НОВОСТИ
Уважаемый игроки и гости - у нас новый дизайн, новый сюжет, новые эпизоды. Приглашаем вас окунуться с головой в приключения любимого сеттинга, хлебнуть крепкой нордской медовухи и вдохнуть аромат свежего морозного воздуха. "Скайрим: Возрождение" - возродился опять.

Скайрим: Возрождение

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Скайрим: Возрождение » Текущее время » В пещере Горного Короля (Истмарк-Черный предел, 04.01.205)


В пещере Горного Короля (Истмарк-Черный предел, 04.01.205)

Сообщений 31 страница 39 из 39

1

1. Название эпизода: В пещере Горного Короля
2. Краткое описание эпизода: Временами судьба сталкивает совсем разных людей... или существ. Вилкасу поручили власти Виндхельма предупредить нападения фалмеров; Келасти нуждается в драгоценных алхимических ингредиентах, которые растут только в подземном царстве. Прославленный соратник и неизвестная жрица-алхимик не связаны ничем, но сегодня, после случайной встречи в таверне, им предстоит совместное путешествие под землю.
UPD. Увы, алхимик опаздывает, но Вилкас встречает старую знакомую с Коллегии Винтерхолда, мастера-волшебника Рагнеду, и их небольшому отряду предстоит покорить Предел.     
3. Участники: Вилкас, Рагнеда
4. Тип эпизода: личный

0

31

От спор и тяжелого подземного запаха неприятно чесалось в носу, и, в кои веки, Вилкас был только рад что сверхчувствительное обоняние у него только в иной, звериной, форме; с ума сводил этот огромный подземный мир, чьи границы терялись во тьме. Шорохи, запахи, темнота, все было чуждым и непохожим на мир привычный и приятный нордскому глазу. В каждой тени он видел противника, в каждом шорохе ему слышался шум босых ступней фалмеров, и кровь тяжело стучала в висках, гудела в ушах... Рагнеда, будто подавленная, сопела где-то сзади, в спину, и до поры до времени вела себя послушно... До поры. 
- Я слышу. Старайтесь не шуметь лишний раз, - немного лицемерно, он сам громыхал тяжелыми доспехами, но волшебнице будто удавалось наступать на самые шуршащие камни, на самые сухие корешки. Меч опять скользнул в руку, пусть и покоился острием на плече. Волшебница вдохнула, с удивлением, бросилась в сторону, вынуждая соратника злобно зашипеть на нее — это ж сколько ума надо иметь, чтобы так взять и броситься на встречу любой опасности из-под его защиты; в самом деле, они на рыночной площади Вайтрана, а не в одном из самых опасных подземелий Скайрима. "Дерьмо!" За это он и не любил волшебников - никакой сплоченности и командного чувства, только голый индивидуализм. Соратник мог спорить на свой меч что Рагнеда, ведьма рыжая, попросту для себя решила, что любое ее действие априори разумнее команд какого-то воителя, и она не маленький ребенок держаться рядом - и это стоит риска слечь с фалмерской стрелой в спине и с пеной на губах от яда. Нет, возможно для Вилкаса это было бы и на руку, даэдра с потерянным днем и парой десятков септимов, зато не придется за сомнительную плату шляться по всему Пределу в поиске каких-то эльфов, знай собери тихонько вещи и чеши к выходу, не осматриваясь, но... У соратника был свой жесткий кодекс воителя, и ценность жизни клиента в нем занимала не последнее место, не мог, даже если хотел, взять и бросить рыжую бестолочь одну, хоть живую, хоть мертвую. Вернувшуюся девушку он было хотел взять под локоть и хорошенько отчитать, но шорох, преследующий их в тенях, занимал его намного больше... 
   Вилкас слишком позволил атмосфере подземного мира поглотить себя, что не заметил, как волшебница отстала; будучи на пределе своих обостренных чувств, он попросту не ожидал, что женщина возьмет и опять отойдет от него.  Он обернулся, думал уж бросить ей несколько колких фраз, чтобы немного отрезвить романтический ум колдуньи - и грязно выругался, бросаясь ей на выручку. Громадный, с медведя, паук, споро семенил к волшебнице, и не было похоже, что она собиралась отбиваться. Соратник хотел уже было рявкнуть про победу или Совнгард, но его окрик могли бы сбежаться прочие представители местной живности, и, раздробив слова в зубах, он с тихим, но злобным рыком бросился на перерез пауку, надеясь собой отвлечь от жертвы. Удачно. Первый плевок яда пролетел мимо, второй мазнул по щеке, неприятно ее обжигая, попав в щель шлема, но на третий у паука не хватило времени - меч соратника просвистел в воздухе, вынуждая тварь с невероятной для ее размеров грацией отпрыгнуть в сторону; теперь между ним и жертвой был мужчина, который и секунды покоя не давал твари. Завертев клинком-мельницей, рыкнув, он отбил несколько опасных выпадов длинных лап, ударил в ответ, отрубив этим одну из педипальп. Паук зашипел, отпрыгнул, плюнул ядом, опять неудачно, за что тут же расплатился и второй лапой; теперь Вилкас мог приблизиться настолько, чтобы добить тварь. Громадное насекомое прыгнуло к нему, в опасной близости щелкнуло громадными, с человеческие руки, ядовитыми челюстями, соратник ударил по ним клинком, перехватывая прямо у своего лица; на висках вздулись жилы от напряжения, он заскрежетал зубами, но шаг за шагом толкал и толкал паука, как бы тот не цеплялся ногами. Удар, рывок, тварь было бросилась назад, но острие меча догнало, отрезая третью лапу. Паук зашипел, задергался, но исход боя был решен, и даже попытка насекомого удрать была обречена; соратник беспощадно отсекал одна за другой лапы, и, уловив удачный момент, одним ударом пригвоздил существо к земле. 
- Катись в бездну..., - выдохнув, Вилкас рывком вырвал меч, пинком отталкивая обрубленное тело, и мигом бросился к волшебнице. Схватка двух чудовищ заняла не больше минуты, но по горению щеки он отлично понимал, что для Рагнеды это время казалось бесконечностью боли. Воткнув меч в землю, соратник отстегнул бурдюк с водок и, перевернув ее на бок, чтобы с водой не попала в глаза слизь, принялся осторожно смывать яд. К счастью для них, ядовитые плевки паука для взрослого человека были не смертельны, если успеть их стереть или смыть, да и Рагнеда была все же волшебником-целителем, потому соратник, стерев пальцами остатки мутной жижи, предоставил рыжей свободу действий, сам же занялся ее ногой. Волшебница всего лишь провалилась по щиколотку в небольшую яму, то ли вырытую насекомым, то ли подмытую подземными водами, и, обычный по сути пустяк едва не стоит ей жизни; хорошо хоть она не дергалась, падение стоило бы ей перелома. Соратник бережно, придерживая более чем драгоценного клиента за бедро рукой, второй вытянул поначалу ногу из сапога, а потом и сам сапог из ловушки.     
- Вот поэтому я и просил от меня не отходить ни на шаг, - проверив пальцами ступню и убедившись, что вывиха нет, Вилкас осторожно усадил колдунью, оставив ей бурдюк, что бы привела себя в порядок до конца, снял шлем, стряхнул со щеки яд; последний начал действовать, и щека немела и горела одновременно, но он привык и к ранениям похуже, чтобы обращать на подобное внимание. Выдернув меч с земли, мужчина вытянул из-за пояса тряпку и начал энергично стирать с лезвия грязь и слизь насекомого, возвращая клинку первичную чистоту и остроту; кузнецов под землей нет, придется заняться самостоятельно, хорошо хоть панцирь паука слишком слабый против нордской стали и силы. "Не зря Фаркас так терпеть их не может..." Уродливые твари, без кодекса чести, без благородства или хотя бы естественной звериной ярости, они вызывали у него не меньше отвращения, чем у брата, но если того чувства сковывали, то Вилкас только усиливал свой гнев, вкладывая весь в каждый свой удар. Им стоит впредь быть еще более осторожными, им повезло что паук был один, против двоих, а то и больше, выстоять соратнику было бы в разы сложнее. 
- Вы как? Лучше? - он бросил взгляд на волшебницу, которая более-менее привела себя в порядок, с явным омерзением пнул носком труп паука. Хотя особых угрызений совести он не испытывал, но все же признавал, что, мысленно ворча на эгоистичный самовлюбленных магов, сам поступил не лучше. Рагнеда ограничилась кивком, занявшись лечением, теплое золотистое сияние струилось с ее рук, убирая болезненную красноту вначале с ее лица, а потом и с его щеки. 
- Я знаю эльфа, который платит по септиму за жвала малых пауков и по два за больших, он их ядом свое оружие смазывает, мол, одна царапина - и враг готов. Никакой чести..., - соратник болтал больше от того, что нервное напряжение боя схлынуло, да и ему просто захотелось поддержать волшебницу. Вилкас понимал, что очередное ворчание или фырканье только разрушит их хлипкую атмосферу доверия, да и он сам зазевался и был виноват. Рагнеда, казалось, была в полном порядке, разве что мокрые пряди напоминали о случившемся, и, не растеряй весь аппетит соратник во время схватки (от мыслей перекусить рядом с сочащемся слизью обрубком паука даже у него комок тошноты к горлу подкатывал), можно было остановиться для отдыха и здесь. Но, нет, не судьба. 
- Рагнеда, куда нам идти? - к несчастью, хотя альтмеры обычно и отличались громадным самомнением, оно плохо помогало в их поиске; перевернуть же весь Предел со всеми его обителями в поиске двух настырных магов ему вот совсем не хотелось. Волшебница вяло кивнула в ответ, встряхнула руками в волшебном заклинании. Соратник скептически поднял бровь, так и не увидев результат, но по ее затуманенным глазам понял, что лучше промолчать - в конце концов, его то не учили мечом махать.
- Туда, - она махнула рукой в направлении двемерских развалин. Соратник не очень их баловал, двемерский метал по твердости превосходил даже нордский, и мечом расковырять их было очень сложно, а автоматоны были в разы опаснее всех этих пауков, фалмеров и прочей нечисти. Впрочем, нанимали его телохранителем, а не советником, потому он нахлобучил шлем обратно на голову и, опять устроив меч на плече, направился в указанную сторону. 
- Вы молодец, - соратник не стал хлопать волшебницу по плечу или дружески тыкать в бок, но все же с уважением отнесся к ее решимости; другая бы после паучьего яда в истерике по земле каталась. Да, воитель мог фыркать в сторону магов, но женщина продемонстрировала более чем нордскую стойкость, а это вызывало отклик уважения в его суровом сердце, как и симпатию к ней. Прикрывая в этот раз Рагнеду своим телом, он высматривал любую угрозу их маленькому отряду, но, или лихое убийство паука распугало всех обитателей, или же попросту они влезли на охотничьи угодья насекомого, но больше противников им не встретилось. Хотя руины были не так и далеко, полное отсутствие каких-либо тропинок, влажная почва под ногами и споры, забивающие нос и рот, темнота, которую Вилкас не хотел разгонять ни светом факела, ни магией, как и их скорость движения, рассмешившая бы и хоркера, добирались они до них битых полчаса. Еще минут десять парочка осторожно осматривала руины, но ни дымок, ни стрекот насекомого, ни чужой говорок не оживили их, и соратник осторожно скользнул к каменным стенам. Был ли это двемерский форпост, в котором исчезнувшие подземные эльфы травили байки да пили вино на страже? Возможно, домик богатого гнома, в котором он укрывался от чужих глаз с любовницей? Или же скит отшельника, который грезил наукой вдали от шумного города? Вилкас не знал и совсем не интересовался тайной руин - куда больше его волновало, обжили ли их подземные твари. Он искал паутину, огрызки, сор, следы пребывания, но нигде не видел их - только обнесенные оградой с человеческий рост стены, поросшие мхом, возможно, стоявшие здесь тысячелетия, но все еще крепкие и надежные, металлические желтые лица, столь суровые, что эльфийские черты едва угадывались в них, урны, целые, сломанные, круглые, квадратные, толи с пылью, толи с прахом. Рядом негромко грохотал подземный водопад, чему соратник был рад, его запасы воды закончились на умывании спутницы. "Хорошее место для привала..." Он тихим свистом подозвал Рагнеду, пропуская ее в небольшой дом, бывший некогда гнездом уюта для двемеров, а теперь приютившего и парочку с внешнего мира.
- Давайте остановимся здесь, нам нужно и перекусить, и дать отдых вашей ноге, - Вилкас отстегнул ножны, сбросил мешок, но меч уложил осторожно на длинную металлическую лавку. Холодное мясо и медовуха, хлеб да сыр, не самый богатый обед после деликатесов хьялмарского тана, но лучше так, чем на голодный желудок. Рагнеда разжала ладонь, выпуская крохотный шар света, открывая их взгляду и темные от времени стены, без окон, с прожилками желтого метала, с нишами, уставленными тяжелыми вазами... и их лица, сосредоточенные и мрачные. Практически сразу попасть в лапы пауку и едва не погибнуть, не лучшее начало приключения, а ведь им еще вместе пробиваться через земли, кишащие фалмерами. Вилкас, вполне уверенный в своих силах, не так что бы с оптимизмом смотрел на их приключения - ему бы целый отряд с Йоррваскра, надежного и сильного Фаркаса, Эйлу с ее соколиным глазом, молодую свежую кровь, которые не побоялись бы подземных тварей, и которым можно было бы доверить спину... Он ел без особой спешки, но и не затягивая, молчаливо и сосредоточено, то бросая взгляды на спутницу, то задумчиво рассматривая их укрытие. 
- Как ваша нога? Могу посмотреть? - соратник не рвался проявить заботу, просто понимал, насколько хромая волшебница в разы замедлит, а значит и сделает уязвимым их отряд. Он поднялся, желая осмотреть вытянутую в его сторону босую ногу, и очень вовремя - от спины, защищенной стальным покровом брони, с лязгом отлетела стрела. "Проклятье!" Не закрой мужчина своим телом выход, стрела вполне могла бы торчать в волшебнице, не располагающей подобной защитой. С медвежьей скоростью подхватив меч, Вилкас развернулся как раз, что бы ударом смять и отбросить спрыгнувшего было с крыши фалмера; разряд молнии Рагнеды, ударивший рядом, сбросил с ограды второго, натягивающего было лук. 
- Победа или Совнгард!, - теперь можно было не сдерживаться, выпустить свою ярость на фалмеров, которые с хищным клекотом посыпались с разных сторон. Соратник не знал, как их нашли, шли ли по их следу бесшумные разведчики, или же это был отряд, собранный на противника-паука, нет, но зато у него было вдоволь врагов. Фалмеры, ведомые слепой ненавистью, сыпались со всех сторон, и вместо одного убитого на соратника, как крысы на медведя, бросались двое. "Вряд ли это охотники, рыскавшие в поисках добычи, видимо, племя ублюдков, решивших отправиться на поверхность за добычей и привлеченные нашим светом и следами..." Вилкас чудовищным ударом перерубил ноги одному эльфу, кованным сапогом раздавив следом горло, снес с плеч голову второго, выпотрошил третьего, вспоров тощее брюхо; кровь хлестала с ран, свистели стрелы, гремела магия, звенела сталь об хитин. Фалмеры не уступали, бросались, хрипели на его двуручнике, но не уступали, вынуждая его пятиться и вертеться волчком. Это не была голытьба с двемерских руин снаружи, их белесые тела были прикрыты темным прочным хитином, а удары тяжелого, хоть и примитивного оружия, вызывали злобный рык. Соратник широко взмахнул мечем, вынуждая отпрыгнуть от себя врагов, рассек грудину самого неповоротливого, краем глаза заметил прошмыгнувших в проем, к Рагнеде, эльфов, бросился следом со столь грозным окриком, что даже самые злобные фалмеры оцепенели на мгновение. Их все равно были слишком много даже для их парочки, и, пусть его клинок каждый раз вспаривал чью-нить плоть, а магия рыжей удерживала подземных уродцев, мужчина отлично понимал, что их сейчас просто задавят массой. 
- Назад, назад! - эльфы пришли в себя, с клекотом бросились следом, но выигранных несколько мгновений ему хватило, чтобы кубарем вкатиться в помещение и захлопнуть металлическую дверь, благо она открывалась внутрь; волшебница, кажущаяся стальной статуей в волшебном покрове, молниями повалила проникших внутрь эльфов. Вилкас дышал тяжело, слизывая капли пота с губ, лихорадочно выискивая выход с их новой проблемы.
- Дверь долго не продержится! - засов гнулся, как и скрипели петли, под ударами десятков каменных и хитиновых топоров и молотов, явно ненадолго задерживая противника. Да, можно попытаться прорваться, рискнув жизнями, но соратник по своему опыту знал, что это практически смертоубийство; их сметут и повалят быстрее, чем они пробьются хотя бы к выходу, и ни магия Рагнеды, ни его великолепные навыки мечника их не спасут. Снаружи валялись хороших полтора десятка мертвых фалмеров, и это никак не ослабило их отряд. Отсиживаться, выдержи даже дверь, они не смогут - проклятые эльфы все равно оставят заслоны и предпочтут голодом заморить парочку, чем уйдут после такой бойни. А, значит, оставался один только выход - и крайне неприятный, но необходимый. Но вот что делать с женщиной? 
- Рагнеда, - Вилкас скривился от неприятного скрипа рвущейся стальной петли, металл краснел, расплавляемый жаром заклинания противника, - доверьтесь мне, Исмиром прошу. Быстрее, - он схватил ее за руку, потащил к небольшому шкафчику с плотными стенками, рывком выбросил с него хлам и затолкал волшебницу.
- Я понимаю, это странно, но пока я не позову, ни за что не открывайте дверь, что бы вы не слышали, как бы вам не захотелось. Если я не вернусь, постарайтесь выждать пару часов, я уведу их подальше. Хорошо? - он зарылся рукой в ее волосы, прижимая ладонью щеку, еще раз всмотрелся в огромные распахнутые глаза. В конце концов, если она прознает его тайну, ему придется нарушить все свои законы - и это будет плачевным концом для волшебницы. Он хлопнул дверцей шкафа, плотно ее закрывая, бросил меч, снял шлем, щелкнул застежками брони, сделанной специально так, чтобы была возможность сбросить ее без чьей-либо помощи - сдерживая при этом кипящую кровь. Он уже ощущал приятный аромат свежей крови, десна чесались, вся кожа покрылась мурашками, а дыхание перехватывало от нетерпения. Дверь все больше дрожала от напора врага, счет шел на секунды, соратник прикусил губу до крови выпуская всю свою звериную ненависть наружу...
Вилкас резко, с жутким хрустом выгнулся дугой, упал на камень, цепляясь в него пальцами, сдирая ногти, крик боли сменился рычанием, но адреналин заглушил боль, ненависть стерла страдание, кожа лопала и рвалась на растущих мышцах, кости трещали, смещаясь и деформируясь, мужчина извивался, с каждым мгновением все менее похож на себя, но все больше - на зверя. Волка. Дверь рухнула, и фалмеры с радостным воем бросились было вперед, но тут же разлетелись во все стороны - громадный черный оборотень как нож вонзился в их ряды в мощном рывке, потроша всех ужасными ударами когтистых лап.

+1

32

Нейтрализация яда – одно из самых сложных явлений, с которыми может столкнуться целитель; Рагнеда чувствовала, как мягкая волна, подгоняемая заклинанием, растворяется в теле и сходит на нет, а остатки отравы продолжают пульсировать и гнаться кровотоком дальше. Тело ломило, как после лихорадки, и периоды временного расслабления сменялись внезапными приступами онемения, которое получало новую порцию магии – волшебница знала, что так будет продолжаться еще долго. Порой отравленные больные неделями изнемогают под наблюдением лекарей, сейчас же хотелось надеяться на более благополучный исход.  Стараясь концентрироваться, Рагнеда держалась молчаливо возле Вилкаса до самого привала. Ей остро не хватало рядом кого-то из своих, кто мог бы оказать поддержку, помочь с целительством, чтоб уменьшить затраты магической энергии. С ней был лучший воин Скайрима, но он был один, а десяток призванных даэдра вселяют большую уверенность.
Тем не менее, она старалась держаться как можно ближе; Вилкас, прежде столь хмурый и язвительный, как будто немного оттаял, и в его голосе стали появляться совсем другие нотки – более спокойные и даже немного чуткие. Прежде она видела его таким разве что на празднике, но сейчас у нее не было сил удивляться и раздумывать. Их путь, спокойный и на этот раз размеренный, привел их к неплохому месту привала. Рагнеда, больше специализировавшаяся на нордской истории, чем на двемерской, могла лишь предполагать, что это была постройка и чему служила, но отвлеклась от мрачных мыслей и жадно рассматривала все находки. «Пожалуй, надо как-нибудь снарядить сюда экспедицию. Нанять воинов, взять лучших магов. Находки заброшенного подземного города могут быть бесценнее шлема Винтерхолда».
Нехитрый перекус отозвался в теле настоящим пиршеством, и Рагнеда активно поглощала провиант, но все же когда ее пальцы потянулись к очередному ломтю солонины, она себя одернула – впереди был долгий путь, и он не располагал к обжорству.
- Как ваша нога? Могу посмотреть? – она судорожно проглотила кусочек хлеба и принялась послушно расшнуровывать сапог. Спорить совсем не хотелось, бравировать тем более. Пальцы Вилкаса коснулись ее лодыжки, и Рагнеда непроизвольно вздрогнула, как будто в этом жесте было нечто большее, чем обычная предусмотрительность. Однако развить это ощущение не вышло.
Она вскочила вместе с Вилкасом, как была – без одного сапога и с крошками хлеба на груди и подоле. За плечом воина мелькнула белесая фигура, затем еще одна – фалмеры наскакивали на Соратника и вились вокруг него, отчего она не могла обрушить на их головы огромный огненный шар: все подземные твари обычно боятся огня. Она вызывала цепные молнии, заставляя тела врагов дергаться под их разрядами, замирать и падать под взмахами двуручного меча. Подбегавших издалека она старалась поразить зарядами посоха, но их следовало экономить, к тому же она опасалась, что горящие враги могут нанести ущерб и ее спутнику. Губы непрерывно произносили заклинания, с каждым разом истончая силы все больше, но врагов не убавлялось. Они отступили в помещение, и Рагнеда упала на колено под новым приступом отравы, тяжело и обессиленно дыша.
- Рагнеда, доверьтесь мне, Исмиром прошу, - она чуть встрепенулась и хотела возразить, но Вилкас уже затолкал ее в тесный шкаф и придавил створку, отчего металлическую конструкцию немного перекосило.
- Вилкас! - она стукнула дверь плечом, но та не поддавалась. – Выпусти меня!
Попытки выбраться на волю прервал нечеловеческий крик, переходящий в раскатистый рык, громкий и вибрирующий, вызывающий внутри оцепенение и следом – панику. Должно быть, так чувствуют себя жертвы магии иллюзии, но Рагнеда вжалась в стенку шкафа, зажмурившись и держась за сердце, готовое в любой момент выпрыгнуть наружу.
«Что за чудовище здесь обитает». Шум лишь усилился – крики фалмеров, рычание зверя, разве что не лязгала сталь меча. Уняв свое оцепенение, маг принялась с удвоенной силой толкать дверцы – бросить Вилкаса на съедение этой твари было низко и бесчеловечно, а в одиночку она здесь все равно не выживет. Силы, подстегнутые страхом и стрессом, вернулись к ней, но когда она сумела выбраться, вдруг стало леденяще тихо. Чуть шатаясь, все так же полубосая, она выглянула наружу, спотыкаясь о фрагменты тел, ощущая под ногами теплую кровь и мясо. Фалмеры пали отнюдь не от меча, их разодрали в клочья, и Рагнеда с ужасом оглядывалась вокруг, страшась увидеть и останки воина.
- Вилкас… - тихий оклик был похож на шепот, без шанса получить ответ, но чуть глубже, ближе к водопаду, она увидела его – всего в крови, но живого. Он сидел на земле, опершись на нее руками и склонив голову вниз, и тяжело дышал; за налипшими прядями лица его совсем не было видно. Как и доспеха, меча, поддевки – мужчина был нагой. Волшебница замерла поодаль, потеряв слова и мысли.
- Где этот зверь? – она заозиралась в поисках тела твари. – Ты убил его?
Оцепенение прошло, и она бросилась за бурдюком.
- Сиди на месте, не шевелись, - она подчерпнула воды из небольшого озера перед водопадом и принялась промывать его раны «Должно быть, ему повредили доспех, и пластина ранила тело, из-за чего он его снял». Багровые струи крови – своей и чужой, - обильно стекали под брызгами воды, но она наконец смогла рассмотреть его раны – все как одна от оружия, никаких когтей или зубов. Рагнеда положила руки на плечи мужчины, и с них на него перешло легкое свечение. Его тело было истощено и плохо откликалось на лечение, заставляя ее вкладывать в заклинание как можно больше сил. Медленно, но раны все же поддавались, ткани срастались, но стоило ей прервать целительный поток, как процесс следовало начинать сначала.
- Пойдем, и не перечь мне, сейчас я лучше знаю, что надо делать, - она отвела его за ограду и усадила на широкую скамью, скользнув кончиками пальцев по груди, проводя им по рельефу мышц, окутывая его тело светящейся паутиной, пока она не охватила его целиком. Рагнеда прикрыла глаза, читая заклинание, повторяя его снова и снова, с шепота до громкой речи, пока оно не перешло в неразличимый монолог без пауз. Руки волшебницы подрагивали, но мозг напряженно работал на пределе концентрации, держа под контролем десятки процессов, происходящих сейчас в теле Вилкаса. Ушибы, внутренние кровоизлияния, резаные раны и угроза заражения крови – пресечь и выстроить ладную работу всех органов после столь выматывающего боя было нелегко и требовало больших услий. Когда она закончила, раны затянулись, но телу пребовался покой.
- Отдохни здесь, тебе надо полежать, не спорь, - она скользнула взглядом по его нагому телу и поспешно отвернулась, бросив ему свой плащ. – Не двигайся, если не хочешь свести на нет мои усилия.
Волшебница вышла за ограду, оглядывая горы трупов. Еще немного – и столько порванной плоти привлечет сюда хищников и падальщиков. Рагнеда собралась с силами и выпустила с рук поток холода – мороженое мясо не столь смердит и позволит им выиграть время. Вот только она чувствовала, что исчерпалась. Ей требовался отдых, а тело снова горело от яда, который исцелять уже было нечем. Волшебница подошла к озеру и спустила в него свою босую ногу. Холодная вода приятно обхватила кожу, и женщина разулась, погрузив туда вторую. Через пару мгновений она стянула через голову одежду, опускаясь в темную воду целиком, двигаясь по каменистому дну навстречу брызгам водопада. Откуда взялся этот непонятный зверь, куда исчез? Почему Вилкас оказался без одежды, а зверь его не тронул? Ей доводилось читать про проклятие ликантропии, но даже столь нелепая мысль не выдерживала фактов – нынче была не полная луна, а значит, ответ не здесь.

+1

33

О, как же сладко, как же невероятно сладко было выпустить зверя, которого он столько времени удерживал внутри. Сколько месяцев он ощущал каждой клеточкой своего тела тот самый призыв поддаться слабости, сколько раз он ловил чутким слухом шаги босых ступней Эйлы, прекрасно зная, откуда она возвращается, сколько раз повторял себе, что это недостойно воина. И, да, вся его сущность ликовала, когда он комком злобы и голода ворвался в ряды бросившихся в проход фалмеров. Рвать! Убивать! Потрошить! Кровь великому Охотнику! Уродливые подземные гоблины не могли видеть его, но отлично слышали своими мерзкими натурами, с каким злом столкнулись. И даже те, кто бесстрашно бросался на него вначале боя, замерли в инстинктивном ужасе от будоражащего до ужаса звериного рыка. Вилкас. Волк. Зверь. Не было грации танцора с мечем, не было сверкающего и свистящего клинка, были только удары и укусы, чудовищные и беспощадные. Его удар мог сокрушить великана - и потому после каждого фалмеры сыпались замертво: с разодранными глотками, с оторванными челюстями, конечностями, головами, распотрошенные как курицы, растерзанные как кролики, не бой, нет, бойня, в которой фалмерам отводилась роль лишь скота на убой. Сила, которой никогда не достичь простому человеку, скорость, с которой сравниться только саблезубый тигр, ярость, которая знакома только драконам. Каждая клеточка его тела трепетала от животного восторга, каждая жилка пульсировала злобой и голодом, и он рвал, кусал, раздирал живую плоть с чудовищной легкостью, как ткань, с ужасным хрустом костей, с истошным визгом умирающих фалмеров. Нет, они не желали сдаваться, они рвали и рубили его клинками в ответ, и яд, которым щедро был смазано оружие, действовал, ослаблял, замедлял, но он был смертелен для человека, а не для Зверя, который загонял жертвы в честь Хирсина не один десяток лет; разве могли остановить его эти жалкие щепки в их руках? Вспыхнул огненный снаряд, болью взрываясь в боку, оборотень одним прыжком взмахнул на ограду и с рыком сжал челюсти на шее фалмерского волшебника, жадно сглатывая жаркую дурманящую кровь, когтистой лапой разодрал грудь и вырвал еще живое, пульсирующее сердце, отвратительное на вкус, ценой его жизни восстанавливая свою.   
- Сме-р-р-р-р-рть! - ряды фалмеров стремительно редели, и, если поначалу он просто хотел пробиться наружу, сквозь оцепление, и увести их подальше, чтобы рассеять и убить по одному, но, испуганные его звериной яростью и голодом, невероятной силой и десятками растерзанных сородичей, фалмеры дрогнули первыми. Один, второй, они разворачивались, падая и опять поднимаясь, в естественном для живых существ испуге пускаясь прочь. Зря. Он настигал каждого, голодный, беспощадный зверь, с легкостью отталкиваясь от земли всеми четырьмя лапами, с жутким хрустом ломая кости, мощными ударами разбивая головы, раздирая плоть крепкими острыми когтями. Фалмеры пытались отбиваться, дергались, как насекомые, крича и шипя в агонии, пытаясь отбиться от него - и все равно умирали один за другим. Последний, правда, почти добежал до водопада, когда Вилкас смял его в мощном прыжке, кубарем покатился по земле, вгрызаясь в плоть клыками и когтями. Никто не ушел живым. Некому привести помощь. Все - мертвы. 
"Исмир..." 
Как только схлынуло напряжение, истекли и его силы, соратник застонал от боли и наслаждения, извиваясь в обратной трансформации. Так было всегда, кости ломались под действием магии, мышцы лопались, как пузыри, и тут же срастались обратно. Он рвал землю когтями, ногтями, сжимал до хруста клыки, зубы, и, вот, уже не зверь, всего лишь усталый человек, по подбородку которого струится кровь. И чужая. И своя. Где-то там была закрыта в шкафу Рагнеда, но мужчина знал, что ей хватит сил выбраться наружу - хватит ли ума сделать это позже, когда он придет в себя? Силы, только что бившие ключом, теперь иссякли, и только горели многочисленные раны - сердец, что он успевал выдрать и сожрать, было мало для полного восстановления, а фалмеров все же было много, слишком много даже для него. Соратник ощущал, как цепенеет тело, как струится из ран, которых было слишком много, кровь. "Эх, как глупо вышло..." Дыхание судорожно вырывалось с груди, не хотелось ни двигаться, ни шевелиться, ни даже думать, только склонить голову и вцепиться пальцами в землю, чтобы хоть немного отдохнуть и собрать жалкие остатки сил. И он даже не стал огрызаться, когда рядом возникла Рагнеда, которой строго-на-строго было приказано сидеть в шкафу. Его хватило только на усталую улыбку то ли ей, то ли себе, то ли богам, насмешливым и жестоким: 
- Зверь? Он ушел... - хотелось смеяться, но от боли он едва мог дышать; ребро сломали, что ли? Ей, этой волшебнице, катись она в бездну, стоило дождаться его, пока он придет в себя, доползет до водопада, смоет кровь и вернется к ней, в доспехах и с мечем. Нет же, в неизвестно каком порыве Рагнеда выбралась раньше, чем он ей позволил, и вопросы, теперь будут вопросы...   
Впрочем, лишних вопросов она ему не задавала, всецело сосредоточившись на его состоянии, и, пожалуй, ее нежные прикосновения и та суетливость, с которой она бросалась к водопаду за водой, были даже приятны. Соратник не собирался перечить ей и демонстративно отказываться от помощи, раз ее ему предлагали, да и кто знает, какие еще враги могут быть рядом, а сил сейчас ему не хватило бы даже комара прибить. Рагнеда скользнула под руку, поднимая его на ноги, будто пьяного, шатающегося от бессилия, повела обратно, и Вилкас не мог не восхититься и ужаснуться одновременно следами бойни, которую устроил лично он. Тела везде, изувеченные фалмеры, разорванные на части, кровь, сверкающая в свете ее магического светильника темными лужами, достойные трофеи для оборотня, но, внутри, горько заныл стыд. Не он ли запрещал себе именем Исграмора и Кодлака? Не он ли решил, что только пути меча следовать будет, и оставить путь зверя? И почему он оправдывается, что не дал погибнуть себе и девушке, приняв форму волка? Все мысли путались в клубок из-за усталости, будто кто-то набросал на него курган земли, и ноги, и руки были ватными, и даже звуки пробивались как сквозь толщу воды, и, закрыв глаза, соратник позволил себе расслабиться под теплыми восстанавливающими заклинаниями. Своей наготы северянин не считался, Рагнеда не маленькая девушка и не жрица целомудрия, вряд ли увидит что-то новое, но, впрочем, укрылся брошенным ему плащом скорее по привычке, ощущая, как скользит перед глазами мир от слабости из-за потери крови... 

   Когда он пришел в себя, волшебницы рядом не было - он ощущал это в обостренной до звона тишине. Нет, мужчина не стал бегать с криками, осторожно потянулся, пошевелил руками ногами, поднялся, прислушиваясь к своему телу. Пусть врачеватель посоветовала ему покой и отдых, но Вилкас слишком хорошо себя знал, чтобы отдыхать; если не плюется кровью и не шипит от боли, значит все в нем нормально. В конце концов, и не через такое приходилось проходить за свою длинную воинственную жизнь. Соратник осторожно ступал босыми ногами, все еще завернувшись в плащ девушки, осторожно высматривая ее - не хватало что бы, пока он валялся в беспамятстве, ее сожрал или утащил очередной подземный гад. И, сразу, думал как объяснить ей то, что фалмеров в клочья не изрубили, а разодрали, в конце концов она не глупа настолько, чтобы не заметить этого... Увы, Рагнеда все время демонстрировала даже лишнюю живость ума, в отличие от осторожности. Он не застал ее ни в домике, среди побоища, ни снаружи ограды. Следов борьбы не видел тоже, но, правда, он не был столь отличным следопытом, чтобы найти их там, где только что сражался с фалмерами. "Бездна..." Он не знал, куда подевалась волшебница, но, если рядом не сверкала боевая магия, то или она в безопасности, или ее уже успели прибить - что вряд ли, потому что он же живой, а подземные благородством "лежачих не бить" точно не отличаются. Минут десять ушло, что бы без спешки надеть обратно броню, задумчивая рассматривая замороженные трупы фалмером (и мысленно решив еще раз отблагодарить Рагнеду, раз подумала даже о таких мелочах), подхватив меч, Вилкас оставил побоище и, подчинясь собственному шестому чувству, направился к водопаду - вдруг волшебница решила пополнить их запасы воды. 

          Рагнеду соратник увидел еще на подходе, и даже несколько растерялся от зрелища, не зная, или возмущенно фыркать, или все же теряться и отворачиваться. Он не знал причин, подтолкнувших волшебницу к решению поплавать в подземном озерце, и это было невероятно безрассудно с ее стороны - в воде она была бы беззащитной перед любым подземным чудищем. Впрочем, северянин скривил бы душей, если бы сказал, что не любит безрассудных, да и женщина была вполне в его вкусе, чтобы понаблюдать за ее кувырканиями в воде. 
- Не замерзла? - волшебница, о, чудо, покраснела, и явно не от холода, а уж скорее от взгляда Вилкаса, тщетно пытаясь и прикрыть руками тело прямо в воде, и не утонуть при этом.   
- Отвернись! - мужчине хватило вежливости не улыбаться, как и без спешки развернутся спиной, рассматривая уже не такие интересные на фоне последних событий здешние красоты, прислушиваясь к плесканию воды за спиной. Он ощущал спиной взгляд волшебницы, хотя и сомневался, что в нем больше злости, чем неловкости или смущения, и, когда под шум воды босые ступни зашлепали по каменному берегу, вслепую протянул ей плащ; было разумнее просохнуть в нем, чем потом ходить в мокрой мантии. 
- Тебе лучше? - Рагнеда старалась казаться спокойной и даже не метала молнии глазами, но краска все еще заливала щеки, да и ткань, облепившая мокрое тело, почти ничего не скрывала, зато даже определенно подчеркивала округлые формы женщины, а прилипший к шее локон только подчеркивал ее изящество. Волшебница, мокрая, смущенная и возмущенная, завернутая в плащ и обнявшая ноги, была чудо как хороша.   
- Да, спасибо. Рагнеда, что касается произошедшего..., - Вилкас сел прямо возле нее, почти что касаясь коленом бедра, не сводя с нее тяжелого взгляда. Что бы спасти себя и ее ему пришлось, да, пришлось отчасти раскрыт тайну, которая может не просто бросить тень, а полностью разрушить репутацию Соратников, даже если никому не придет в голову в самом деле проверить слухи. Начнется ненужная война гильдий, в которой каждый будет обелять свою честь, и, естественно, это не будет на руку как магам, так и воителям. Он надеялся, что Рагнеда это понимает, но временами одной надежды мало. 
- Есть силы, которые нам помогли. Силы, о которых стоит забыть. Ты слышишь меня? Забыть, - он мягко, но властно обхватил пальцами подбородок волшебницы, не обращая внимания на ее сопротивление, повернул лицом к себе, всматриваясь прямо в глаза. Мужчина мог сдавить ее голову голыми руками и расколоть ее, как орех, мог сжать пальцы, и сломать ее тонкую шею. Это не была угроза, шантаж, это был просто факт. 
- Я спас твою жизнь, ты спасла мою, потому я прошу. Очень. Настойчиво. Прошу. Забыть и молчать, даже если тебе захочется о чем-то спросить или кому-то рассказать, - он прижал большим пальцем ее губы, ожидая вспышку возмущения, ярости, нетерпения, обычную для этой сильной и уверенной в себе женщины, которую пытался подавить своей фигурой и решением. И вспыхнул, ощутив ее зубы вокруг пальца.

+1

34

Темные воды приятно холодили кожу и расслабляли мышцы, снимая усталось от магической опустошенности, вызванной длительным и сложным целительством после миновавшей битвы – сил хватило разве что убедиться, что в озере не было никаких форм жизни за исключением нескольких рыбок. Рагнеда оттолкнулась от каменистого дна и скользнула по воде, подплывая к небольшому низкому водопаду, обдавшему ее россылью холодных капель, и подставилась под них всем телом, встав на выступающий пологий камень. Устало потянувшись, она повернулась лицом в сторону берега, усеянного последствиями недавней битвы, и нырнула под воду, пока та не окутала ее кромешной мглой. Когда же ее голова показалась на поверхности, и маг вдохнула полную грудь воздуха, она заметила на берегу фигуру Вилкаса – крепкого, уже в доспехах и бесстыдно ее разглядывающего. Тело обдало жаром, и она прикрыла грудь рукой.
- Отвернись.
Мужчина послушался и развернулся, бросив ей плащ, когда она вышла из воды, подрагивая от покрывших ее мурашек. Ткань налипла на мокрое тело, пока волшебница выжимала длинные волосы и тряхнула головой, разбросав мокрые пряди по плечам. Когда Вилкас повернулся к ней снова, взгляд его уже был колюч и серьезен.
- Есть силы, которые нам помогли. Силы, о которых стоит забыть. Ты слышишь меня? Забыть, - она подняла на него изумленные глаза, когда он сжал ее подбородок. Он не пытался ей лгать, не придумывал на ходу логичное объяснение, в которое она бы непременно поверила – во всяком случае, сделав лишь вид. Он просто и прямо открыл перед ней истину, которую она вовсю гнала прочь, не в силах сложить ее с тем, что знала о Вилкасе и Соратниках, во что верила с детства и чем восхищалась, как и все норды. Он перевернул вверх дном ее привычные представления и требовал послушания.
- Я спас твою жизнь, ты спасла мою, потому я прошу. Очень. Настойчиво. Прошу. Забыть и молчать, даже если тебе захочется о чем-то спросить или кому-то рассказать.
Высокомерный Вилкас, нос воротящий от магического искусства, не признающий ничего, кроме равной схватки двух воинов, в погоне за могуществом сам обратился к магии древней и противоестественной. Его сильная воля дрогнула перед соблазном, а главное – он контролировал эту магию, распоряжался ею и подчинял ее себе. Делал то, что волшебники делают не одну тысячу лет, и ему тоже была знакома эта жажда ступить за край, за которым – истинная сила. Вот только его край был черен, а сила питалась не чистотой разума мудреца, а нечестивостью зверя. Та же страсть, но иная ее грань. Та же сила, и та же слабость. Когда ее рта коснулся его палец в попытках наложить печать безмолвия на его тайну, она лишь шире разомкнула губы.  Пара мгновений – и  на землю упали доспехи и одежда, провожаемые ее жадной улыбкой.

Пока Вилкас молча одевался,  обнаженная волшебница довольно потягивалась на лавке, чувствуя приятную расслабленность, которую ей не смогли принести ни отдых, ни купание в холодных водах подземного водопада. Довольная собой, она дотянулась рукой до подола своей робы и принялась натягивать на себя одежду, не ощущая ни капли неловкости или смущения от этой внезапной и резкой близости. Все произошедшее казалось таким естественным и гармоничным, что уже спустя четверть часа Рагнеда жевала выуженное из сумы яблоко, следуя за Соратником вглубь руин, тихих, но совсем не пугающих из-за нахлынувшего безрассудства. Они медленно шли по узкой обвалившейся лестнице, оставив позади причудливую растительность, навстречу более яркому свету, через который уже более не проглядывались кружащие и легкие споры грибов, уступая место пыли полуобрушенного и забытого города. И когда они поднялись по широким ступеням, перед ними открылась старая двемерская площадь, над которой парил  огромный чуть мерцающий шар, излучающий яркий свет.
- Это потрясающе… - Рагнеда прихватила Вилкаса за руку, жестом вынуждая остановиться. – Искусственное светило. И оно до сих пор не погасло.

+1

35

Тщетно было искать на лице Вилкаса какие-либо тени смущения пылкого вьюноши, он не облизывался, как сытый кот, и не грустил, как обездоленный нищий. Ни бледность, ни краснота не заливали его загорелые, поросшие густой щетиной щеки, и если он даже хмурился или покусывал губу, то только оценивая возможные опасности для их крохотного отряда, который он опять возглавил. Рагнеда, внешне тоже вполне спокойная, но более живая и юркая, вертелась вокруг него, стараясь держаться на расстоянии пары шагов - его компания стала приятнее, или же свежи были еще воспоминания встреч с фалмерами и пауком, соратник не задавался вопросом. Изредка, правда, к его ушам доносилось тихое мурлыканье, волшебница явно пребывала в отличном настроении. Очевидно, с нордскими женщинами можно было не только выпить и подраться, как гласила пословица...
- Поберегись, - он придержал ее за руку, когда последняя поскользнулась было на заросшем мхом и белесыми грибами камне двемерской колонны, куда ее загнало любопытство. Проблема с вывихнутой ногой явно прошла, и, на деле, Вилкас был этому только рад - пусть волшебница явно была бы не против прокатится на его спине, передвижение отряда это точно замедлило. С мечом на плече, опять уверенный и сильный, будто не рвал когтями и не был при смерти десяток минут назад, он осторожно продвигался с девушкой по отсутствующим тропинкам, изредка останавливаясь, то по холодку интуиции между лопаток, то по указанию Рагнеды. Как и сейчас:
- Глазам своим не верю, - он даже несколько прищурился от теплого, мягкого света, лившегося с огромного светила под сводом пещеры. Впрочем, удивляло не только солнце - его глазам простирался целый город. Были двемеры гениями или же безумцами, судить он не мог, но вот вздохнуть от впечатления - запросто. Этот город был, возможно, поменьше его родного Вайтрана, но массивные каменные колоны с желтой паутинкой металла, ровные и вычурные, с суровыми массивными лицами, стены, местами, правда, разрушенные светящимися грибами. Он видел нечто подобное в Маркарте, правда, уже очеловеченное, обжитое, а вот этот город вызывал куда больше немого восторга... И опасения.
- Постой, - Вилкас сжал пальцами плечо Рагнеды, удерживая ее от лишнего шага вперед. Возможно, с первого взгляда архитектура захватывала все внимание, но вот теперь он увидел и тонкие дымки от кострищ, и редких снующих "жителей"… Да, было достаточно далеко, чтобы уж полностью рассмотреть, но, если часть с фигур заметно горбились, двигались неестественно, как слепцы, тот вот в других соратник вполне угадывал людей. Прикусив губу, он зорко рассматривал городские площади, вполне ожидая безжалостной резни между первыми и вторыми, и все же, к его удивлению, фантасмагорический был подземного города не был нарушен. Северянин видел, как группа людей окружала фалмера, как послушно кивали на его почти неслышные на расстоянии команды, как горбились и прятались от ударов, но, покорные, безвольные, даже не пытались побороть своего мучителя. Вот, другие, несут тушки злокрысов, вот еще, несколько, сопровождают с жалкими пожитками других фалмеров. "Бездна, что здесь творится..." Вилкас не верил своим глазам, но, все же, что подземные уродцы, что люди мирно сосуществовали, а ведь он сам считал фалмеров зверьми, жестокими и глупыми - естественно, совместное проживание было чудовищным. 
- Я впервые вижу такое..., - он отпустил плечо, в другой момент может и с ноткой сожаления, но вот сейчас, задумчиво созерцая, Вилкас был слишком занят мыслями. 
- Твоя магия ведет через город? - Рагнеда кивнула, и мужчина не мог определить, огорчение в ее глазах мелькнуло или радость. В такие моменты он отказывался понимать волшебников, в которых в голове могло быть что угодно, от восторга открытия до желания изучить поближе, даже если его инстинкты нервной дрожью отзывались в теле. 
- Через город или в город?
- Я не знаю..., - соратник выдохнул от слов спутницы, опуская меч и усаживаясь прямо на каменную плиту. Судя по всему, дозоры местные не ставили, раз их все еще не атаковали, а потому можно было и пораскинуть мыслями - а думать было о чем. Естественно, и речи не было о том, чтобы попытаться прошмыгнуть через город. Что Вилкас, что волшебница не умели парить, превращаться в мышей или же прятаться в тенях, и уж точно у них не выйдет замаскироваться под местных... С боем пробиться тоже не выйдет, их всего двое, а в этом городе могут жить тысячи что фалмеров, что их рабов, слишком много даже для его звериной формы, если бы он мог ее еще раз применить; что говорить, да весь Йоррваскр здесь полег бы, пусть и оставив сотни тел за собой. Возвращаться назад? А смысл? Они следовали только благодаря магии Рагнеды, ей удавалось как-то находить нужный путь, и раз уж волшба указывала путь через городишко, отступать было некуда.
- Что будем делать? -  нет, смотреть на ее пусть и поджатые, но пухлые губы, было приятно, хотя и не к месту. Сверкнув серыми глазами, Рагнеда запустила руку в сумку и вытащила горсть сушенных ягод можжевельника, поглощая их одну за одной. Недурной совет, уж если не знаешь что делать - жуй. Правда, ягодам соратник предпочел ломоть хлеба с мясом.
- Можем попытаться обойти поселение, пусть потеряем больше времени, но все равно безопаснее. А ты сразу посмотришь своей магией, в город она все равно тянет или же..., - мужчина выдохнул, серьезно понимая как тщетность своей надежды, так и крохотные шансы выжить. И не просто выжить, а и вытащить еще волшебницу в целостности и здравии. В конце концов, за ее жизнь он теперь был трижды, после последних событий, обязан, и не привык отказываться от своих слов или долга. Впрочем, зря он не запросил тысячу септимов...

+1

36

При всех тонкостях и зачастую необъяснимых сложностях своего существования в Нирне, магическая энергия  была на редкость прямолинейна. Ясновидение продолжало показывать кратчайший путь к цели, и показала бы его, пролегай он хоть через Хладную Гавань, без поиска тропинки побезопаснее. Так и сейчас, волшебный поток устремился вглубь подземного города, и его ничуть не смутило то, что путники помрут на нем раньше, чем свет волшебы затухнет.
Рагнеда молча жевала сушеные ягоды, пытаясь выудить из кулька сладкие цукаты. На мгновение в голове замелькали малодушные мысли, кружащиеся все быстрее, и так жадно поглощали рассудок и логику. Все же Варлакано – не юный ученик, за чью жизнь она по-своему в ответе. Он не Кьялла и даже не Бъялфи. Синдерион же попросту устал от столь долгой жизни, раз решил поселиться в таком месте; не он ли сейчас ходит там, среди тех странных людских фигур, прислуживая жестоким незрячим хозяевам? Или и вовсе упокоился на их богомерзкой трапезе? А Рагнеды жива, у нее впереди много научных открытий и трудов, а плеяда молодых учеников еще ждала ее в Коллегии, жаждуще и призывно заглядывая в глаза. Волшебница еще свежа и бодра, она не отжавшая все свои соки эльфийская старушка, а человеческая женщина в расцвете лет и даже могла бы еще нарожать детей, если бы захотела. Так к чему ей все это? Зачем?
Тяжелый вздох прервала реплика Вилкаса, в голосе которого читались те же сомнения и нерешительность; последний оплот надёжности рушился, и Рагнеда стремительно падала духом вслед за ним.
- Как ты себе это представляешь? Магия указывает кратчайший путь, но не единственный. Надо найти наименее заселенный участок города, там ясновидение может указать совсем иной поворот.
Языком молоть – не мешки таскать, найти подходящую лазейку оказалось почти невозможно: широкая улица, на которую они едва ступили, расходилась на переулки поменьше, но и там виднелись тонкие струйки кострищ пока еще не потревоженных палаток. Волшебница и воин осторожно пробрирались во все более мелкие ответвления проходов, пока не уперлись в пустой тупик, в конце которого лежала небольшая и подсохшая кучка  - чего именно, думать не хотелось. Рагнеда толкнула задом нависшего за ее плечами Вилкаса.
- Давай попробуем следующий переулок.
Магия упорно пыталась вывести их на главную площадь, и Рагнеда со злости перестала читать это короткое и уже назойливое заклинание. Крадучись по безлюдным обходам, они почти не продвинулись вглубь города, лишь отошли вбок и уперлись в его крайнюю границу – длинную мелкозернистую решетку, за которой работали паровые механизмы. Ограждение уходило вдаль, насколько можно было рассмотреть, но все содержимое за ним тонуло во мраке.
- Быть может, мы могли вы попасть внутрь? Пробраться как-то среди этих… штуковин?
Что хуже – стать жертвой свирепых фалмеров, или же быть разрубленными гигантскими лопастями непостижимых машин? Путники все шли вдоль ограждения, когда решетка вдруг прервалась, и ровную гладь забора прервала высокая узкая дверь. Рагнеда потянула за массивную ручку, и следом раздался громкий скрип. Не дожидаясь, пока обитатели густых теней яркого светила поспешат за обедом под очередную добрую порцию матершины Вилкаса, волшебница схватила спутника за руку и протиснулась с ним в узкий коридор, поспешив прикрыть за собой металлический массив. После почти что дневного света глухой мрак прохода заколол глаза.

+1

37

Вблизи город впечатлял и пугал одновременно еще больше, чем на расстоянии. Спустившись крутой тропинкой, их парочка вошла в его пределы, стараясь перемещаться как можно незаметнее; естественно, это плохо получалось у тяжеловооруженного мужчины и пусть и одетой более легко, но явно непривыкшей к воровскому шагу женщины. "Шорровы кости..." Вилкас прикрыл волшебницу, придержал ее рукой, когда услышал грубый клекот фалмеров, молясь, чтобы прошли мимо. "Фух." Дуракам везло, вот только он и сам не знал, радоваться от такого везения или стенать, особенно когда Рагнеда упрямо выводила их с очередного узкого переулка на широкую, открытую всем улицу. В этом была вся магия - помпезная и невероятная, но, по факту, бесполезная, рисковая. Волшебница, правда, сама не демонстрировала особенного рвения, и в ее жестах и редких словах было все меньше оптимизма - соратник понимал, какая нагрузка на ней, ведь ошибочное решение в выборе пути может стоить им жизни в этом чудовищном поселении. Соратнику часто приходилось бывать в Солитьюде, где вместе слились культуры имперская и нордская, но вот сочетание двемерских элементов в фалмерскими украшениями... Мрачные бородатые лики с желтого металла взирали с каменных постаментов на круглые хижины с панцирей насекомых, двемерские элементы украшений соседствовали с черепами на кольях, светлые плиты стен и полов были измазаны толи слизью, толи грязью, с которых фалмеры лепили гнезда - и у соратника не было желания их проверять. Город гномов с искусственным солнцем, массивными колонами, пышущими паром механизмами поражал настолько же сильно, насколько вызывал тошнотворное отвращение, изгаженный фалмера везде. Вот бы с кем воевать Его Величеству, а не искать заморских врагов! Впрочем, не до мыслей было мужчине, они то упирались в тупики, зловонные и грязные, то опять петляли по улицам, и Вилкас ощущал, как прилипла к спине мокрая рубашка, как пересохло во рту от чувства постоянного напряжения. Нет, он любил риск, как и славный бой, но сейчас его преследовало ощущение ловушки - казалось, и у стен были глаза, и призрачные уродливые фигуры скользили в тенях, окружая их, зажимая в кольцо, натягивая зазубренные стрелы, замахиваясь отравленными клинками. А проклятое ограждение все тянулось и тянулось вдаль... 
- Сюда!, - волшебница уже тянула его за руку, натянутого до предела, как струна, в темную тьму проема. Вилкас был даже рад тьме, скрывшей их от всех взглядов, как и спасительной тесноте стен - уж если их зажмут здесь, то обороняться будет в разы легче. Где-то внутри он жаждал боя, чтобы спустить весь пар, уж лучше было бросить вызов противнику в лицо, чем вздрагивать нервно от каждого шороха. Рагнеда что-то тихо прошептала, в ее руках вспыхнул шар яркого света, поднимаясь крохотным солнцем над их головами; второй шар улетел в темноту, выхватывая долгий узкий коридор. Сломанные двемерские механизмы застыли немым напоминанием тщетности труда на фоне вечности, стены были так же покрыты мазками слизи, с их щелей пробивались белесоватые, сверкающие в темноте грибы, но, правда, никаких следов фалмеров не было. Удерживая двуручник двумя руками, готовый к любой опасности, северянин осторожно пробирался между порванными лопастями ловушек к искореженной, повисшей на петле двери - тишина была настолько сильной, что дыхание Рагнеды он ощущал почти что кожей, пусть и был закован в сталь с ног до головы. 
- Слышишь? - Вилкас повернулся к женщине, напряженно прислушиваясь. Звук странный, будто десятки ножек насекомых скребли каменный пол, и, всего навидавшись за свою жизнь, соратник был готов даже к подобному. Волшебница настороженно кивнула, высунув голову из-за его плеча, на мгновение оказавшись даже слишком близко лицом к лицу, вот только никаких личных мыслей у мужчины не мелькнуло - не тот был момент. 
- Подсвети, - соратник, все так же прикрывая своим стальным, по всех отношениях, телом, свою спутницу, осторожно приблизившись к проему. Звук стал еще более отчетливым, громким, с той стороны точно что-то было, и, не смотря на полное нежелание двигаться дальше, выбора у Вилкаса не было. В темноту улетели несколько шаров, и, будто им в ответ, об нагрудник мужчины расплескалась мутная шипящая жижа, плевком вылетевшая с другой стороны. "Проклятье!"
- Совнгард! - крик грохотом отозвался в помещении, звоном отозвавшись в ушах, но все равно привычка была сильнее, выставив вперед клинок, соратник бросился вперед, на встречу любой опасности. И чуть не повалился кубарем, когда предполагаемый враг бросился на перерез, угорожающе щелкая жвалами, едва не сбив северянина с ног. Парировав выпад острием, соратник живо отпрыгнул, уворачиваясь от хвоста второго насекомого, ударил по жвалам кончиком меча, вздрогнул от ответного удара по бедру, но все равно устоял, перехватил клинок за острие и, как молотом, ударил рукоятью по уродливой крохотной голове. Насекомое зашипело, вздрогнуло, свернулось перед прыжком - и задергалось от ярких вспышек молний, бьющих из проема; Рагнеда явно не желала мириться с ролью пассивной стороны. Второе вцепилось жвалами в икру, пытаясь прокусить сапог, безуспешно, Вилкас пинком сбросил с себя насекомое и одним ударом пригвоздил его к каменным плитам, кривясь от отвращения, слишком уж тошнотворным было зрелище извивающейся твари. Он не знал, кому с богов пришла идея сотворить подобное, но был совсем не против высказать им свое мнение. Рагнеда, видимо, тоже, слишком бледной она была... Или из-за другого?
Увлеченный пылом схватки, соратник поначалу не обратил внимания на окружение - и тихо выдохнул, заметив множество глаз, направленных в его сторону. Обычных человеческих глаз, в которых, правда, не было ни злобы, ни эмоций, ни искры ума; он вскинул было меч, готовый к нападению, но наблюдатели ни словом, ни жестом не высказали агрессии. Вглядываясь в их пустые глаза, в лица десятков людей, скрытых кривой изгородью, мужчина не мог избавиться от ощущения, что видел подобное. На скотобойне, где с таким же пустым взглядом, лишенным жизни и разума, смирно стоял в загонах скот, ожидая мясника. 
- Шорровы кости..., - Вилкас опустил меч, приблизился ближе к ограде - и ее обитатели не пошевелились, не задвигались, некоторые даже головы не подняли. 
- Что с ними? - он наклонился к волшебнице.
- Не знаю..., - она выдохнула, нервно, сжимая крохотный кулачок, - идем. Мне здесь не нравится. Соратник послушно кивнул, отвернулся - и понял, что его кто-то держит. Один с людей, прижавшихся к ограде, просунул между прутьев руку и цепко схватил его за пояс.
- Волк... Волк...
- Что? - соратник даже несколько опешил.
- Волк... Один с братьев-волков..., - речь пленнику явно давалась с трудом, будто он и позабыл, как звучит человеческий язык, но пальцы крепко держали пояс. "Ловушка?" Вилкас бросил взгляд на волшебницу, но та сама была определенно удивлена такому повороту событий. Что оставалось делать? Разжать силой пальцы? Сломать ему шею? Соратник ни разу не сомневался, что справится с тощим, едва живым стариком, но вдруг тот успеет поднять шум, и к ним слетится вся кодла фалмеров? 
- Быстрее! - Рагнеда нервно дернула плечами.
- Знаю! - Вилкас повернулся к пленнику, который поднял пустые, выцветшие, но заметно голубые северные глаза.
- Волк... Вайтран... Я с Вайтрана, я Англаф, - его лицо все еще не выражало никаких эмоций, но руки дрожали, когда он забрался рукой в вырез лохмотьев и вытянул деревянный "молоточек" Талоса. Соратник вздохнул, но опустил меч, даже понимая весь риск ситуации и глупость благородства.
- Можно мне меда..., - пленник, назвавшийся нордским именем, предоставивший символ нордских богов, заслуживал глотка нордского напитка; соратник, без тени сомнения, протянул ему выуженную флягу. Тот пил медленно, но жадно, большими глотками, проливая медовуху на покрытое седой щетиной горло и грудь, и Вилкас начал понимать, что пленник вряд ли старше его - крайний измор и жизнь в загоне довела его до скотского состояния.   
- Спасибо...
- Оставь себе. Как ты здесь оказался? - соратник, казалось, оставил сомнения и колебания, решив выслушать хотя бы напоследок историю случайного земляка. Это был один из немногих вариантов уважить его, напомнить и ему, и себе, что они собратья, люди, одной северной крови, а не жадные алчные звери.
- Бежал с семьей от талморцев, когда ярл впустил их... Что там снаружи? Кто победил? Ульфрик?
- Да.
- Слава Талосу... Мы, вместе с другими, бежали через горы, когда напали эти... Чудовища... Тех, кого не убили, пленили как рабов, увели сюда... Ох, я уже забыл, как выглядит солнце! - пленник опять прижался губами к бутылке, делая несколько глубоких глотков.
- Они кормят нас грибами, этими, - он с отвращением кивнул на белесые шляпки, разбросанные по загону для рабов, - и от них мы забываем все. Язык, лица, богов, имена, мы просто превращаемся в покорный скот... Кого-то убивают, кого-то уводят и тот не возвращается, и ладно мы, но дети..., - Англаф вздрогнул, поднял опущенный было взгляд на парочку, опять схватил пальцами пояс соратника.
- Прошу, соратник, спаси мою дочь. У нее еще есть шансы, отдайте ее жрицам, пусть хоть она вернется туда, наружу, под чистое небо и холодные ветра Кинарет, предками тебя заклинаю. Она доброе дитя, она все, что осталось от меня в этом мире, прошу, спасите, спасите ее, - он зашевелился, отпустил пояс, странно, боком пополз вглубь скопления пленных, выцепив среди них тощего, смрадного, в одной грязной рубахе ребенка, сжимавшего уродливую соломенную куклу, больше напоминающего зверька, чем плод человека. Вилкас тихо выругался, понимая, что будет дальше, как и заранее зная свой ответ. Ребенок, пусть и достаточно взрослый, чтобы идти ногами, будет обузой в их походе, и только увеличит риск. Им едва хватало везения и умения защищать себя, столь опасными были подземные твари, а ведь теперь придется следить и за соплюхой. Но он не был обычным наемником, которого интересовал только звон монет и личная выгода. Он не просто так носил волчьи знаки, не просто так прослыл образцом для многих воителей, и он не мог отвергнуть просьбу своего земляка, пусть даже она была крайне опасной. Тот, казалось, понимал все, потому что тут же затараторил:
- Возьмите ее, а я скажу, как пройти... Вы же с города путь ищете, в обход, я знаю, пытался сбежать, за что мне перебили ноги, - пленник горько улыбнулся, крепко прижимая к груди ребенка. Соратник бросил взгляд на Рагнеду, на лице которой так же отчетливо была видна борьба, вот только он не знал, каковы ее причины; просто человеческие, жалость к бедному нордлингу, потерявшему из-за интриг властных господ и коварства подземных тварей семью, свободу, достоинство, или же что-то более личное и глубокое? 
- Послушай..., - соратник было начал, под лепет пленника "возьмите, возьмите...", но волшебница махнула рукой, прерывая его речь.
- Возьмем. Где проход, Англаф? - пленник тяжело выдохнул, еще раз притиснул к себе дочь и передал ее в руки волшебнице. 
- Идите дальше, там будет выход, и еще дальше, держитесь правой стороны ручья, и осторожно, туда даже эти ублюдки боятся ходить, но, Шорр знает, вдруг это поможет вам спастись. Вилкас кивнул, вздохнул, окинув взглядом и пленного северянина, и остальных, которые все так же бессмысленно пялились кто в пол, кто на переговорщиков, но, кто знает, вдруг в них так же теплились нотки сознания и человечности? Нет, ни он, ни весь Йоррваскр не смогут спасти их, какой бы славной битвой это не было. 
-  Прощай, Англаф. Да будут боги милосердны к тебе..., - он развернулся было к выходу, но тот опять схватил его за пояс.
- Соратник... Подари мне легкую смерть. Вилкас прикусил губу.
- Хорошо. Рагнеда, я догоню, иди, - почему-то ему совсем не хотелось, чтобы волшебница была свидетелем подобного зрелища. Пусть она и повидала многое. Соратник осторожно положил меч рядом, вытянул с ножен тонкий острый кинжал, задумчиво посмотрел на пленника, и протянул ему двуручник рукоятью.
- Держись. Те, кто умирают без оружия в руках, не попадут в Совнгард.
- Но...
- Ты сражался всю жизнь до конца. А остальное пусть решают боги, - он улыбнулся, холодно, скупо, но с пониманием. Пленник кивнул, цепко обхватывая пальцами рукоять меча.
- Увидимся в Совнгарде, брат. 
- Пусть предки улыбаются тебе, соратник, - Англаф почти не вздрогнул, когда острие кинжала, направляемое умелой рукой, вонзилось ему в сердце, только выдохнул спокойно, устало, прислонившись головой к плечу Вилкаса. Тот не торопился, придержав высохшего, состарившегося мужчину, осторожно вытащил кинжал и уложил его, сложив руки на груди, под немыми взглядами всех остальных. 
- Увидимся, да..., - подхвати оружие, соратник бросился за волшебницей в темноту прохода.

+1

38

- Возьмите ее, возьмите!
Из-за решетки ужасающего человеческого вольера на Рагнеду смотрели по-детски большие глаза на чумазом личике ребенка, в котором на первый взгляд трудно было узнать девочку. Спутанные волосы были неровно сострижены, или даже коротко срезаны, а очень худенькое тельце согревал лишь кусок грязной мешковины, перевязанный на животе отрезком бечевки. Из этого незамысловатого одеяния виднелись две исцарапанные ножки, обутые также в намотанные на стопы куски старой ткани. Взгляд девочки был осмысленным, но смотрела она с испугом и враждебностью. Маленький затравленный человеческий детеныш.
Путешествуя по всему Скайриму, Рагнеда нередко встречала бедняков, пожираемых паразитами и жаждой скумы, и ни разу не давала таким ни септима, считая их бедность заслуженной карой за безделье и слабую волю. Видела она и тех, рядом с чьим домом в войну схлестнулись противоборствующие силы. Но смотреть на то, что открылось перед их взглядами в Черном Пределе, было по-настоящему жутко. Будь девочка старше, Рагнеда бы крепко усомнилась, не разбита ли ее жизнь полностью, и с может ли она жить дальше в нормальном человеческом обществе. Однако ребенок, в силу малолетства еще не закормленный одурманивающей дрянью, был как раз в том возрасте, когда он уже в состоянии самостоятельно есть и уверенно ходить, но не способен пронести во взрослую память все детали этого периода детства, сохраняя лишь отрывочные воспоминания крупными мазками. Она была небезнадежна, и эту маленькую жизнь следовало спасти, даже рискуя собственной.
- Пойдем со мной, - Рагнеда постаралась ласково улыбнуться, но девочка спряталась за спиной отца и вцепилась пальцами в его локоть, глядя на волшебницу все так же не по-детски хмуро. Ей явно не стоило смотреть на то, что собирался сделать Вилкас, но ребенок вышел к Рагнеде лишь после того, как отец отвел ее в угол и что-то нашептал на ухо. Девочка проигнорировала протянутую руку и пошла за ней в узкий пещерный проход, зиявший в облицованной стене двемерской залы, где содержались пленники.
- Как тебя зовут? – ответа не последовало, и приблизиться к Рагнеде девочку сподвиг только ломоть хлеба, в который она вцепилась с невероятной силой и так же быстро съела, не проронив ни слова.
- Ладно, не говори. Тогда пока ты не скажешь свое имя. Я буду звать тебя… хм… Мышка. Маленькая тихая мышка, перепачканная в земле. Умыть себя ты тоже не позволишь? Я так и думала.
Спасая чью-то жизнь, человек невольно хочет ублажить свое эго чужой признательностью, подчеркивающий значимость доброго поступка. Но в настороженных детских глазах не было ни капли благодарности или радости от защиты взрослых. Рагнеда вздохнула, прогоняя чувство досады. В конце концов, разве можно упрекать ребенка, который на своем коротком веку не видел ничего, кроме голода и жестоких чудовищ, в нежелании доверять хмурому воину и незнакомой рыжей женщине. 
Вскоре к ним вышел Вилкас. Его меч был убран в ножны, а лицо смотрелось сосредоточенным и отстраненным. Рагнеде удалось приманить девочку сладкими орешками, которые та прежде не пробовала, и это было пока единственной победой в битве за ее расположение.  Воровато забрав сладости, Мышка снова отошла на несколько шагов, не позволяя сокращать дистанцию. Рагнеда была уверена, что она еще не сбежала от них только из-за слов отца, которые тот ей прошептал перед их уходом. Знать бы еще, о чем они были.
- Надо будет сообщить ярлу, чтобы его войско вычистило это место. Как думаешь, такое возможно? Люди сражаются за трон и боятся эльфов, а у них под носом выросло зло куда хуже.
Попутчики двинулись дальше, и вскоре маг уловила звук того самого ручья, о котором говорил старик. Она обернулась на девочку – вопреки ожиданиям, ребенок не стал им обузой, скорее даже наоборот. Из них троих, одна Мышка двигалась абсолютно бесшумно и замирала каждый раз при незнакомом шорохе, буквально сливаясь с валунами или пучками подземных растений. Она даже отломила кусок шляпки светящегося гриба и принялась натирать им щеки и ноги – вероятно, желая отбить запах для обитающих здесь животных. «Может, и нам следовало сделать то же самое?» - подумала Рагнеда, на секунду представив, как они с Вилкасом натирают друг друга грибами. Ничуть не смутившись таких мыслей, волшебница все же озвучивать их не стала. Чем дальше они шли, тем больше ее охватывало чувство неправильности происходящего. Они забрали девочку из жуткого плена и вместо того, чтобы вернуть ее в настоящий и светлый мир, они уводили ее все глубже и дальше под землю. Рисковали беззащитным ребенком ради поисков двух могущественных эльфов, каждый из которых самостоятельно способен сократить поголовье фалмеров в этом месте.
- Вилкас, - Рагнеда замерла на месте, и в ее взгляде читалась нерешительность.
- Что?
«Пойдем на выход. Ты уже спас ту жизнь, которую следовало».
- Да вот… ничего, - щеки женщины пылали, как поле брани долга и разума. – Ничего. Смотри какой гриб яркий вон там!
Задорно журчащий ручей скрылся в расщелине, а полутьма застилала взгляд, заставляя напрягать глаза, чтобы уловить детали окружения.  Волшебница призвала ясновидение, и впервые за долгое время поток магии устремился вперед, а не вспять.
- Мы на верном пути! – женщина сделала шаг вперед, но что-то потянуло ее сзади за край робы. Девочка перевела испуганный взгляд с Рагнеды на Вилкаса и помотала головой, делая несколько шагов назад. Впереди скудный свет растений выхватывал узкий проход, ведущий из пещеры в двемерские чертоги.
- Об этом говорил старик? Сюда боятся ходить фалмеры?

+1

39

Рагнеда не успела уйти далеко, и соратник очень быстро нагнал ее с ребенком; волшебница пыталась настроить контакт с ребенком, но не похоже, что бы у нее это отлично получалось. Обвинять в этом как волшебницу, которая явно старалась, так и малышку, которая в своем чудовищном и трагическом детстве явно недополучала человеческих любви и тепла, Вилкас не собирался. Только мрачно фыркнул в ответ на слова волшебницы:
- Ты не хуже меня знаешь ответ ярла - "у меня есть более важные дела". Венценосным нет дел до простых людей, и ни король, ни Корир не станут рисковать своими воинами ради спасения горстки крестьян. В лучшем случае просто наймут отряд наемников, чтобы зачистили ближайшие пещеры, или прикажут завалить проходы, рассудив, что этого хватит, - в его жестких словах была суровая, нет, беспощадная реальность Скайрима: крестьянам часто можно было рассчитывать только на себя, особенно в глухих деревнях; власти вспоминали об их существовании только тогда, когда посылали сборщика налогов в окружении десятка-второго стражников. Даже в этот раз его нанял управитель Виндхельма не от благородного порыва, а потому что крестьяне отказались выплачивать дань, пока их жизнь не станет немногим безопаснее. Нет, Вилкас не обличал подобно многим бывшим лизоблюдам Сиродиила низость и никчемность власти, понимая простой факт — это ярлы, и они всегда будут такими. Пока хлеб будет стоить дешевле меча, пока обученный сражаться стражник будет более дорогим в глазах власти, чем простой крестьянин, подобным глухим деревушкам не на что надеяться; разве что на героев и богов. Да и им ли, двум заблудшим в подземелье, возмущаться? Что соратники, что волшебники тоже живут не за “спасибо” и “благослови тебя боги”; да, пусть Вилкас поднял свой меч сейчас против фалмеров, пусть Рагнеда не пожалеет лишнего зелья для малышки, но сознательно они в благородство играть не станут - за что-то жить нужно всем. Впрочем, к чему утешать себя мыслями? Вилкас тихо выругался, зацепившись ногой за корень и едва удержав равновесие, бросил последний раз взгляд на город позади; тягостные мысли отягощали после милосердного убийства. Не считал ли он себя слабым за то, что не смог спасти Англафа, не потому сжимал зубы, что не мог вернуться и вычистить подземный город? Да, соратник прекрасно знал, что всему Йоррваскру это не под силу, что благоразумие под часть лучшая защита, чем стальной доспех, но нордский горячий дух и естественная свирепость Вилкаса жаждали совсем другого. Боя. 
- Гриб? - он удивленно поднял брови, пытаясь понять столь странную фразу Рагнеды; сказывалась усталость волшебницы, что ли? Нет, это в самом деле было сложно, они с самого утра находятся в постоянной смертельной опасности, несколько раз чудом разминаясь со смертью, да еще и подавляющее зрелище людей, низведенных до уровня скота, согнанных на бойню в загоны... Ни он, ни женщина не были с тех циничных, отвратительно-отталкивающих личностей, что хладнокровно способны переступить через свою совесть и человеческие законы, как и, пожалуй, признать свою слабость. Они не могут спасти всех - в лучшем случае, этого ребенка. 
- Рагнеда, держи малышку возле себя, - он отмахнулся от ребенка, которая зачем-то вцепилась в него, как от назойливой мухи. Ему самому не нравилась могильная тьма вокруг проема, старые, почти утонувшие во мху кости, отсутствие следов фалмеров, хотя развалины находились совсем поблизости от их поселения... Сколько, десять минут они шли, пятнадцать? Соратник шумно втянул воздух, но не ощутил никаких слабых миазмов дурных подземных газов, прислушался, но ни один звук не доносился до его ушей. Он кивнул волшебнице на проем, медленными шажками двинулся к нему, не человек, комок натянутых струной нервов, опасливо водя кончиком двуручника по воздуху, готов в любой момент отразить атаку. Рагнеда отставала на пару шагов, умница, не мешая ему в возможности маневра, вспышка заклинания - яркий, сияющий шар улетел в проем, выхватывая серые стены с паутиной двемерита и те же кости. Много костей. И беглого взгляда хватило, чтобы заметить среди них и вполне круглые человеческие, и вытянутые черепа дегенератов-фалмеров, раздавленные грудные клетки, сломанные доспехи и оружие. Какому чудовищу под силу такое? “Бездна...” Ему ну очень, невероятно, до грязной ругани не хотелось туда, но ни времени, ни возможности выискивать обходной путь не было - а вот позади были сотни фалмеров. Хуже отсутствия выбора может быть только плохой выбор. 
Свою ошибку Вилкас осознал, когда неожиданно ожила двемерская статуя - привыкший к подземным чудовищам и уродам, он напрочь подзабыл, что город когда-то принадлежал гномам. Да, непростительная ошибка для бывалого соратника и ветерана многих сражений, но и каяться не было времени - когда в тебя летит пудовый молот, места для мыслей попросту не остается. “Дерьмо!” Соратник успел отпрыгнуть, благо, центурион отличался силой, а не скоростью и несколько секунд разогревался, блокировал укол секиры... если можно считать удачным блоком кувырок оземь с руганью. “Вот уж влип!” Пожалуй, сейчас он предпочел бы с боем прорываться через толпы подземных выродков, тех хотя бы берет сталь! Центурион шагнул вперед, неуклюже и неумолимо, тщетно пытаясь раздавить массивной стопой более верткого мужчину, Вилкас успел подняться на ноги и подхватить меч, выпадами выискивая слабые места - но везде натыкаясь только на звон двемерита. Но каждый удар, каждое столкновение меча с гномьей сталью отзывалось болью в руках, ему бы молот, чтобы крушить механизм, а не тонкое лезвие меча, чей удел - рассекать плоть. 
- Назад, отступайте! - еще не хватало, чтобы с ним полегла и Рагнеда с ребенком. Нет, соратнику уже приходилось сталкиваться с автоматонами, однажды - и с центурионом, однако и в напарниках тогда был еда не весь Йоррваскр, и непросто им далась победа. Сейчас же, усталый, один, как сильно мог рассчитывать на победу? Автоматон засопел, выдохнул струей раскаленного пара и воздуха, но неудачно, соратник в последний миг ударом меча отвернул механическую морду, с жалобным звоном меча парировал выпад механической секиры - еще несколько таких ударов, и либо меч сломается, либо порвутся сухожилия.

0


Вы здесь » Скайрим: Возрождение » Текущее время » В пещере Горного Короля (Истмарк-Черный предел, 04.01.205)