Сеттинг: The Elder Scrolls: Skyrim
Система: эпизодическая
Рейтинг: 18+
Текущая дата игры: 205 4Э
Место действия: Все старо в старом Королевстве: норды опять бьют старых ушастых врагов, изгои прячутся в скалах, волшебники раскопали очередные руины, а соратники нашли очередное приключение. Новый король держит страну в кулаке, народ счастлив, ярлы ворчат. Вампиров разбили, так новые твари завелись, то волколак какой дитё утащит, то некромант костями гремит на погосте. Присаживайся, путник, положи свой меч рядом - здесь ты найдешь и выпивку, и работу, и отдых.

Ульфрик Буревестник - националист, тиран.
Эйла Охотница - легендарный стрелок.

Скайрим: Возрождение

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Скайрим: Возрождение » Текущее время » В пещере Горного Короля (Истмарк-Черный предел, 04.01.205)


В пещере Горного Короля (Истмарк-Черный предел, 04.01.205)

Сообщений 1 страница 30 из 31

1

1. Название эпизода: В пещере Горного Короля
2. Краткое описание эпизода: Временами судьба сталкивает совсем разных людей... или существ. Вилкасу поручили власти Виндхельма предупредить нападения фалмеров; Келасти нуждается в драгоценных алхимических ингредиентах, которые растут только в подземном царстве. Прославленный соратник и неизвестная жрица-алхимик не связаны ничем, но сегодня, после случайной встречи в таверне, им предстоит совместное путешествие под землю.
UPD. Увы, алхимик опаздывает, но Вилкас встречает старую знакомую с Коллегии Винтерхолда, мастера-волшебника Рагнеду, и их небольшому отряду предстоит покорить Предел.     
3. Участники: Вилкас, Рагнеда
4. Тип эпизода: личный

0

2

- Ой, щекотно! – хихикнула нордская девчоночка, дочь ветерана. Длинные, нездорово холодные ногти альтмерки скребли по её умытому пеной кудрявых белёсых волосков загривку, собирая тяжёлые густые пряди в корону из кос. Ночью вампирша кормилась от горячечных грёз влюблённой, счастливой девицы, грелась о вожделение и жар молодого тела, и какая радость, что никто никогда не узнает, в том числе и жертва паразитки, что объятья были реальны, что это монстр, спрятавшийся под личиной странноватой постоялицы-подружки влез к ней в постель.
Тиндалья поселилась здесь какое-то время назад и изучала Виндхельм новой эпохи параллельно с языком современных нордов. Она сдружилась с молодым алхимиком и стала оказывать услуги вполне конкретного толка, стараясь не воровать у вчерашнего подмастерья опыт и хлеб. Жизнь человека коротка, а это ремесло, доведённое до великолепия, в старости ему немало лет сытости и здоровья купит. Крема, мази, краски: немного магии и концентрации свойств присовокупленные к уже замечательно действующему рецепту из природных даров, и даже только отболевшая тяжёлым женским недугом трактирщица скачет, румяная как девочка, и выпирающие вены под огрубевшей от готовки и мытья кожей на руках не так бросаются в глаза.
- Спасибо, Тинд! – сорвалась с лавки, стоило эльфийке закрепить внутрь корзинки хвост косы заколкой, девушка, подняла со стойки медное зеркало, чтобы оценить аккуратность, с которой подружка одолела её кручёные локоны, и игриво подёргала за торчащую из узла кос мелкую рыжевато-русую прядку. – Ты нечто! Я так тебе завидую!
О, да, косы спящего чудовища были не только красивой шапкой и шарфом под глубокий капюшон, но и предметом неизбывной женской зависти. В бытность юной магичкой Келасти едва могла дорастить их до пояса, после чего коса становилась не только непрактичной, но и нездоровой и вовсе отказывалась расти, и её приходилось подрезать раз за разом. У нежизни же были свои правила, и, пусть и ломкие, косы и ногти росли запредельно, точно отыгрывая за худобу, плоскую грудь и невозможность набрать мясо на кость даже с ежедневной кровавой трапезой.
- Это требует времени и терпения, милая. Много времени и терпения. Ну всё, беги, пока народ не стал набиваться и тебя не завалило работой!
Днём в трактире было нелюдно, и Тинд спокойно занималась своими делами прямо в зале, грея уши на слухах и приглядывая ужин. Всех местных, годных в пищу и неспособных засечь и сопротивляться дурману и сну, насылаемому вампиршей, она уже хоть раз пила и мотала их нервы, и злоупотребление могло перерасти в эпидемию скверных снов и утренней слабости, навлекая внимание жрецов и Дозорных. Нужно было двигать дальше, нужен был предлог не дожидаться свадьбы девочки. Сегодня ей приглянулся наёмник, вошедший в таверну, и Келасти навострила слух, продолжая сортировать мешочки и баночки на столе в углу, у захлопнутых ставень большого окна.
Соратники были известны ей ещё по старым временам, да и в Вайтране эльфийка в начале года жила некоторое время, воочию видела возвышающийся над городом Йоррваскр и раскалённый воздух над Небесной Кузницей. Смутного вспоминания, впрочем, она не ощутила, ибо с воителями не общалась и даже близко не подходила.
"Двемерские руины, значит, – думала, анализируя доносящиеся до неё реплики вампирша, – отличное место для сбора редких и дорогих ингредиентов, которые воителям вряд ли полезны. Отличный повод не обидеть Эйр и уйти. Может, навязаться?"
Келасти ещё подождала, пока люди договорятся о припасах, и, собрав всё в сумку, пересела ближе к стойке, затевая разговор.
- Простите, что подслушала о вашем походе, Соратник, но ничего не могу поделать со своим любопытством. И так уж случилось, что пришла ко мне чудесная идея. Не найдётся ли у вас и братьев по оружию место в отряде? Яйца коруса и уши фалмера стоят прилично, достать их трудно, а я ещё кое-что ведаю в двемерских механизмах и исцелении. Быть может, мы могли бы быть друг другу полезны как партнёры? – эльфийка протянула холодную руку мужчине. – Тиндалья.

Отредактировано Келасти (2016-11-25 14:17:53)

0

3

- Смотри куда прешь!, - Вилкас в сердцах приложил  кулаком в бок налетевшего на него зеваку-данмера; взвыв, тот с прытью скрылся в толпе, а сам Соратник поспешно забрался под пояс, проверяя целостность кошелька. Он достаточно много слышал о серых ворах, что бы не переживать за свой аванс, полученный от управителя короля Ульфрика. "Эльфы, тьфу." Пусть в Вайтране хватало босмеров-охотников, которые то шастали к своему сородичу в "Пьяный охотник", то приторговывали пушниной и мясом на площади, да и данмеров пусть в меньшинстве, но хватало, он все же не мог привыкнуть к тому, что каждое пятое лицо среди толпы, окружившую его, было серым. И вели себя данмеры громко, крикливо, на весь рынок торгуясь, на всю площадь ругаясь, презрительно бросая едкие фразочки в спины нордам, ничем не напоминая тот несчастный бедный народец-беженец, которым сами же себя выставляли. Вилкас слышал, что Буревестник пустил их в армию и торговлю, а потому даже боялся представить, что сейчас там творилось. Хотя кодекс чести Соратников гласил быть беспристрастными к расовым различиям, а среди Предвестников были даже эльфы, оставаться спокойным и рассудительным у мужчины получалось не всегда. Еще раз фыркнув, соратник поправил наплечный мешок и твердым шагом направился дальше, с некоторым интересом рассматривая город.
Виндхельм за последние несколько лет существенно изменился, и не в последнюю очередь этому способствовал статус столицы. Вилкас, посещавший город еще до начала гражданской войны, помнил его сонным, серым, мрачным, почему-то вечно заснеженным и грязным; теперь же Виндхельм сиял, если так можно было отозваться о его серых стенах, естественно. Столицу заполонили торговцы и ремесленники, чиновники и солдаты, наемники и искатели приключений. Вот данмерский купец бил ладонью об ладонь, торгуясь, сопровождаемый несколькими охранниками в странных для северянина доспехах из кости; Вилкас хмыкнул, представляя, как его меч с легкостью крошит эту кость. Вон степенно прошел рядом орк-наемник, широким плечом раздвигая толпу; в его кивке норду было столько же уважения, сколько и самоуверенности. Несколько имперцев в богатых одеждах, зябко кутающихся в шубы, осматривались, кто с опаской, а кто и с вызовом; их охранников в доспехах легионеров хищно пожирали глазами стражники. Аргониане с тюками товаров, редкие, но все равно высокомерные альтмеры, черные как уголь хаммерфельские торговцы, все смешивалось воедино в пестрой толпе, которая если и расступалась, то перед могучей фигурой соратника, чей волчий доспех и массивный двуручный меч за спиной внушали кому уважение, а кому и страх. Сам Вилкас не торопился, рассматривая все вокруг, где локтем, где кашлем прокладывая в толпе проход; на площади с кузнецами, от плавилен и кузниц которых даже стены почернели от копоти, норд остановился надолго, наблюдая за работой мастеров. Хотя он не умел обращаться с кузнеческим молотом иначе, чем подняться его повыше и ударить им посильнее, соратнику нравилось смотреть за работой Йорлунда: как в его руках сырец расплавлялся, принимал форму, превращался в оружие. Вот и сейчас мужчина просто смотрел, как с искрами опускаются на раскаленный металл молоты, как шипит сталь в ледяной воде, как дрожит и переливается воздух над плавильнями и кузнецы, подобно полубогам, вершили свое ремесленное колдовство. Через Виндхельм тек поток львиной части импорта оружия и доспехов и ,кто знает, не назовут ли потомки площадь кузнечной в память о славных ремесленниках. 
- И насколько хороша твоя сталь?, - девушка, вся черная от сажи и пыли, сверкнувшая злобно белками глаз с явным желанием ответить покрепче, проглотила язык, увидев было доспехи Вилкаса. Соратник улыбнулся, горделиво, но не оскорбительно, скорее с дружелюбием старшего брата, кузнец сверкнула крепкими зубами в ответ и вернулась к работе. Ни отвлекать ее, ни задерживаться сам нордлинг больше не стал, и, прикупив несколько необходимых ему вещей у ремесленников, и вкусное моченое яблоко у мальчишки-торговца, направился к своему конечному пункту путешествия по городу - таверне. Блохастая псина, бросившаяся было с лаем под ноги, получила огрызок яблока в нос; открыв дверь, Вилкас погрузился в вечные полумрак и гам харчевни. Людей, к счастью, было не столь много, а потому обошлось без обычного братания и предложений выпить за подвиги, которым (и подвигам, и предложениям) была так рада щедрая нордская душа. Те с знати, чей достаток позволял им проводить дни в таверне за выпивкой и песнями барда, приветствовали вежливыми кивками, девочка-бард завела очередную хвалебную песнь Ульфрику, и только трактирщица рассыпалась бисером любезностей, заприметив и оскаленную пасть волка на грудном доспехе, и не менее тугой кошель, выложенный на прилавок. Соратник, естественно, пропускал ее лесть мимо ушей, в полголоса перечисляя необходимые ему припасы: несколько буханок хлеба, вяленное мясо, сыр, пара бутылок мёда и чистой воды, все, что необходимо для путешествия под землю на несколько дней и что при этом не оттягивает наплечный мешок. Известность соратника тоже была на руку - бутылки заботливо обвязывали соломой, хлеб не напоминал сухарь, а мясо хозяйка лично отрезала от большого аппетитного куска. Беседа между ней, нордом и любопытными завсегдатаями была самая что ни есть простая: куда, зачем, насколько, и отвечал Вилкас так же холодно и просто - в двемерские руины, по делам соратника, насколько получится. Впрочем, когда выскользнувшая под взгляд северянина альтмер весьма трезво выдала целую короткую речь и протянула руку, он не был особо удивлен - постоянно находились те, кто пытались набиться  в попутчики либо с целью наживы, либо ради славы; правда, обычно они теряли энтузиазм уже выйдя за крепостные стены, а самые стойкие - после первой стычки.
- Вилкас, - он пожал тонкие холодные пальцы, серьезно рассматривая лицо эльфийки. Ее рука была холодной, без грубых мозолей от физического труда, но и не лениво-изнеженной. Взгляд твердый, но не нахальный. Наверное, в самом деле путешествующий алхимик, чья помощь могла оказаться неплохим подспорьем. Но...
- Решили ради нескольких грибов или корней рискнуть своей жизнью? Оставьте, когда на вас бросятся автоматоны гномов или уродливые фалмеры, ни знания природы машин, ни магия исцеления вас не спасут. Оставьте эту затею, - мужчина отвернулся, бережно пакуя провиант в мешок. Не то что бы он сознательно собирался ее отталкивать, но к чему губить ее жизнь? Вилкас знал цену знаниям, но у него не было желания тащить за собой алхимика; обычно подобные личности счастливо живут в своих лабораториях, и гибнут очень нелепо, быстро и болезненно. Или, что тоже бывает, вывихнет ногу или сломает что-то, а ему ее на себе еще тяни до ближайшего поселения. Потому, выложив на прилавок озвученную хозяйкой таверны сумму, несколько десятков блестящих монет, норд еще раз повернулся к девушке: 
- Вы погибнете, от ядовитой стрелы или на острие двемерского механизма, как только я отвернусь. Согласны вы, нет, право ваше. Шоровы кости, вы не первый и не последний человек, - Вилкас запнулся и, нехотя, поправил себя, - эльф, который думает, что путешествие по двемерским руинам - легкая прогулка. Соратник развел руками, давая понять, что разговор закончен, но, закинув мешок за спину, не торопился уходить. Алхимик вряд ли так просто отстанет, а уж лучше обсудить все в уютной атмосфере таверны, сидя на лаве, чем отбрыкиваться от нее на улице среди толпы.

+2

4

Было кое-что в Келасти и её самомнении, что позволяло ей сомневаться в себе, но не давать даже думать о том иным, если в этом не было её же замысла. И эта гадкая гордыня никогда не упускала шанса взыграть, насовать под язык иголок и заставить делать назло.
- Вот скажи, Эльда, помимо нелюбви к мерам пренебрежение к тем, кто ходит в шерстяном плаще, а не горе железа – это нордская расовая черта? В Сиродииле с напарниками было проще. О качестве ничего не скажу – драугры оказались серьёзнее.
Пока эльфийка, выглядящая слишком молодо, чтобы ей доверять, говорила, её костлявая ручонка прошлась над оставленной полупустой кружкой и сначала извлекла то небольшое количество содержимого, что наполняло тару из рога, потом подморозила простейшим заклинанием разрушения, а под конец движением руки сделала так, что янтарного цвета льдышка из напитка просто исчезла в иллюзии незримости. Через мгновение всё это колдовство по щелчку пальцев мгновенно упало медовухой назад в кружку, а эльфийка перебрала пальцами, точно демонстрация такого плавного владения магией была ей как шуту жонглирование. И ей даже было не важно, что Соратник мог видеть всё это лишь краем глаза, пока его снаряжали. Келасти считала порции и приходила в восторг от иронии.
Келасти, конечно, чисто по-женски ломала комедию, с едкой иронией в словах о менее везучих приключенцах, которые становились то жертвой тварей, то праздничным обедом ей, но от обычной стервозной излишне уверенной в себе магички её отличало что-то хищное, жёсткое, колючее внутри. О, нет-нет-нет, ей не нужно было впечатление, что это она, такая сиятельная и распрекрасная, подмастерье всех ремёсел, ищет себе мясной щит, чтобы он был ещё способен пережить опасности подземелий без её заботливо наплетаемых слой за слоем маскирующих и защитных чар.
Она допила сладкий напиток за убежавшей гулять под белые небеса девочкой и напутствовала собирающемуся валить норду.
- И я бы могла воззвать к вашему разуму в свою очередь, чтобы вы позаботились хотя бы о собратьях по оружию, ведь помимо магических ремёсел я ещё имею немало славных историй для костра, – магичка поднялась, беря на плечо сумку, и прошла к лестнице наверх. – Если бы они у вас, компаньоны, были.
Она поддела носом воздух, кивая на мешок.
- Одинокий норд, спускающийся во тьму городов-механизмов в поисках славы и битвы с полчищами тварей. Звучит как лёгкая прогулка! В Совнгард.
Трактирщица покачала головой.

+1

5

Вилкас никогда не понимал обидчивости волшебников; ну сказали тебе, что ты хил, слаб и будешь под ногами путаться, ну признай это, забрось свои колдовские штучки, научись мечем владеть или секирой мастерски махать. Нет, стоит хотя бы раз усомниться в их способностях, как колдуны с шкуры лезут, что бы доказать обратное - вот он я, магистр-кудесник, мастер льда и пламени! Когда еще юному Вилкасу Скьор там или Кодлак говорили "дурак мелкий, ты не с того конца меч держишь", норд относился к этому с пониманием и к совету прислушивался, а не пытался доказать обратное. Вот и сейчас альтмер демонстрировала свои волшебные таланты с определенным апломбом, с некоторым вызовом, но соратник  смотрел на это совсем без задора; в Вайтране часто собирались фокусники, акробаты и шарлатаны на площади, что бы развлечь честный народ подобными забавами. "Надеюсь, она не достанет кролика из декольте." Ехидные фразы волшебницы он тоже, по старой привычке, пропустил мимо ушей, по опыту зная, что ввязываться в трактирную ссору с эльфом - глупая затея. Особенно с магом. Особенно с девушкой, которую как-то и не с руки по зубам бить. Если ей так хочется рискнуть своей филейной частью, он совсем не собирается ее долго и уныло отговаривать. Вряд ли мир станет хуже, если на одного волшебника станет меньше.
- Совнгард - конечный путь любого доблестного норда, … - он прикусил губу, хмуря брови, в какой раз остро ощутив, что для него туда путь закрыт. Сейчас или вообще, ему еще нужно было решить проблему, но, где то внутри, его воинские честь, гордость, настаивали на единственном для истинного норда варианте; впрочем, Вилкас не был трепетной юной девой, что бы заниматься поиском себя. "Что мы говорим? Не сегодня." 
- … и не повод шутить над нашими обычаями, альтмер. Если уверены, что сможете занять двемерские механизмы и фалмеров своей волшбой, можете присоединиться ко мне. Только учтите, я не возвращаюсь за отставшими, -  соратник, как и раньше, не собирался и не пытался продемонстрировать свое превосходство или унизить собеседника, и так отлично зная себе цену. Просто предупреждал. Одно дело - весело колдовать в теплой таверне, под защитой крепких стен, в дружеской компании, другое - по колено в ледяной подземной реке, под свист фалмерских стрел, под грохот вражеских заклинаний. И, раз уж она не была братом или сестрой по оружию, он не считал нужным брать на себя ответственность за ее жизнь.
- Я подожду в конюшне полчаса, собирайте свои вещи. Берите с собой только необходимое, все склянки и банки лучше оставьте здесь, целее будут. Опоздаете - будете догонять, - вежливо, но сдержанно кивнув всем присутствующим на прощание, Вилкас закинул мешок за спину и вышел на улицу. После полумрака таверны, ее теплого сжатого воздуха грязный снег показался ослепительно-белым, а воздух - пьяняще холодным, блохастая шавка встретила мужчину угрожающим ворчанием, помня про яблоко, а шайка детишек - шумом и гамом. К счастью, суровый вид Вилкаса отталкивал от него детей, а вот Фаркаса уже облепили бы со всех сторон; вспомнив добродушного брата, соратник сдержанно улыбнулся. Будь его воля, он предпочел бы пройтись по двемерским руинам с человеком, которому мог доверить спину, но у младшего были свои задания и дела. Еще раз поправив мешок, Вилкас, насвистывая, направился в сторону конюшни, благо недалеко было. 
Огромные ворота в Виндхельм были распахнуты почти полностью, потому стоять в очереди Вилкасу не пришлось. Стражники весьма бодро потрошили сумки и тюки торговцев, крынки фермеров, проявляя невероятные рвение и азарт, подавляемые разве что септимом-вторым, но желающих порыться в мешке соратника не нашлось - слишком уж хорошо его знали и уважали, что бы подозревать в выносе из города фамильного серебра Буревестника там или торговле скумой. Да и сам северянин, рискни кто-то даже заподозрить его в чем-то подобном, мигом посчитал бы ребра клеветнику, будь тот хоть голозадым нищим, хоть уважаемым таном. С каждым шагом подкованных стальных сапог он оставлял позади и каменные плиты памяти Виндхельма, и его расовые данмерские проблемы, и длинный величественный каменный мост; впереди, насколько хватало простора, были только заснеженные поля, белые остроги гор и зимнее безмолвие. "Хорошо как." Как обычно, сердце с силой ударилось об грудную клетку в восторге, когда-то Вилкас вскочил бы в седло и погнал бы коня до горизонта, теперь же только слабо улыбнулся и выдохнул, выпуская облачко белого пара. Мороз за пределами города ощущался все более отчетливо, бросив альтмеру-конюху несколько монет и слов благодарности, соратник вытянул с седельной  сумки широкий серый плащ и с заметным удовольствием закутался в него; пусть под доспехами были теплые шерстяные рубаха и штаны, мало было удовольствия в  стали стоять под леденящим ветром. Послушный верный Воронок топтался рядом, негромко фыркая, ожидая сухарик, мужчина ласково потрепал его по холке, проверяя все ремни и узлы, размеренно, уверенно, что бы в решающий момент ни один слабо затянутый ремень не подвел. Путь до развалин неблизкий, часть с него он проведет в седле, и ему совсем не хотелось свалиться с коня и сломать себе шею. "Интересно, а у Тиндальи есть лошадь? Будет забавно, если она будет семенить пешком рядом со мной верхом." Конь наконец-то получил свой сухарик и, ожидая последние минуты с обещанных получаса, соратник просто занял себя просмотром забав местных детишек, которые, под присмотром пары старых матрон, с визгом катались на коньках или устраивали баталии снежками. Даже, казалось, в столь юном возрасте были заметны что социальная, что расовые отчуждения - более хорошо одеты дети танов из знатных кланов явно верховодили над простолюдинами, данмерские детишки держались в стороне нордов.

+1

6

Рагнеда уже пять минут стояла в дверях самой дешевой комнаты "Очага и свечи", неуверенно притоптывая ногой по не очень чистому полу. Скрип лестничных ступеней, доносящийся из-под семенящих ног служанок и многочисленных постояльцев, полностью тонул в грохоте раскатистого храпа, исходящего от массивного мужского тела, ничком лежащего на слишком маленькой для него кровати. Ноздри мага щекотал стойкий характерный запах последствий обильных алкогольных возлияний, а на столешнице задорно позвякивали пустые бутылки, когда тело непроизвольно дергало во сне  своим мощным окороком. Женщина неуверенно покрутила в руках свиток с письмом брата, полученным за неделю до прибытия в Виндхельм, и на всякий случай перечитала его снова.

Рагни!
Ты же знаешь, у меня везде есть свои люди! Пока ты там стирала пыль с книжных полок в своей Коллегии, я занимался делом и налаживал связи. Через неделю в Виндхельм приедет мой товарищ, первоклассный следопыт, стрелок и бывший солдат, который в этих ваших пещерах умеет ориентироваться с закрытыми глазами, а фалмеров рубит – аж щепки летят. Я с ним уже договорился, он сможет тебя провести до входа и поможет найти дорогу внутри. Если пещера такая огромная, как ты писала, то там может заплутать и бывалый охотник, но это не про Асгейра! В общем, передаю тебя в надежные руки, за услуги он возьмет совсем немного. Иди в таверну "Свеча и очаг" или как там ее и скажи хозяину, что ищешь Асгейра, он будет тебя ждать.
Твой брат Роальд.
P.S. Кстати, спасибо за то чудесное зелье, которое ты высылала мне в прошлый раз! Не знаю, из чего его сделали, но оно вернуло мне то, на что я уже и не надеялся с тех пор, как пару месяцев назад заснул перед караулкой сидя на промерзшей наковальне. 

Храп “первоклассного следопыта, стрелка и солдата” внезапно стих, и массивное тело зашевелилось. Шея с небольшим хрустом повернулась, и с минуту на Рагнеду осоловело смотрело опухшее лицо с замятой рыжей бородой и заплывшими глазенками нежно-василькового цвета.
- Убирайтесь к даэдра! - в сторону мага махнула здоровая ручища в жесте “кыш”. – Я же говорил, за все заплатит Роальд! Он мне септим должен.
Мужчина перевернулся на бок спиной ко входу и снова резко провалился в сон; Рагнеда попятилась к выходу и прикрыла за собой дверь, жадно вдохнув свежий воздух, сквозивший в коридоре. “Похоже, придется искать замену или обходиться своими силами. Хорошо, что Архимаг всего этого не видел – вот было бы позорище".
Терять время и дальше уже было непростительно: до входа в пещеру еще надо было добраться засветло и найти дорогу среди заметенных метелями развилок и замерзших русел рек. Полагаться при этом на одно лишь магическое ясновидение – слишком затратно по силам и по времени, а потому надежнее и быстрее найти проводника. Вот только где его теперь взять? Ее самоуверенные фразы "я все организовала", которые она заявляла Архимагу еще совсем недавно, в свете последних событий выглядят так же жалко, как и ее провожатый, чей храп до сих пор сбивал с ритма барда в главном зале. Рагнеда купила у хозяйки таверны солонины, хлеба и немного сыра и упаковала все это во внушительную сумку, где уже лежали два плотно скрученных спальника. "Надо найти лошадей, заодно спрошу у конюха о дороге".
Утренний мороз покалывал кожу, и маг плотнее закуталась в меховой плащ, спешным шагом направляясь к городским воротам через площадь и брезгливо огибая данмерских торговцев. Это были не те достойные меры, которых можно встретить в Коллегии, чей ум и опыт вызывали восхищение. И даже не трудолюбивые ремесленники, достойные уважения, преисполненные достоинства и самодисциплины - это были вчерашние воришки и бездельники, прожигающие дар долгой жизни в сомнительных занятиях. "Еще недавно такие, как они, втянули мою дочь в свои грязные махинации, и вот теперь она в темнице, а им король даровал право на свободную торговлю. Скайрим для нордов?"
- Прочь с дороги! – Рагнеда пнула какого-то попрошайку, следя за целостностью карманов и поясной сумки. Если она еще не досчитается септимов и не сможет взять лошадей, пав жертвой чьей-то преступной ловкости, это уже будет полный провал прямо на старте.
На длинном и продуваемом всеми возможными ветрами мосту за городскими воротами не было ни души, если не считать одинокую мужскую фигуру у его края, которая чуть свесилась, как будто человек разглядывал замерзшую воду; чуть поодаль раздавались детские голоса и смех, но в конюшне других посетителей не оказалось. Договориться с конюхом о приемлемой цене удалось довольно быстро, вот только никого в сопровождение он предложить, увы, не мог.
- Незадолго до вас сюда заходил один из Соратников, - в голосе приосанившегося мужчины сквозила нескрываемая гордость. – Сказал, кстати, что мои лошади – лучшие в Скайриме и достойны таких воинов.
Скептическую улыбку Рагнеды конюх даже не заметил, продолжая наматывать сено на небольшие вилы и перекидывать его в стойло с таким видом, как будто он ни много ни мало выковывает клинок в Небесной кузне.
- Думаю, когда вернется, познакомить его со своей старшей дочкой. Собственно, я к чему: раз мой будущий зять тоже держит путь по своим делам, спроси его, быть может, он поможет. Конечно, если у тебя денег хватит, - конюх с сомнением оглядел Рагнеду, но та уже услышала все, что хотела, и поспешила удалиться из сей обители несбыточных фантазий.
Тем не менее, одно конюх подметил точно: услуги Соратников и правда стоили недешево. Она могла убедиться в этом лично, когда в разгар нашествия драконов и маги как-то прибегали к их услугам, наняв для охраны на раскопках древнего драконьего святилища из опасения, что его покровитель может в любой момент вернуться. Но ведь сейчас им не нужна была такая помощь, достаточно лишь добраться к искомой пещере. "А легко ли нам будет без поддержки?" - Рагнеда задумчиво рассматривала фигуру на мосту, в которой теперь быстро узнала одного из знаменитых на весь Скайрим воинов. Прежде ей не доводилось бывать в самом Черном пределе, лишь в смежных с ним руинах городов двемеров, но она была наслышана и об одичавших фалмерах, заселивших это подземелье, и о двемерских ловушках, притаившихся в полном мраке под пластами обвалившейся почвы. Но раз такой мер, как Cиндерион, избрал себе такое место в одиночку, то кто бы вздумал сомневаться в его мудрости.
- Привет, Соратник, - Рагнеда закинула за спину свою сумку, приблизившись к мужчине. –  Я Рагнеда, представляю Коллегию Винтерхолда. Позволь спросить, куда ты держишь путь?  Быть может, тебе доводилось бывать в здешней части фалмерского подземелья – местечко как раз по тебе.  А мне туда и надо.

+2

7

Облокотившись об перила каменного моста, Соратник задумчиво посматривал на резвящуюся детвору внизу, на замерзшей речке. Он был лишен подобного детства практически сразу - хотя соратники не были сборищем зануд, лишенных и капельки веселья, детей в их рядах практически не было, да и в то время оба брата-волка больше были заняты своими тренировками, чем развлечениями; проку от умения играть в снежки, когда твой противник - оскалившийся вооруженный детина-разбойник. Впрочем, в лирические раздумья о своем загубленном детстве Вилкас не ударился - он был одним из самых уважаемых и известных мечников Скайрима, его имя вызывало страх и слабость в ногах у многих противников, а кем стали тогдашние дети Вайтрана? Крестьяне, мещане, охотники. В отличие от него, их имя забудут уже правнуки, разве что прадед отколет перед смертью что-то особенное, войдя в анналы семейной истории или героической, или, скорее всего, постыдной страницей. К примеру, на эльфийке женится. "Время истекло. Пора." Тиндалья, вопреки своей пламенной речи и волшебным демонстрациям, вовремя не заявилась, а, значит, останется без напарника. Соратник не знал, потеряла ли она желание или попросту опаздывала, завозилась со сборами или испугалась - он не любил ждать. Если желание магички окажется сильнее, чем он думал, то она сможет его найти, благо до руин всего лишь день езды на лошади, пусть и по опасным пустошам; если же нет, что же, Вилкас только обрадуется, что не стал сразу тянуть на себе волшебный балласт. И без нее в подземелье с фалмерами будет жарко, а так хоть никто в спину огненным шаром не запустит. 
- Привет, соратник, - норд повернул голову, заинтересованно поднимая брови. "О как. Везет мне на волшебников сегодня." В отличие от альтмера, приблизившуюся к нему женщину он знавал - когда-то Соратники с членами Круга лично помогали с непонятными и, на мнение норда, глупыми раскопками погребения жреца Драконов; впрочем, дело было легким, пару-тройку несчастных драугров, вылезших было на белый свет, быстренько порубили и загнали обратно в могилы, больше сил ушло на стойкое терпение суетливых и шумных магов. 
- Волшебница, - Вилкас чуть-чуть наклонил голову в приветствии, холодно рассматривая женщину; она, не смущаясь, быстро провела разведку боем. Куда, зачем, а не хочешь ли с ними. "Не хочу. Сдались вы мне все." Впрочем, эта хотя бы не навязывалась в попутчики.
- Надо, надо. Всем сегодня вдруг понадобились фалмерские пещеры, разум у вас, магов, один на всех, что ли?, - он развернулся всем корпусом к женщине, скрестив руки на груди, изучая ее взглядом. В отличие от хрупкой эльфийки, эта была крепкой ладной нордской, и одежда ее была к месту, не хлипкая магическая накидка, а вполне плотная теплая роба Коллегии, и посох за спиной очень даже потрепанного вида, и сама она не составляла впечатления девы наивной и ранимой. "Хм." Соратник с хрустом потер щетинистый подбородок, прищуриваясь, мысленно прикидывая, сколько же ему будет стоить от нее отмахнуться. Как не крутись, серые глаза девушки смотрели слишком уверенно, дешевле будет с собой взять. "Холера. Вот за что мне это?". Вздохнув, мужчина опустил голову, скрыв лицо за копной черных волос:
- Что бы вы там не забыли - славу, деньги, может кости решили раструсить, бросайте - только погибель свою найдете. Но вам не отец и не указ, под ногами не путайтесь и все, - выдохнув, Вилкас широкой ладонью зачесал волосы назад, выпрямляясь, еще раз бросил взгляд на волшебницу и направился к фыркающему рядом Воронку. Еще раз бегло проверив все ремешки, погладив коня по ноздрям и подхватив уздцы, соратник без особой сноровки забрался в седло, ерзая. "Ну, с богом." 
- Вы то что в руинах забыли?, - голос мужчины был спокойным и даже скучным, но, раз уж волшебница собралась с ним, чего молчать. В разговоре и время летит быстрее.

+2

8

/Музыкальное сопровождение/

  День был невеселым. Сначала неприятная таверна: столько шума, криков, звона, стука. Все гремело сумбурной жизнью. Авантюристы, хвастающиеся придуманными на ходу историями, пьяницы, чем еще живой труп смердел на все помещения, отчаянные женщины, не находящие себе ни мужа, ни собственного смысла существования. Таверна всегда навеивает мысли о прожженной жизни. Эльфы мало боятся такого чувства, но люди чувствуют время так же остро, как раскаленный кинжал, идущий по коже. Кинжал, коль скоро дошедший до конца, перерезающий жилку их краткого существования. Но архимаг вырос в Скайриме, он знал об этом чувстве многое, ведь на его глазах рождались и умирали, умирали в постели. Они говорили с ним слабыми голосами. Эльф нашел даже закономерность в их предсмертных речах: они все говорили, что сожалеют о том, что не успели, или о том, что потратили время зря. Таверна всегда была настоящей кунсткамерой разочарования и сожаления, утопающего в хмелистом.
  Варлакано не часто бывал в Виндхельме. Сейчас он шел по улицам, рассматривая древнюю архитектуру. Многие дома были новыми, они не повторяли того старого нордского стиля, но некоторые особняки, бойницы, каменные стены – вот, что навеивало те времена на сегодняшний город.
  Квартал серых, какое неприятное название. Ветхий и новый, пустой и переполненный, как много контрастов он вобрал в себя. Страшная катастрофа. Варлакано не мог без замирания сердца вспоминать рассказы данмеров, которые воочию видели те роковые события. Маг подал несколько монет детям, которые играли на улице. Было видно, как где-то в темноте проходов метнулась их мать, готовая защищать их хоть ценой жизни. Но она увидела, что это был альтмер, что он дал денег. Варлакано почувствовал то лезвие стыда и унижения, которое резало женщину: она была до слез рада милостыни, она ненавидела милостыню. Это место угнетало эльфа. Он зашел в местную лавку торговца. Она была почти пустой. Эльф стал рассматривать вещицы, большинство из них не представляли никакого интереса – местные вещи. Его же интересовали объекты данмерского прошлого. Некоторые меры до сих пор распродают фамильные реликвии. Уж лучше эти вещи попадутся ему, альмеру, чем в лапы каких-нибудь нордлингов, купивших это ради потехи над «остроухими». Среди всего этого барахла Варлакано нашел все-таки одну действительно интересную вещь. Это был маленький серебряный амулет с янтарной вставкой, на который были выгравированы несколько даэдрических рун. Варлакано знал эту аббревиатуру: ее пишут на подарках для любимого или любимой. Эта вещица тронула альмера, но и в тоже время навеяла еще большую скорбь по этому месту: распродавать такие вещи – вершина отчаяния. Эльф молча, не торгуясь, купил амулет. Он действительно стоил гроши. Данмер за прилавком лишь посмотрел в глаза, долго, он хотел узнать намерения. В них он нашел сочувствие, которое быстро было спрятано, дабы не оскорбить гордость. Но эти два мера в ту секунду очень многое понимали друг о друге.
  Волшебник вышел из города, он устал от всего этого места и решил найти свою спутницу, дабы отвлечься от всего того. Долго искать ее не пришлось: Варлакано знал, что она вышла из города. На мосту стояла она и еще какой-то мужчина. Эльф сразу и понял, что это  будет их сопровождающий.
  Архимаг приблизился к двоим. Одет он был в большое количество одежек, он был действительно готов к походу. У него не было с собою принадлежностей для лагеря, но он никогда их больно-то не имел. Он с легкостью использовал то, что ему предоставляет окружающее пространство и его наполнение.
- Добрый день! – голос альмера был низким и спокойным. – Я полагаю, вы тот, о ком мне говорила Рагнеда? – Архимаг не знал, что у девушки не вышло с « тем, о ком она говорила».

+2

9

- Ах неужели,  - Рагнеда чуть вскинула бровь, заслышав о еще одном маге, искавшем путь в пещеру. Это явно был не маг Коллегии, о таких поездках им было бы известно . С чего бы столь неприветливое место внезапно стало влечь столько народу. Чуть погоди здесь у конюшен – и наверняка соберешь целую экспедицию желающих.
- Да, естественно, разум у магов коллективный. И размножаемся мы как грибы.
“По крайней мере, он у нас хотя бы есть, разум”.
Она уже давно привыкла к этому пренебрежительному отношению к волшебникам; что поделать, когда у такого чувства в народе три природы: неумение уважать чуждый труд, скудость ума, озабоченного лишь урожаем и ремонтом кровли, и зависть к мистическим силам, которые простым людям неподвластны. Видимо, даже Соратники, сильнейшие духом воины, не умели смотреть дальше собственной гордыни. Или же не были лишены осознания, что сила их охватывает не все грани этого самого духа. Защитный рефлекс сродни боевым инстинктам: когда ты входишь в Круг лучших воинов страны, нельзя себе позволить чувство неполноценности.
Рагнеда прекрасно помнила Вилкаса по тем раскопкам святилища жреца - маги так опасались явления дракона, но тот, впрочем, так и не прилетел, а потому деньги на самых высокооплачиваемых воинов были потеряны впустую. Но это был как раз тот случай, когда сей факт – скорее благо, ведь чувство уверенности дорогого стоит, а времена те были весьма неспокойны.
- Ты погоди, - Рагнеда, оставив пока вопрос мужчины без ответа, отбежала в сторону конюшни, - я сейчас!
Когда она выводила под узцы двух лошадей, она усмотрела неподалеку приближающегося Архимага. Она помахала ему рукой, хотя тот и без того прекрасно их видел.
- Нас двое, - пояснила она Вилкасу, убирая растрепавшиеся пряди волос под капюшон, пока Варлакано шествовал к ним по мосту. – А ведут нас туда дела Коллегии. Так что не переживай, Соратник, путаться под ногами не будем, мешаться тем более. И за твою… - Рагнеда снизу вверх оглядела амуницию мужчины, несколько сомневаясь, как правильно назвать его удлиненный кулет, -…юбку цепляться тоже не станем. Я фигурально выражаюсь.
Рагнеда решила не называть Вилкасу титул Варлакано: быть может, Архимаг предпочтет сохранить свое инкогнито, ведь там, в храме жреца, его не было, и Соратникам лицо его не знакомо. Ну а ежели захочет – назовется сам.
- Нет-нет, - маг поспешила перевести тему с “того, о ком она говорила”, чтобы не пришлось выдумывать на ходу, куда же их провожатый подевался: признаваться Архимагу в своем промахе не хотелось. – Соратник Вилкас тоже направляется в подземелье и трудно подобрать компанию более надежную. К нашей удаче, он знает дорогу, а потому нам не придется никого ждать.
Рагнеда отошла к лошадям, чтобы закрепить на одной из них свою дорожную сумку со снедью и спальными мешками, пока мужчины перекинулись парой слов, после чего подвела Варлакано лошадь, на вид довольно старую, но крепкую и, видимо, выносливую – а что еще желать в такую стужу, когда сугробов намело по пояс. Придерживая своего тоже видавшего виды коня, она не сказать что очень ловко забралась в седло, чуть не запутавшись в полах утепленного плаща, когда заносила ногу.
- Ты говорил о неком маге, - Рагнеда повернулась к Вилкасу, после чего пояснила Архимагу: - не мы одни заинтересовались этим местом.

+1

10

Язвительную речь волшебницы Вилкас попросту пропустил мимо ушей, даже не обращая на нее внимания; сколько он знал магов, что пришлых, что придворных, каждый был горазд выпятить грудь вперед и оскорбленно ехидничать про воинов, которым мускулы заменили мозги. Соратник в подобные моменты ухмылялся особенно мрачно, вспоминая заставленные фолиантами книжные полки, в коллекциях которых были не только доступные многим книженции, но и редкие фолианты, не редко стоившие цену хорошего меча. "Волшебница, пфф." Да и ответить ему некогда было, магичка уже убежала за лошадьми, бросив мужчину одного. Нордлинг задумчиво посмотрел ей в след, потом на Воронка, мысленно прикидывая, успеет ли он сбежать от нее, ударь жеребца стальными пятками, но постыдные мысли отставил: во-первых, Соратники никогда не отступают, во-вторых, рядом уже, как упомянутый девушкой гриб, вырос еще один маг, в еще более странных одеждах, чем девушка. "Да что за день сегодня-то такой?". Словоохотливость как ветром сдуло. 
- Нет, я здесь по делам. Личным, - он хмурился, как ощущая острый переизбыток волшебников в местности, так и несколько задетую гордость в том, что его, Вилкаса, не узнали. Пусть и не сверх самовлюбленный, нордлинг ценил как доблестную славу, так и сопутствующие ей факты как узнавание на улице, качественная выпивка в таверне и определенное почитание у заказчиков. "Не волшебники, а репей, вцепилась одна, так появилась еще парочка." Компания волшебницы положение не спасала, соратник удостоил ее не менее мрачного взгляда, даже не стараясь ради вежливости казаться менее флегматичным. Жест, которым она убирала непослушные волосы, был милым, а вот волшебники-грибы - нет. Ему вполне хватало одного колдуна, двоих же было с избытком - он сразу вспоминал не в меру болтливого данмера-мага из Драконьего предела, который любил вечерами в таверне потравить басни, но в деле никем никогда не был замечен; много геройства в мытье алхимических склянок да зачаровании оружия. 
- Тоже в пещеру, к фалмерам, на прогулку?, - конь нетерпеливо плясал под Вилкасом, фыркал, бил копытом камень мостовой, явно не понимая, почему хозяин медлит и ждет двух странных людей, да и сам хозяин не смог бы ему точно ответить. Наверное не привык просто отказывать, особенно если его не обязывают, а так, просят. Нет, он терпеливо ждал, пока волшебники вскарабкались в седла и только после этого подстегнул Воронка поводьями, шагом направляя его по дороге. На вопрос волшебницы, заданный не от той же скуки, Вилкас так же не торопился отвечать, отчасти из-за мстительности, нечего ему так же ответы зажимать, отчасти из-за молчаливого уважения тому, кто возвышался на каменной скале у границ Виндхельма. Талос. Могучая каменная фигура, пригвоздившая мечом извивающегося дракона, суровый, но доблестный бог нордлингов, причина их последней войны и национальная гордость. Подобно стражу он был обращен лицом к столице, закрывая своей фигурой остальной мир, одно из немногих изваяний северных мастеров, которые не смогли разбить имперцы - их власть, даже в самом пике последних лет, заканчивалась на границе Истмарка. При всем уважении к Балгруфу, будь он столь же идейным, Вайтран не потерял бы так много в гражданской войне. Впрочем, Круг всегда был вне политики. Соратник, ничуть не стыдясь своей компании, наклонил голову и прижал кулак к груди в жесте уважения.
- Была утром одна алхимик, высокий эльф, подобно вашему коллеге, - мужчина кивнул головой в сторону альтмера, - но, видимо, передумала. Разумный поступок, сомнительное удовольствие выковыривать из себя их стрелы на привале. Ваш брат почему-то не ценит себя, совсем, то ли позабыв о настоящей опасности мира за книгами, то ли слишком уверенный в этой вашей магии, - соратник флегматично развел руками и шлепнул поводьями вредного жеребца, который, пользуясь неторопливым шагом, попытался укусить коня волшебницы. Конь, что характерно, обиженно фыркнул, Вилкас подстегнул его и второй раз, с шага переходя на рысь, если они будут плестись шагом, и за два дня не доберутся до руин, а солнце и так было слишком высоко, что бы медлить; пока под копытами ровная дорога, можно немного и погнать лошадей.
- Так какая дорогая приключений ведет вас двоих в пещеры, м? Ищите что-то или просто ради алхимических ингредиентов?, - мужчина по очереди смотрел то на девушку, то на альтмера, вспомнив, что что-то подобное вещала утром зельеварка Тиндалья. Его все еще интересовали причины, по которым к нему навязались в компанию волшебники. Не то что бы он подозревал их в желании воспользоваться доверием Соратника и, ударив его по затылку, отобрать кошелек и убежать в метель, но что девушка, что ее старший товарищ и, судя по ее поведению, руководитель, не казались прожжёнными искателями приключений и боевыми магами, а Вилкас хотел хотя бы предположить, как они поведут себя в рисковой ситуации.

+1

11

По своему роду деятельности Рагнеде часто доводилось покидать Коллегию – пожалуй, даже чаще, чем ей самой этого бы хотелось, но по-другому было не обойтись. Большую часть времени она была лишена покоя родных стен и общества единомышленников, а ее окружение составляли люди, далекие от науки и магии настолько, что это отчуждение вынуждало находить с ними хоть какой-то общий язык, и Рагнеда находила.  Молодые маги, особенно не привыкшие к миру за пределами Винтерхолда, нередко принимали открытое пренебрежение и недоверие к себе за оскорбление, и последствия чьей-то вспыльчивости обычно выходили боком или же вынуждали замыкаться. А потому стереотип, что маги бывают либо заносчивыми, либо нелюдимыми, но всегда замышляющими что-то подозрительное, возник стараниями тех, кто мыслил и держал себя как тот же Вилкас. Тем не менее, Рагнеду это не смущало. Пусть перед ней воин особенный и легендарный, но он все же воин, а она давно привыкла относиться снисходительно к браваде этой братии. Как часто видела она у воинов попроще это презрение и уверенность лишь в своем топоре, но даже искусный воитель не убережется от отравленной стрелы или последствий заражения при неудачном ранении. Не так уж редко она видела, как высокомерный взгляд сменялся на растерянный, когда возникала вероятность потерять руку, которая держит меч, или же зрение после изощренных ядов. Пасть в битве готов каждый, а стать на долгие годы беспомощным калекой – этого боятся больше всего на свете. И вот все их зазнайство исчезает, и вот они жаждут твоей помощи, и магия для них уже надежда на спасение, а не излишняя и опасная прихоть бесполезных бездельников. Невежественное пренебрежение – детская болезнь духа, который еще не поколебали прозаичные испытания.
Как бы то ни было, не самое благосклонное поведение Вилкаса не помешало Рагнеде вполне комфортно вести с ним беседу, не сбиваясь на язвительный дискурс в своих монологах.
- Как ты заметил,  Соратник, пещера эта интересует многих алхимиков, раз даже нынче утром одна из них желала составить тебе компанию. И мы туда за этим – не за ингридиентами, а за алхимиком. Мы ищем кое-кого и хотим найти в полном здравии. Место опасное, но и наш друг не промах.
Рагнеде очень хотелось верить своим же словам, но она смутно представляла, как в таком месте можно пребывать столь длительное время и при этом не расстаться с жизнью. Впрочем, стоит ли сомневаться в мере, рядом с которым и Варлакано юн и зелен. Тем не менее, маг все же решила, что при неудачном раскладе помощь Соратника может пригодиться, а потому не стоило зарождать в его прямолинейной воинской душе каких-то превратных подозрений в их намерениях. В конце концов, Черный предел в других условиях скорее заинтересует некромантов, чем магов Коллегии: к двемерским руинам можно найти и более безопасный вход.
Дорога была долгой, и маг коротала ее в легкой беседе, расспрашивая Соратника про Вайтран, в котором ей доводилось жить в детстве, и про его дела с момента их последней – пусть мимолетной – встречи. Все портил разве что снег, который упорно сыпал в лицо, и конь Вилкаса, не оставлявший попыток укусить коня Рагнеды, отчего тот метался, сбиваясь с протоптанной дорожки и утопая ногами в сугробах. По этой же причине она не могла длительное время ехать вровень с кем-то из своих спутников, а от постоянных дерганий ее начинало укачивать.
- Да пни ты его уже копытом, - Рагнеда в который раз дернула поводья, не давая коню отклониться, после чего постаралась поровняться с Архимагом.
- Доберемся, видимо, к позднему вечеру, - сказала она, не сумев скрыть в голосе досаду человека, чья спина не привыкла к такому долгому пребыванию в седле. – Наверное, придется заночевать перед входом.

+2

12

Снег падал и кружился. Варлакано всегда любил "чувствовать" окружающий мир. Растворяться в нем и растворять его в себе. Магия перемешивала его и действительность в одну неотделимую массу. Привычка к тому, что физический мир такой, каким он удобен Варлакано. В этом есть какой-то элемент "капризного ребенка", но больше обыденность волшебного мира. Но это чувство обыденности всегда так остро подстрекает магов идти все дальше и глубже в воды магических тайн, чтобы вновь и вновь почувствовать то изумление, которое вызывают чудеса и "невозможности".
Небо было белым, высоким. Слышен был хруст под лошадиными ногами. Статуя Талоса. Ее мрачный исполин давил внизу на крошечные фигуры смертных. Вокруг были черные ели. От их суровых ветвей становилось еще темнее, снег на них копился тяжелыми кучами, наклоняя неподатливые стебли. Но перелесок был редким, кони могли идти вдвоем по тропе. Однако Варлакано предпочел оставаться позади. Рагнеда же не могла все найти себе место. Она то скакала рядом с воинов, то возвращалась к архимагу.
-Да, мы уже не успеем. Но и у входа не стоит ночевать. Фалмерские бродяги могут выбираться к ночи из пещер. Лучше остановиться где-то без четверти пути ко входу. Где-то через час, я думаю, - Эльф слегка парил над конем так, чтобы для чужих глаз казалось, словно бы он скачет так же, как и все остальные. Руками же он крепко держался за поводья, иначе бы животное просто выскакало бы из-промеж его ног: было бы затратно держать в чарах скорость коня, но если зацепиться за что-нибудь движущееся, то можно лишь уделять внимании поддержанию себя в воздухе, что довольно просто.
-Ты, как вижу, устала. Напомни, почему Толфдир был так против моих уроков?, - В шутку позлорадствовав, Варлакано отвлекся на красивый валун. Они были уже на подход к гористой местности северного Истмарка.
  Через част было решено разбить лагерь.
Сложенные нехитрым образом поленья с легкостью воспламенились от огненных чар. Привязанные кони скучно стояли, иногда мотая головой. Готовилась еда. Варлакано поднялся в воздухе до середины ели, сбил снег и стал закреплять мешок для сна. Для нордов и нордских магов умение летать является чем-то... Необычным, экстраординарным, претенциозным, эффектным, излишним, глупым фокусничеством, спесью. Но не для Варлакано. Эта магия для него была так же привычна, как существование дверей и умение через них ходить. Он прожил около тридцати шести лет в Тель Митрине. Бесконечные грибные шахты, каждый день, вверх и вниз по сто раз. Никаких лестниц. Нужна книга с верхней полки? - Полетели. Надо заварить чай Господину? - Полетели за чайником. Кто-то взорвал колбу и испачкала потолок? - Тряпку в руку, ведро в другую, и отмывай потолок словно ты на нем стоишь ногами как на полу. Эльф уже не задумывается, что ему надо использовать магию для полета. Он просто перемещается в пространстве. Норды же не думают о том, как надо ходить, чтобы пройти от одного дома до другого. Нога так, рука так, другая нога эдак - нет, они просто идут.
  Все было готово, каждый позаботился о своем ночлеге, оставалось дождаться, когда их самый роскошных из всех пиров пир будет приготовлен. Варлакано сел рядом с соратником, протянул руки ближе к огню.
- Вилкас, хорошо ли идут дела у Соратников? Я это спрашиваю потому, что есть хорошее предложение от Коллегии. У волшебников есть много вещей, но мало денег.  Мечи, топоры, булавы, копья, доспехи, щиты - все это можно сделать не просто добротными спутниками настоящего воина. В них можно вдохнуть некоторые полезные чары за скромную плату. К тому же, ты и сам знаешь, что нас не очень-то любят в народе, добрый воин. Коллегия хочет показать полезность и важность магии, развеять страх и предрассудки у простого народа, - эльф по-куньи улыбнулся. - Уважаемые воины из Йоррваскра могут помочь в этом, если на своем примере продемонстрируют, как мужество и храбрость могут соседствовать с чарами и магией. Не все вопросы можно решить ударом молота по черепу, а магия хорошо умеет решать разные вопросы, от размозжения черепов до более тонких дел. Ты мог бы и помочь, коль скоро живы мы будет, мне связаться с главным кругом Соратников.

К тому часу снег уже давно стих, оголив яркое небо. Эльф украткой взглянул на звезды и невольно сказал между слов:
-Приближается время молитвы.

Отредактировано Варлакано (2017-01-28 03:50:13)

0

13

Волшебницу Вилкас слушал крайне внимательно, всматриваясь в ее светлые очи. "Не лжет. Похвально. Как и сам мотив прогулки по пещерам." Найти и, скорее всего, спасти пропавшего товарища было вполне достойным делом, даже для волшебников, и вызывало симпатию у соратника явно побольше, чем просто сбор подземных трав и отрезание ушей у дохлых фалмеров; Вилкас как-то наблюдал подобное, когда спасал похищенного подземными уродцами, и зарекся потом покупать зелья у навязавшегося в спутники алхимика. Пожалуй, Рагнеде стоило раньше рассказать о своей цели, и он меньше ворчать стал бы. Вот только особого энтузиазма норд все равно не ощутил после ее краткого рассказа:
- Это благородный поступок..., хотя в таком случае вам двоим стоило бы нанять вооруженный отряд, вроде как в Виндхельме всегда найдутся пара-тройка желающих продать свой меч за септимы. Магия магией, а если влезете в засаду к фалмерам, никому не сдобровать, - в голосе соратника откровенно сквозил скептицизм. Нет, если они решили вдвоем полезть под землю, значит были умелыми магами, из тех повелителей огня и молнии, но чего стоят знания и навыки после отравленной стрелы? Перед десятком словно просочившихся сквозь стены бледных выродков? Против плюющихся ядовитой паутиной или скалящих жвалы громадных насекомых, которых и не каждый меч возьмет? "Безумцы. Пусть хранит их Шор."  Добавить больше было нечего, да и девушка отвлеклась на свою лошадь, потому Вилкас замолчал, только временами бросая на своих спутников взгляды, что бы проверить, не отстали ли они далеко. А вокруг была одна снежная безмолвная пустошь. С каждым шагом они отдалялись от обитаемых земель с их теплыми крестьянскими домишками, заснеженными шумными улицами, выпивохами и тем тихим уютным бытом, который посещает только за воротами в поселение. Нет, везде, куда не кинь взгляд, были только снег, камни, снег, сосны, снег и серое небо - которое стремительно темнело на востоке, месяц Утренней звезды не славится длинными солнечными днями, особенно во время путешествия, сдабриваемого приятными разговорами. Спутники уже успели обменяться достаточно громкими репликами, намекая на привал, спорить соратник не стал - мало удовольствия в крепкий мороз даже норду ночью прокладывать путь, тем более что ему было попросту жаль своего воронка.
- Привал, да. Давайте вон к тому валуну, - Вилкас кивнул в сторону достаточно большого валуна, что бы хотя бы с одной стороны защищать путешественников от ветра, который с каждой минутой становился все более холодным и пронзительным; хорошее место для лагеря. Много времени для подготовки ночлега у него не ушло: притоптать хорошенько снег, бросить на него спальник с заплечной сумкой, забить в снег, под камень, кол для привязи лошадей, своей лошадке натянуть на морду мешочек с овсом. Парочка магов уже даже огонь развели, на что северянин покривил губы, но промолчал - с одной стороны, костер будет весьма хорошо заметно на расстоянии, что чревато разными визитерами "погреться", с другой, ну не замерзать же им, тем более что кто-то да тащил с собой дрова. Закончив с делами, он попросту уселся возле костра на подол своего плаща, отстегнув меч и уложив его рядом с собой, сбросив перчатки, вытянув к огню ноги и рассматривая вздрагивающие язычки пламени. Бутылка холодной медовухи, естественно, была рядом. Отдыхать в тишине, правда, не пришлось, рядом уже примостился второй с магов; как оказалось, с вполне деловым разговором. "Что? Зачаровывать оружие?" Брови Вилкаса несколько поползли вверх от удивления, но он все же нашел в себе силы сохранить вежливый тон, что бы не обидеть альтмера. "Накладывать чары, ага, как же. Да Йорлунд меня со ступеней Небесной кузницы спустит, предложи я ему такое." 
- Уважаемый волшебник, что я могу сказать..., - соратник замялся, задумчиво рассматривая худое лицо альтмера, - небесная сталь достаточно остра и крепка, что бы ее портить еще и магией, да и мы, Соратники, считаем, что если у тебя недостаточно крепок удар, то стоит просто заняться собой, а не полагаться на волшебные вещи. Если воин не доверяет своей руки настолько, что полагается только на силу чар, ему нечего делать в рядах  Соратников. Лучше обратитесь со своим предложением к королю, уверен, у него найдется и желание, и деньги, - Вилкас замолчал, прикладываясь к бутылке с напитком, втягивая холодный сладкий мёд. Хотя в предложении волшебника был определенный смысл, никто среди воинов Соратников не посмеет даже заикнуться об подобном, по желанию или вынужденно подчиняясь старым традициям. Да и самых соратников - горсть, много денег на них Коллегия не заработает, Корона - лучший для них выбор. 
- Впрочем, вынужден признать, наша броня хорошо держит удар, но вот магию - хуже. Возможно, Предвестник и захочет несколько укрепить защиту парой заколдованных колец или амулетов. Я передам ему ваше предложение, - он кивнул, стряхнул из плеч налипший снег и отвернулся к Рагнеде, которая вертелась рядом. Более живая и юркая, чем ее двое спутников-мужчин, она непременно притягивала к себе взгляд, да и соратник, привыкший к засилью волшебников в магических кругах, был удивлен видеть там сестру по крови. 
- ... Итак, Рагнеда, ты в своем рассказе остановились на том, что прекрасно помните, как я и Фаркас носились по Вайтрану наперегонки, а вы обучались у жриц?, - Вилкас любил послушать истории, как и читать их, вот только это нелегкое дело у мерцающего костра, да и в беседе куда приятнее и интереснее летит время. Рядом мирно фыркали лошади, прижавшиеся бок о бок, трещали поленья, а ветер, дующий в сторону расположившейся троицы, разбивался об несокрушимый валун. Соратник не заметил, как в беседе пролетело время, и в разрывах туч появились звезды. Рядом заворочался альтмер, призывая всех к молитве. "Пф."
- Исмир всегда со мной, уважаемый маг, - Соратник сладко зевнул, потягиваясь до хруста составов, подбросил в костер несколько поленьев, вызвав этим сноп искр, засунул в свой мешок пустую бутылку от напитка. Оставался только один вопрос: 
- За костром нужно следить, или мы околеем к утру, да и мало кто с непрошенных гостей может к нам наведаться, потому понесем дозор. Первым выступаю я, когда луны перевалят за полночь, я разбужу Варлакано. Отдыхайте, завтра вам понадобится много сил, если желаете спасти своего товарища, - Вилкас наклонился, притянул к себе за рукоять меч и уютнее закутался в плащ.

+1

14

- Толфдир случайно не порывался устроить целую экспедицию? – конь Рагнеды снова заметался, но вкоре перешел на ровный шаг; попытка придать своей интонации ироничные нотки изрядно смазалась порывами сильного ветра. – Впрочем, он бы забыл о ней через пару часов, а потом потерял бы карту, старый добрый друг.
За непринужденными разговорами то с Варлакано, то с Вилкасом – смотря куда заводил ее своенравный конь – время поездки скороталось, и летящий в лицо снег не так досаждал своими назойливыми касаниями. Рагнеде не так часто доводилось выезжать по делам с Архимагом, все больше с учениками или в одиночку, потому она немного чувствовала себя не в своей тарелке, хоть они и были знакомы, сколько она себя помнит. Но все же не хотелось забыться и нарушить незримую границу, в глубоких раздумьях припустив тот настрой, с которым она привыкла держаться с учениками во время поездок.
Вилкас же заметно потеплел, и в его взгляде больше не мелькал тот огонек недостижимой высоты, светящий собеседнику, как огонь Небесной кузни неумехе-подмастерью посредственного кузнеца.
- Да, я помню вас детьми, хотя и сама была еще совсем мала, - магичка ответила на вопрос Соратника, стараясь говорить не против ветра, чтобы не повышать голос. – Ваш брат, знаете ли, очень мил.
Едва ли Соратники привыкли к подобным эпитетам в свой адрес, но мысль о возможном конфузе собеседника пролетела мимо внимания Рагнеды, так и не зацепившись за вереницу быстро сменяющих друг друга мыслей.  Брат-близнец их спутника запомнился ей своим простодушием - парень и правда всегда держался приветливо и как-то непринужденно, чем обычно располагал к себе людей таких же открытых, но и привлекал любителей злоупотребить кажущейся податливостью. Она не знала, каким он вырос, и в гробнице жреца столкнулась с ним лишь мельком, но что-то ей подсказывало, что подобные натуры меняются редко.
Впрочем, и Вилкас поднял градус беседы и даже сумел найти в себе вежливость, отвечая отказом на предложение Архимага – кто бы мог такого ждать от прямолинейного воина. Однако чем больше маг приглядывалась к Соратнику, тем меньше он ей казался типажным рубакой, бьющим наотмашь и словом, и делом, но незамысловатым до крайности. «А он себе на уме, этот Вилкас, - Рагнеда не вмешивалась в беседу спутников, грея руки возле костра. – Держится сперва как норовистый зазнайка, как будто его испортила добрая слава. Но на уме держать может нечто совсем иное».
Ужин был совсем неплох для походной похлебки – не в последнюю очередь, вероятно, благодаря тому, что стряпала его не Рагнеда. Она под отвлеченным предлогом уклонилась от данного занятия - зачем было портить спутникам настрой перед и без того малоприятной вылазкой, или же искушать их желудки предпочесть спасительную пустоту. Маг достала из своей заплечной сумы спальные мешки для себя и Варлакано, подыскивая место для ночлега, но притихла на его последних словах. Вилкас, впрочем, и не думал отвлекаться, уже распланировав для всех график дежурств и отдыха. Не найдя, что добавить, Рагнеда стала паковать себя в спальный мешок – впереди их ждал поход, потребующий немало сил.
- Я тоже могу подежурить, только разбудите меня. Мой сон не столь чуток, чтобы уловить малейшие перемены вокруг.

+1

15

- Тофдир? - всем было известна тяжесть отношений между Варлакано и старым нордом, притча во языцех. - Его интересуют лишь курганы. Он уже давно похоронил Синдериона.
Привал был приятен. Даже сидя рядом с воином, волшебник чувствовал, как некая незримая сила эхом била его по бедрам и мягкому месту - лошади во истину чудовищные создания.
Дождавшись ответа Вилкаса, архимаг лишь легка бросил взгляд на девушку.
- Рагнеда, ты помнишь ту короткую поездку в Виндхельм, когда ты была совсем юной? Ты и Фаральда. - Эльф снова обратился к воину. - Мы трое, Рагнеда, прекрасная волшебница Фаральда, и я отправились в Виндхельм. По разным причинам, но это не суть того, о чем я хочу рассказать. По пути в город мы натолкнулись на бандитов. Их была большая толпа. Они требовали дань со всех, кто проезжал мимо. Помню, как один из них вылез из кустов и закричал, чтобы мы остановились. Рагнеда шла позади нас. Мы отказали, конечно. Этот глупый бандит стал нам угрожать, его совершенно не испугали наши робы. Из ниоткуда перед нами появились еще человек десять. Прекрасная Фаральда лишь улыбнулась, когда услышала новые угрозы. Она попросила их сильно не пугаться. Добрый воин, говорю тебе правду, столь красивых и чудовищно пугающих женщин я видел очень мало, но Фаральда одна из них. Ее руки стали скрежетать маленькими искорками. Один бандит отпустил старую шутку. "Что будет, если воткнуть в мага меч? - Он истечет кровью". А потом глаза на секунду ослепли от яркого света, уши оглохли от невероятного грома. Когда же наши чувства вернулись к нам, их черные тела лежали на тех же местах, где они стояли. Все десять. Они все еще держали в руках оружие. Все случилось быстрее маха крыла бабочки.
  После этой истории волшебник переместил взгляд на Рагнеду, которая была свидетелем этого случая. Варлакано помнил, как долго он успокаивал девушку... девочку, которая ревела от ужаса. Но еще дольше она боялась Фаральду.

Варлакано внимательно слушал воспоминания Рагнеда, хотя делал вид, что ему не важно, и отчего-то ему было приятно слышать, как ее истории переплетались с историями воина. Но час был поздним. Соратник назначил караул.
- Договорились.
  Эльф встал, отряхнул себя от снега, погрел пару секунд руки у огня и направился немного поодаль. Совсем немного. Там он сел в снегу на колени, спиною к спутникам. Небо было черным, ясным, звезды звенели безмолвным светом в вышине. Руки эльфа сложились вместе горстью. В них появился маленький огонек света, холодный и красивый, словно маленькая звездочка. Из нее вылетели маленькие светящиеся точки, похожие на светлячков. Они окружили волшебника, их было мало и светили они очень тускло.
  До спутников доносилось тихое песнопение. Интимное, нежное, мягкое. Оно было на эльфийском языке. Вилкас, конечно, не понимал слов, но прекрасно понимал, какой это язык. Но Рагнеда... Он не специалист по языкам меров, но распознать некоторые моменты все же могла. Самое главное она поняла точно - это не альтмерис. Айлейдун. Они очень похожи, но некоторые моменты столь характеры для этого вымершего языка, что ошибиться невозможно. Она могла даже понять некоторые слова, которые были общими для языков меров. "Госпожа, магия, свет, Госпожа-звезда".
  Каждую ночь Варлакано уходил на молитву, но все те дни, что волшебница и архимаг провели вместе в этом похоже, он был слишком далеко, чтобы она могла хотя бы расслышать язык, на котором он молится. Теперь же он был близко. Не трудно догадаться, кому он возносит свои слова.

+1

16

История, рассказанная волшебником, не долго занимала ум Вилкаса, потому что и сам он мог рассказать десяток подобных историй. Для волшебников встреча с разбойниками, как он полагал, невероятное событие, как и возможность расправы над ними; не каждый день можно взять и шмальнуть заклинанием по живому человеку. Соратник же давным давно забыл даже лицо своего первого убитого разбойника еще в юношестве, что бы особо предаваться подобным воспоминаниям. "Хм, разбойники, сразу видно... Вначале бей, потом спрашивай." Но озвучивать свои мысли мужчина не стал, только уютнее закутался в плотный плащ, прижимаясь спиной к нагретому кострищем камню. 
- Хорошо, уважаемая волшебница, при необходимости я Вас разбужу. А теперь спите, на рассвете мы продолжим наш путь, - он сдержанно кивнул на улыбку девушки. Архимаг же молился рядом, и ничем похожим на обычное ворчание под нос в храмах это не было. Нет, волшебник пел, и, пожалуй, это было красиво: незнакомые слова лились мягко и плавно, да и иллюминация, устроенная им, была хороша. Нордская же молитва обычно быстра и резка, как удар боевым топором, в конце концов Исмир простит, если ты воздашь ему похвалу после боя - или в Совнгарде.
- Ложитесь, Варлакано. Я разбужу Вас, когда Мессер и Секунда начнут катится на запад, что бы Вы подменили меня. На этом и сойдемся, - Вилкас, естественно, вежливо дождался конца молитвы, сопроводив своей речью возвращение альтмера к костру. Спать воину все равно не хотелось, да и отдохнуть в Виндхельме он успел, потому и решил первым стоять на страже спящих и лошадей. Любовно поглаживая незатейливо украшенный эфес меча, прижимая крепким плечом камень, Соратник рассматривал небо - ветер разорвал облака в клочья и погнал их за горы, потому в глазах Вилкаса отражались яркие созвездия, и, да, разноцветные небесные огоньки. Северные сияния, то, что можно встретить только в Скайриме. Соратник улыбался, слабо, задумчиво, наслаждаясь таким обычным, но всегда приятным зрелищем. В книгах, чьи пыльные страницы он переворачивал, в сказках, которые рассказывали еще в детстве ему и брату Кодлак да Вигнар, в песнях, которыми был богат его народ, много разных причин сияния называли: что это и души воинов, поднимающиеся в Совнгард с поля боя, и дыхание Шора, который погиб за людей, и другие, не менее фантастические варианты. Вилкас к ним прислушивался поначалу с удивлением, разинув рот, потом, повзрослев, с скептицизмом, но каждый раз, оставшись вдалеке от городской суеты, от приятного жара и шума Йоррваскра, он наслаждался сиянием. Не хватало только одного человека рядом. "Фаркаса бы сюда..." Пожалуй, брат бы давно как заснул, и похрапывал бы рядом, но вот близость родного человека согрела бы каменное сердце Вилкаса - а так был лишь только он и сияние. Улыбнувшись, он осторожно подбросил несколько поленьев в тлеющие угли, втянул ноздрями горький дым хвои, опять вернулся к северному сиянию, даже не осматриваясь вокруг. Морозный воздух застыл буквально кристальной тишиной, нарушаемой только треском костра да сопением спящих, заметь их кто-то, реши приблизиться к спутникам, он выдаст себя еще на полпути. Этот же морозный воздух бодрил не менее крепкого сидра, и спать соратнику не хотелось совсем. Думать, пожалуй, тоже, потому он просто смотрел на небо, предаваясь старым приятным воспоминаниям и личным грезам, которые были даже у одного из самых прославленных воинов Скайрима; впрочем, ни детский смех, ни женские ласки в них не фигурировали, только жесткий звон стали. Тот, кто всю жизнь прожил в сражениях, не искал ничего, кроме еще большей славы. Запомнит ли Север тех, кто боевым топором рубит дрова да накрывает котелок щитом вместо крышки? Нет. А тех, кто встретил свою судьбу в бою? Соратник улыбался звездам, слабо, но хищно.
Когда обе луны достигли своего зенита и покатились обратно, Вилкас вздохнул, и вздох его, превращенный морозом в белое облачко пара, медленно растаял. Ему не очень хотелось ложиться спать, да и он еще не был настолько стар, что бы из-за одной бессонной ночи валиться с ног, но опыт подсказывал - фалмеры были и есть опасные противники, и притупленные бессонницей рефлексы могут подвести в самый решающий момент. А подводить себя северянин не любил. Скрипнув доспехами, он наклонился к Варлакано и мягко, но ощутимо потормошил его за плечо, бросив было задумчивый взгляд на волшебницу; мысль разбудить ее и оставить нести караул позабавила было воина, но он оставил ее, как шутку. 
- Ваш черед. Если что-то заметите, разбудите, не стоит геройствовать в одиночку, - Вилкас был вполне серьезным, если уж волшебник решил отправиться спасать своего товарища, то пусть побережется до Предела, да и проснуться из-за рева боевых заклинаний во время боя он совсем не хотел. Вернувшись к себе на утоптанный снег, северянин забрался в согретый костром спальник, обняв рукой свой меч, как игрушку, сжимая сталь клинка сталью пальцев. Он знал, что ждет его там, в царстве Вермины, и не был этому рад - но, что поделать, оборотням сон не несет отдыха. Только череду длительных кошмаров.

+1

17

Разговор Варлакано и Вилкаса протекал плавно и неспешно, но видно было, что этим собеседникам трудно понять друг друга; каждый из них, способный проследить путь мысли и логики своего визави, не мог принять их смысл как руководство к действию. Нордские воины всерьез воспринимали зачарование как странную причуду, для них наложить чары на меч – расписаться в собственной беспомощности. Руки нордов крепки, а удар силен, но сколь же можно игнорировать магию в мире, наполненной ею, среди народа, традиции которого почитают путь голоса – это до сих пор пребывало за гранью понимания Рагнеды. «Надо набирать в Коллегию больше учеников из народа. Быть может, выискивать одаренных к магии детей». Вот только прежде чем думать о прочих детях, стоило бы позаботиться о своих собственных; эта тема всегда портила волшебнице настроение, и мысли о дочери,отбывавшей бессмысленное наказание в темнице, делали ее сухой и отстраненной. Отчасти и поэтому она с таким восторгом приняла намерение Архимага наладить отношения с ярлами и вывести Коллегию из тени. Если маги выйдут их отчуждения, быть может, она уговорит Варлакано использовать свой авторитет с властями Рифта, чтоб те позволили хотя бы уплатить штраф и отпустить девушку на свободу.
Рассказ Варлакано о столкновении с разбойниками вырвал из нее суетливые мысли и перенес в свое собственное детство: Рагнеде было всего пять лет, когда Фаральда повергла ее в ужас, и сколь великим было отвращение девочки, столь же сильным было желание вернувшейся в Коллегию девушки пойти к эльфийке в ученицы. Долгое время Фаральда была ее одной из наставниц, столь долгое, что для Рагнеды это было в давно минувшем отрезке былой жизни, Варлакано же говорил о нем, как о недавнем эпизоде, одном из тысяч. Жизнь норда ограничена тесными рамками, а так многое еще следовало сделать. Рагнеда снова хмурилась.
За своими размышлениями волшебница не заметила, как Архимаг уже уединился в стороне, пока она принялась разбирать свой спальный мешок и трамбовать снег под ним. Столь мягкую и нежную песнь она от него слышала впервые, и, ведомая любопытством, подвинулась чуть ближе и вслушалась в переливистую молитву. Растянутые слоги переплетались столь причудливо, что не было похоже на современные наречия, равно как и предшествующие, но все же слова и их формы звучали неуловимо знакомо. «Диалектальная форма древнего альтмериса, вероятно», - решила она, подумав, что стоит расспросить Варлакано об этом – подобные темы для бесед всегда ей были интересны. Но все же серия слов слишком знакомых для понятийного восприятия диалектов заставила Рагнеду перебирать в уме знакомые наречия, пока она залезала в спальник. Догадка обрушилась внезапно, как и любая мысль, слишком долго ускользающая и наконец-то пойманная пытливым умом. Вот только это осознание сместило любопытство ближе к границе изумления. Она могла легко понять интерес к культуре айлейдов, который разделяла и сама, вот только связать их язык с ежевечерней молитвой было слишком дико. К чему возносить свою песнь богам на языке поклонявшихся принцам даэдра? Разумеется, если она и в самом деле обращена к богам, вот только ничего похожего на аэдрические молитвы она в долетавших словах не уловила. Вилкас же, похоже, заслушался красивой мелодией, не понимая даже, что в песни этой для норда мало чести.
Преисполненная мрачных мыслей, она провалилась в беспокойный сон, прерывистый и поверхностный, отчего поутру проснулась в не самом лучшем самочувствии и расположении духа. Вот только вчерашние дурные мысли чуть отступили перед расссуждением: перед любым категоричным выводом нужно сперва понаблюдать.

0

18

Ночь была тихой. Небо - черное в лучезарном мерцании - нависало высоко над Нирном. Изменчивое северное сияние дрожало вдалеке, возможно над морем Призраков. Волшебник охранял костер, иногда вороша угли или подкидывая новые поленья. Волшебник охранял и своих спутников, пока те спали. Ему казалось, что они блуждали по комнатам снов, но картины сновидений их далеко не радовали. иногда дергался, сжимал руками клинок. Волшебница постоянно переворачивалась с одного бока на другой. Похоже, что этой ночью они все чувствовали нечто, что может случиться в будущем. Или Варлакано придумывает это в своей голове от скуки - всему всегда есть "наименьшее объяснение": они отправляются в одно из самых неизведанных и, возможно, опасных мест во всем Скайриме. О чем тут беспокоиться?
Спустя часы небо посинело, звезды потухли, небесные тела закатились обратно. Настало утро. Костер радостно потрескивал новой баклушкой, кинутой ему на растерзание. Кони ворошили снег носами, но ничего не нашли. Им дали по два небольших мешка с зернами - трава было бы дешевле, но не столь питательно. А холод был ощутимый: нечего еще, чтобы кони окочурились. И животинку жалко, и идти обратно - если вернутся - на своих двоих как-то не хотелось. Тем временем и их утренний паек уже был готов.
-Рагнеда, если ты не поешь, то уже съедят тебя. Либо эти морозы, либо фалмеры. Выбирай, у тебя целых три варианта на этом пути, - Варлакано улыбался, отвлекая себя от предстоящих событий под землей. - Ты же взрослая женщина, почему я должен уговаривать тебя поесть кашу?! - Эльф обернулся в сторону Вилкаса и кинул ему взгляд "Ох, уж эти Рагнеды", ожидая некой поддержки с его стороны.
После долгого топтания на одном месте, твое спутников все-таки собрались и отправились в путь дальше. До небольшой пещеры, ведущей прямо в Черный Предел, оставалось совсем не много, пол часа. Варлакано уже подумал, что ставить лагерь так близко было не лучшей идеи, но уже поздно о чем-то сожалеть - они, в конце концов, живы остались после ночи.
- Вилкас, ты сражался со многими людьми и мерами, ты сражался со многими тварями, обитающими в разных частях Скайрима. Не посчитай этот вопрос сомнением в твоих навыках. Как много ты сражался с фалмерами? - Трое уже восседали на конях. - Я никогда не видел живых фалмеров, лишь мертвых. Я конечно знаю о них очень многое, но боюсь те фалмеры уже давно не существуют в нашем мире. Расскажи об их слабостях и сильных сторонах. Как они ведут нападение, как они защищаются? Мне нужно только самое главное - как их побеждать. Нам стоило обсудить нашу тактику на привале, но уже нет времени на сожаления. В моем арсенале - школа Колдовства, позволяющая вызывать даэдра, на любой вкус и случай. Быстрые и ловкие, медленные и сильные, страшный маги или еще более страшные звери.

+1

19

Сон не принес облегчения. Опять врата, золотые, солнечные, которые закрываются перед его носом; он слышит песни, смех, звон оружия, аромат жаркого, но створки с зловещим лязгом смыкаются, не пропуская дальше. Пуща, тьма, вспыхивающие огоньки хищных глаз, терзающие когти, окровавленные пасти, он и охотник, и жертва, и силуэт рогатого исполина с направленным копьем. Вилкас открыл глаза в тот же миг, как его мягко коснулась пальцами волшебница, прерывая сон; над горизонтом расплавленным медным диском выплывало солнце, тяжелое, кровавое. Соратник выругался про себя, отпуская рукоять меча, которую, как ребенок, сжимал всю ночь, вытер ниточку слюны из уголка рта и убрал налипшие было пряди к влажному лбу. Новое утро. Новый бой. 
К магам, которые копошились над завтраком, соратник не присоединился, с скепсисом относясь к их еде; Тильма, прислуживающая в Йоррваскре сколько мужчина себя помнил, умела сварить наваристую кашу с шкварками, в остальных случаях Вилкас попросту питался мясом. Умывшись снегом, что бы привести себя в чувство, он как раз подсел к костру в то время, когда архимаг распекал свою волшебницу, словно ребенка зачем-то уговаривая ее завтракать. "Чудные". Отрезав кинжалом кусок мяса, он отправил его в рот, тщательно пережёвывая:
- Рагнеда, позавтракайте. Только боги знают когда мы снова сможет остановиться на привал, и насколько он будет радостным - может, и кусок в горло не полезет, а силы Вам понадобятся, - пристально рассматривая волшебницу своими стальными глазами, мужчина запил кусок мяса водой, и принялся за хлеб с сыром, под деловитое воркование магов. Он ни разу не шутил, привал, на котором искатели приключений заняты тем, что вытаскивают стрелы да бинтуют раны, редко бывает радостным, да и не особый аппетит нагуляешь, отбиваясь или удирая от врагов. В том, что они будут, и в достаточном количестве, он не сомневался. Потому ел, без спешки и смеха, может даже крайне мрачно на фоне невероятно оптимистичного Варлакано. Кто знает, может это и его последний завтрак. 
Обратные сборы прошли быстро и без лишнего волнения - скатать спальник, затоптать угли, забраться в седло. Хотя вход в жилище фалмеров был близко, если верить рассказам пострадавших крестьян, дорога заканчивалась, и впереди их ждали только занесенные снегом склоны. Соратник, не торопясь, повертел головой, хмыкнул, заметив еле еле видный блеск на севере - Белая река, а, значит, они на верном пути. 
- Как много я сражался с фалмерами?, - Вилкас с некоторым удивлением приподнял бровь в ответ на такое любопытство архимага, который ранее не демонстрировал особой охоты к ратным россказням нордлинга, - да было пару раз. В первый еле вынес ноги, во второй..., - он улыбнулся, жестко и хищно, пуская лошадь медленным шагом. 
- Фалмеры - странные противники. Они слепые, но с невероятным слухом, улавливающим любой шелест; если вас заметят, замрите, не дышите, не делайте лишних жестов. Всегда следите за потолком - эти ублюдки гнездятся под ним и любят запрыгивать сверху. Услышите странные треск и шелест - значит близко уродливые пещерные насекомые, которые заменяют фалмерам все - они их едят, с ними идут в бой, с их панциря и клешней делают оружие, и панцирь этот не просто пробить даже сталью..., - выдохнув облачко пара, соратник задумчиво прикусил губу. Эта парочка, смех, собиралась идти в подземелье, кишащее подобными тварями, и даже ничего не знала о них. "Самоуверенность магов? Недалекость? Кто знает." 
- Пусть оружие их примитивно, но они смазывают его ядами подземных насекомых; одна царапина, и вы будете медленно гореть в агонии, несколько - и без зелий или целителя ваша плоть станет их трапезой. Не надейтесь на магию, они владеют молнией и льдом, не надейтесь их перехитрить - они могут часами сидеть в засаде с отравленной стрелой, не надейтесь на милосердие - им оно не знакомо. Еще уверены, что желаете связаться с фалмерами?, - хмыкнув, Вилкас подстегнул лошадь, оставив магов несколько позади. Возможно, у них появились темы для личных бесед, в конце концов, лезть в пещеры не с разбойниками якшаться, тут вспышки огня будет определенно мало. Остаток пути он лично предпочел провести в молчании. 
   Заприметив на горизонте потрепанную временем и непогодой крепость пропавшего чужего народа, мужчина спрыгнул из коня в снег, мгновенно утонув по пояс; зима не любила чужих следов, и, даже если здесь табун фалмеров топтался несколько дней назад, то теперь везде был только сплошной белоснежный покров. "Тц... Плохо, они уже могли успеть сожрать все награбленное и готовиться к новой вылазке." Подняв сжатый кулак, Вилкас молча приказал остановиться парочке волшебников и, без лишнего геройства, придержав пальцами волосы, надел шлем на голову; стальные волчьи клыки хищно сверкнули на солнце. Нет, он совсем, отнюдь не торопился - если бы их заметил противник, уже бы засыпал тучей ядовитых стрел. Подцепив на бедро колчан с стрелами, зажав одну в зубах, а вторую положив на натянутую тетиву охотничьего лука, соратник медленно, как хищник, раздвигая заносы могучим телом, направился в сторону крепости. Воронок, верный конь, ждал на месте, обученный конюхом Вайтрана. Вилкас двигался медленно, осторожно, осматривая каждую руину, каждый валун, каждое почерневшее от мороза бревно, поворачиваясь всем корпусом, не опуская вниз лук. "Здесь... Здесь... Здесь..." Тишина. Пусто. Никаких следов. Мужчина еще раз осторожно оглянулся, стоя на самом верху занесенных снегом ступеней -  врага не было. Соратник выдохнул, с некоторым разочарованием, вернул стрелу в колчан и только после этого поднял руку, приглашая магов жестом. "Надеюсь, кто-то захватит Воронка."
- Оставим лошадей здесь, вон в тех развалинах - он кивнул в сторону черневшего рядом остова домишки, тем не менее достаточно целого, что бы побыть пристанищем для скота на денек-второй, - берите с собой все, что нужно, но ничего лишнего. Оставьте котелки и сковороды, книги, пустые склянки и все то, что будет отягощать, а, значит, может стать причиной вашей гибели.  В пещере это вам не понадобится, а если выживете, то заберете на обратном пути, - отдавая короткие указания, северянин уже во всю копошился в своем походном мешке, в самом деле выбирая только нужное - небольшой набор провианта да пара лечебных зелий; все остальное осталось в походном мешке, крепко привязанном к седлу. Оружие, лук и меч, уже были с ним. "Береги нас всех Шор." Примотав поводья к остову и засунув морду коня в мешочек с овсом (вряд ли сюда явится дикий зверь, а вот ловить потом по всей тундре скакуна мужчину совсем не радовало), да разбив наледь на кадке со льдом, благодаря богов за личную удачливость, Вилкас в последний раз смерил своих компаньонов взглядом:
- Ну что, готовы?
К темной двемерской двери он ступил первым.

+1

20

Рагнеда проснулась слишком рано для времени своего привычного пробуждения; должно быть, она провалилась в беспокойный сон слишком быстро и заснула в неудобной позе – спину ломило, а шея затекла. Варлакано тоже не спал, приняв у Соратника ночное дежурство, и воспоминание о минувшем вечере сделало утро еще менее добрым. Был весьма велик соблазн отнести все свои мрачные предположения на "показалось", ведь впереди их могло ждать испытание и без того опасное, чтобы тревожить свой и без того беспокойный разум. Но однажды такое попустительство уже научило ее не сворачивать на тропинку наивного легкомыслия: несколько лет она упорно не желала признавать за истину, что ее дочь может быть замешана в неприглядных делах и способна на неблаговидный поступок, и вот теперь Кьялла в темнице, и винила в этом Рагнеда прежде всего себя.
Вилкас все еще спал, но вскоре следовало выдвигаться, и маг взяла на себя смелость его разбудить. На лице спящего мужчины мелькали беспокойные тени, но в целом оно было расслабленным и умиротворенным; та частичка искренности, которую увидишь лишь украдкой и без приглашения. Вскоре Соратник открыл глаза, и его брови хмуро сдвинулись, закрывая ото всех его истинные мысли, чувства и страхи. Впереди ждали опасности, и Рагнеда нервничала, но ее спутники не показывали явных признаков беспокойства. Варлакано пытался накормить ее нехитрым завтраком, но у нее каждый кусок застревал в горле, стоило ей подойти к эльфу. Она выросла на его глазах, он был родной частью ее жизни, и вероятность его совсем иной сущности вызывала чувство пошатнувшейся земли под ногами: слишком много ошибок для такой короткой нордской жизни. Рагнеда с усилием проглотила завтрак, и не вмешивалась в беседу Соратника и Архимага об их общем противнике.
Речь Вилкаса, еще недавно такого постого и по-свойски близкого, колебала его интонацию в диапазоне от пренебрежения до высокомерия – для мага, не знавшего мужчину с каких-либо иных сторон, его поведение поворачивалось лишь одной гранью. "Разве быть символом Скайрима – это не труд и доблесть, а круг избранных, смотрящих на весь мир свысока? Соратники Исграмора не зазнавались в своей славе: воинская доблесть – часть жизни любого норда". Справедливо или нет, но Рагнеда сделала для себя лишь один вывод: похоже, Вилкас стал Соратником слишком рано. То, что смог преодолеть его простодушный брат, оказалось сложнее для опытного воина-стратега.
Тем не менее, к его опыту она прислушивалась. Яд – сложная работа для целителя, он не позволяет сконцентрироваться и требует поспевать за токами крови. Как бы ни была велика твоя магическая сила и глубоки знания, стоит тебе не поспеть или отвлечься – и ты помочь уже ничем не сможешь. Вот отчего уже глубоко пораженных отравой едва ли спасет целитель, и потому Рагнеда решила приберечь свою концентрацию преимущественно на это. С ней Архимаг и лучший воин – есть кому разворотить это гнездо, а кроме нее некому устранять последствия. Когда все плавно двинулись по мосту, Рагнеда заняла место между Вилкасом и Варлакано, чтобы держать в поле зрения обоих.

+1

21

Дверь от открывал очень тихо. Без скрипа оружия. Без шума. Осторожно. Это молодые дураки ломятся вперед, размахивая оружием, и умирают после первой же стрелы в глаз. Двемеры, пусть и вымерли сотни лет назад, знали свое дело - тяжеленая и массивная, дверь тем не менее легко поддалась под напором соратника; хотя, возможно, ее просто регулярно смазывали фалмеры. Вилкас одним глазом заглянул в образовавшуюся щель, в мрак, разорванный лучами солнца, готовый отпрыгнуть в любой момент - но врага не было. Только массивные каменные своды, украшенные древними двемерскими украшениями, да тишина.  Он был к этому готов, но все равно осторожничал, втягивал воздух, стараясь ощутить чужие запахи - пусть и в теле человека, но все равно его обоняние было нескольким лучше. Нет, ничего. Толкнув дверь дальше, нордлинг медленным шагом вошел внутрь, кивнул следующим за ним волшебникам:
- Можете подсветить? Вспышка, вторая, несколько светящихся шаров-светляков вспыхнули в руках Рагнеды, зависнув над головами мужчин и девушки. Вилкас хмыкнул, щурясь от искусственного яркого света, удобнее перехватил рукоять меча. "Удобно." Будь он сам, пришлось бы меч тянуть в одной руке, а факел в другой, не то что бы это составило для него определенную сложность, но все же польза от магов хотя бы сейчас была. А как будет дальше он посмотрит.
   Двемерские руины впечатляли, не смотря на некоторую обветшалость и заброшенность, не смотря на то что Вилкас не впервые видел их в своей жизни. Ровные, как лезвие меча, колоны, сводные каменные потолки, вкрапления двемерского метала-украшений, будто влитые в стены, узоры, ломанными линиями стекающие на ровный пол. Да, хватило и следов обитания человека, видимо, раньше здесь часто селились разбойники - сломанные сгнившие стулья, разбитая посуда, грязные лохмотья спальников и одежды, и, естественно, кости. Человеческие кости. Целая груда костей, пробитых грудных клеток, оскалившихся черепов, сваленная в угол. Ему не жаль было этих несчастных дураков, которые пытались устроить здесь разбойничье гнездо что бы грабить окрестные села, нет, но он находил мерзким такой ужасный конец - слишком очевидными были следы на костях, подмеченные его зорким глазом. "Шоровы кости, их съели эти ублюдки." Он скрипнул зубами, зловеще, кивнул волшебникам в сторону костей, подчеркивая сказанные за завтраком слова - вот и вся пощада фалмеров. Ни золото, ни положение, ни даже животные утехи им не интересны, нет, в их глазах ты только еда; как бы не распекались некоторые эльфийские ученые, что фалмеров, дескать, можно вернуть к миру, но Вилкас отлично знал - они просто уродливые животные. Которых следовало без жалости уничтожать. Мужчина сплюнул и продолжил свой путь.
   Осторожно ступая по широким туннелям двемерской крепости, глубже погружаясь в ее недра. Не смотря на зимнюю стужу снаружи, внутри было весьма тепло, что бы чувствовать себя комфортно, не удивительно, что фалмеры обитали именно здесь. Волшебный шарик над головой вспыхнул и исчез, но вокруг лился теплый свет от светильников двемеров, вращались и шумели древние механизмы, работающие даже после ухода своих создателей и до тех пор, пока камни не сотрутся в пыль. Изредка то в одном, то во втором месте из желтых труб вырывалась струя пара с шипением, он же клубился внизу, не редко охватывая ноги соратники по самые голени. Вилкас не торопился, каждый камень мог быть нажимной пластины ловушки, каждая стена могла выплюнуть поток пламени или ощетиниться острыми кольями, Вилкас молчал, не желая слишком обращать внимание на их троицу. Будь с ним Охотница, он с удовольствием отправил бы ее вперед, как лучшего следопыта всего Севера, но, увы, приходилось все делать самому - особенно убивать. 
    Фалмер, на которого они наткнулись, не выскочил неожиданно из-за угла, не спрыгнул из потолка. Нет, он бледной уродливой тенью замер под двемерским светильником в конце широкой залы, заинтересовано поворачивая голову на шум троицы; в тощих лапах зажат кривой лук, рядом, на полу, недоеденный жаренный злокрыс. "Дерьмо." Вилкас поднял кулак, призывая своих спутников остановиться, замер статуей, прикидывая расстояние до него и осматриваясь в поисках других эльфов; впрочем, на размышление ему все равно много времени не дали. Соратник даже не знал, кто удивился больше, он или фалмер, но возле норда с свистом пролетели ледяные снаряды, разрывая грудь уродцу. Не было времени выяснять, кто решил высунуться впереди Вилкаса, фалмер захрипел, гортанно, громко, и своды зала ответили ему клекотом. Мерзкое племя, облюбовавшее руины, посыпалось со всех сторон. "Дерьмо!"
- Победа или Совнгард!, - первого фалмера, который сиганул сверху, он сбил еще в прыжке, одним ударом отхватив уродливую голову, второго, который кубарем скатился на встречу по ступеням, ударом эфеса сбил с ног и пригвоздил к полу; сталь неприятно зазвенела об камень. Стрелы то и дело отскакивали от доспехов с противным звуком, фалмеры, слепые от природы и ярости, бросались на него без тени страха. Удар за  ударом они визжали в атаке, без брони, уродливые, кривые, но на удивление сильные, не желая просто умирать, соратнику приходилось вертеться юлой, отражая их беспорядочные удары; отсутствие слаженности и мастерства они отлично компенсировали злобой и количеством. Размахивая двуручным мечом, как тростинкой, Вилкас яростно отбивался, с хрустом ломая их хитиновые щиты и оружие, с рыком отсекая конечности и головы, под грохот заклинаний и рев волшебных тварей. Он не видел, как сражались волшебники, да и не до них было, залитый темной густой кровью, мужчина дрался как зверь против таких же зверей. Выпад!, и фалмер харкает кровью, хватаясь за распоротую грудь. Взмах!, и очередная уродливая слепая голова летит на пол, и с разрубленной шеи фонтаном бьет кровь. Рывок!, и отброшенный ударом ублюдок падает на каменный пол, что бы окрасить ее в красный. Сражение закончилось так же быстро, как и началось, но не ярость соратника - как только последний с фалмеров упал, сраженный в спину волшебной молнией, Вилкас с рыком развернулся к магам, сдерживая желание и их огреть мечом:
- Это что, обливион вас подери, было?!, - на языке вертелись и более грязные выражения, но нордлинг слишком себя уважал, что бы ругаться ими в слух, при всем желании.
- В следующий раз, если вдруг кому-то зачешутся шаловливые ладошки сколдовать заклинание, сотворить чудо или еще что-то подобное, будьте так добры, без!, меня!, - он сплюнул в сердцах, взмахнул мечом, стряхивая с него капельки крови. Естественно, уважаемые маги попросту решили, что он здесь не главный, что они тоже не пальцем деланы и, собственно, подчиняться кулаку какого-то вояки - дурной тон. Соратник ткнул носком сапога обгоревшего фалмера, который теперь вызывал еще больше отвращения, мысленно проклиная магов; дело было не в затронутой гордости воителя, а в банальном как мир понимании - нельзя вот так просто бросаться в бой, сейчас им свезло, но если бы фалмеров было больше? 
- Раненых нет? Вот и хорошо. Идемте, время не ждет, - еще раз фыркнув, Вилкас все тем же осторожным, но уже быстрым шагом, направился дальше по проходу. 
   Возможно, им покровительствовали боги, возможно, просто повезло, но в остальных залах нигде не было фалмеров, хотя после шума драки они должны были сбежаться. Соратник осматривал их каждый за каждым, игнорируя под час покашливание волшебников или их ворчание. Он не хотел и не желал с ними общаться, не столько с вредности, сколько из-за четкого понимания - они не были частью его стаи. Отойдя после сражения, северянин понимал глупость своих обвинений, но хотел быстрее закончить свою работу и распрощаться. Зал сменялся залом, проход - проходом, каждый заполненный двемерскими чудесами, но ни одно не вызывало в его холодном воинственном сердце отклика: ни механизмы-пауки (которые имели глупость на них напасть), ни все еще работающие машины, ни даже обломки древнего оружия, к которому Вилкас всегда питал слабость. Если что и резало ему глаза, то только следы фалмеров, ошметки их пищи, остатки их деятельности, кости и где истлевшая, а где и почти целая человеческая одежда. Возможно поэтому он тяжело, но довольно выдохнул, когда их крохотный отряд уперся в тесную комнатушку с рычагом посередине и зубчатыми колесами по периметру. Он обернулся к магам, впервые за десятки минут молчания, сверля их стальными холодными глазами:
- Это спуск с Ральдбтхара в Черный Предел, а, значит, на этом мы прощаемся. После того, как вы спуститесь, я намертво заблокирую зубья парой двемерских балок; возможно фалмеры и прокопают когда-то выход наружу, но явно не в этом столетии. Я слышал, что есть еще несколько выходов из подземного королевства, так что, найдя своего пропавшего друга, вы сможете выбраться - а близлежащие деревни Истмарка будут в безопасности.

+1

22

После завывающего ветра и колючего холода подземелье встретило их обволакивающей тишиной и теплом, отчего пальцы сами тянулись к застежкам верхней одежды. Рагнеда откинула припорошенный снегом капюшон и расстегнула ворот; маг шла молча, в такт движениям Вилкаса, и лишь призвала магический огонь, чтобы осветить дорогу. Двемерские руины всегда вызывали у нее двоякие чувства, отчего подобные экспедиции  давались ей непросто. Путники во все глаза оглядывались по сторонам, жадно выхватывая все детали, выискивая  самые приглядные углы руин, все еще хранивших безупречную геометрическую строгость, но во взгляде Вилкаса была лишь настороженность. Соратник смотрел на давящие своды древних чертогов и пытался усмотреть там опасность, затаившуюся в глубоких тенях. Он прислушивался к мерным звукам непостижимого происхождения, но стремился уловить в них лишь приближение врага, а не отзвуки все еще работавших механизмов, покинутых своими создателями. Его взгляд бесстрастно пропускал все следы былой цивилизации, не выражая ни малейшего интереса, и Рагнеде это было странно. Кажое его движение было отточено, каждый шаг выверен, но она никогда не понимала это равнодушие воителей и их нежелание постичь саму суть и смысл опасности, которую они так успешно преодолевают. Разве жажда превосходства на поле брани не призывает изучить свое препятствие, докопаться до его тайн и вынуть самое нутро сокрытого знания, превратившего груду камня и металла в опаснейшую ловушку? Рагнеду охватила волнительная дрожь. Соприкосновение со свидетельством самой древности здесь было иное, чем в забытых курганах и затерянных храмах тотемных животных. Двемерские руины не были следствием культа или же отголоском суеверного обычая, а являли собой торжество рассудка, поныне прочими народами не постигнутого, прогресса, до которого так и не подобрался ни один светлый разум в Нирне – курганы тешили гордость превосходством современности, чертоги же двемеров смеялись над ней своей непостижимостью, уличая всю ученость в бесполезности.  Кому понравится извечное свидетельство тщетности самой твоей жизни – и Рагнеде тоже не нравилось. Потому она продолжала путь в тишине,  но ни приглушенные шаги, ни выбранный путь опытного следопыта не смогли бы обвести их от всех агрессивных тварей. Соратник притормозил и всмотрелся вдаль; следуя за его взглядом, она тоже увидела его – сгорбленное, изувеченное и одичавшее создание замерло с луком, уловив в тишине их шаги. Бледные руки с крючковатыми пальцами, казалось, уже потянулись к оружию, а голова озиралась вокруг, но видно было плохо, лишь общий силуэт просматривался уязвимой мишенью. Маг напряглась, всматриваясь во мрак, и казалось, еще мгновение – и тварь огласит руины призывным криком, на который сбегутся полчища сородичей. Легко ли будет уйти незамеченными трем путникам, груженным поклажей, один из которых облачен в тяжелый доспех? Слух фалмеров почти безупречен, стоило ли надеяться, что он оглохнет, едва отвернется в другую сторону? Мысли пролетели слишком быстро, уступая в скорости лишь ледяному копью, вонзившемуся в грудь твари. Казалось, опасность миновала, но уродец издал громкий крик – видимо, выставленный лук не дал ему умереть быстрее, чем его вопль достиг десятков других ушей.  Порыв обернулся досадной ошибкой.
Вилкас обнажил меч, и в то же мгновение за спинами сбегавшихся в отдалении фалмеров заискрил всполох призывного заклинания Варлакано. Не успев отскочить, они рухнули от мощных ударов меча маркиназа. На мгновение яркая вспышка огненного шара осветила все изгибы сводов, и подпаленные скудные одежды кучки фалмеров побудили тех ретироваться, чтоб выждать затем более удачного момента; те же твари, которые сумели подобраться близко, уже лежали под ногами, сраженные Соратником. Вопреки всему, в этот раз им повезло.
- Это что, обливион вас подери, было?! – ответом гневному возгласу было лишь молчание; несмотря на то, что в словах Соратника проглядывалась истина, его плевки под ноги Архимагу вызвали у Рагнеды желание подпалить меховую оторочку воиского доспеха, но этот всплеск импульсивной натуры не вылился наружу даже каплей.
- Чем меньше фалмеров, тем безопаснее обратный путь, - это было единственное, что она нашлась сказать, и в свете недавних событий такое изречение звучало издевкой, но воин, казалось, их уже не слушал. В пыльной комнате перед небольшой нишей подъемного устройства он сухо попрощался.
- …После того, как вы спуститесь, я намертво заблокирую зубья парой двемерских балок; возможно фалмеры и прокопают когда-то выход наружу, но явно не в этом столетии. Я слышал, что есть еще несколько выходов из подземного королевства, так что, найдя своего пропавшего друга, вы сможете выбраться - а близлежащие деревни Истмарка будут в безопасности.
- Ну уж нет! – Рагнеда выступила вперед, уперев свой взгляд в решительное лицо, сдвинутые брови и поджатые губы воина, возвышавшегося над ней , как непоколебимая статуя. Если бы не колючий взгляд и отчужденность, она бы назвала его по-нордски красивым, но сейчас в ней полыхало возмущение. – Мы заблокируем это устройство сами, на обратной дороге. Этот механизм работал здесь столько лет, поработает еще пару дней. Я не собираюсь блуждать по всем прилегающим двемерским городам в поисках пути на поверхность, когда он под боком.
- Рагнеда, не спорь, - голос Варлакано был мягок, но в тоне ощущалась его привычная уверенность. – Соратник прав, и он явился сюда именно за этим. Нам нет нужды возвращаться, наш путь лежит вперед.
- Я не дам тут нас похоро… - волшебница смолкла на полуслове, когда эльф шагнул на небольшую плиту в нише.
- Мой старый друг пребывает здесь уже давно. Сложнее будет убедить его покинуть это место, чем сделать это. Спустимся по одному – механизму уже немало лет, кто знает, как он выдержит вес обоих.
Маг спорить не стала, но внутри растеклось гадливое ощущение, что они добровольно шагнули в западню, и впервые за долгое время она сама желала советов, а не раздавала их сопровождавшим ученикам. Едва лифт опустился, и Архимаг скрылся из виду, ее заставил вздрогнуть резкий скрип: зубчатые колеса устройства остановились, а рычаг замер в неподвижном положении.
- Что это такое? – Рагнеда ухватилась за металлическую рукоять, но казалось, было проще сдвинуть с места каменную колонну; маг едва смогла совладеть с охватившей ее паникой. – Мастер! – громкий вскрик остался без ответа, и Рагнеда нервно убрала прилипшую рыжую прядь с лица, спешно озираясь по сторонам.
- Здесь есть другой вход? – не дожидаясь ответа, она жадно впилась взглядом в огонек, осветивший грань между реальным и непознанным, рожденный слабым потоком ясновидения. Сгусток света выскользнул с помещения и скрылся за углом.
- Туда! – Рагнеда подхватила сумку, но порывистый шаг к выходу оборвался. Она не сможет в одиночку пройти через полчища фалмеров, двемерские ловушки и лабиринт развалин, и даже с компаньоном риск чрезмерно велик, но двое могущественных эльфов стоили того, чтобы попытаться.
- Соратник, - голос волшебницы звучал сдержанно, а слова чеканились, как шаги почетного караула. – Я предлагаю тебе контракт. Цель – поиск и сопровождение на поверхность моих коллег в целости и сохранности. Методы выбираешь сам. Задатка при себе у меня нет - я не утяжеляю и без того немалую поклажу кулем с сотнями монет, но как только мы выберемся наружу и доберемся до первого селения, ты получишь свою награду сполна.

+1

23

На пререкание и возмущение волшебников Вилкас совсем не среагировал, вполне осознавая кто сейчас контролирует ситуацию. Он мог просто сесть, достать бутылку, кусок мяса и ждать, он, в отличие от них, никуда не торопился и никого спасать не собирался - все, кто мог создать ему какие-либо проблемы, были мертвы. В конце концов, магам все равно придется или спускаться на этом подъемнике вместе, или искать другой, а, значит, он сможет его заблокировать и вернуться за своими деньгами в Виндехльм, прихватив в знак доказательства фалмерскую уродливую голову - наверное поэтому невозмутимо стоял камнем под пламенным от негодования взглядом рыжей, разве что по привычке хмурил брови да поджимал губы. В другой момент и в более теплой обстановке он может быть и полюбовался этой женщиной, уверенной и привлекательной, но сейчас она вызывала только желание пинком сбросить ее вниз побыстрее. "Шоровы кости, она мне предлагает неделю их караулить, пока они будут внизу шастать?" Выручил, как не странно, ее же руководитель, внезапно проявив крайнее благоразумие; оставалось только согласиться с ним и его разумными словами:
- Да, верно, чертовы гномы накопали достаточно выходов на поверхность, найдете другой, - Вилкас едва старался не демонстрировать, что его порядком утомила сама компания волшебников, как и их общие прения. Он был даже чрезмерно рад, что сейчас эта компания скроется во всех смыслах, и, когда уважаемый Варлакано смело шагнул вперед, едва удержал желание подтолкнуть к нему еще и Рагнеду - уж если фалмеры ездили на подъемнике, то уж точно не по одному. И, после ну очень красноречивого скрипа механизма, тут же пожалел об этом. "Приехали. Обливион вас подери..." 
- Ну вот, и стопорить механизм не надо..., - он задумчиво лицезрел, как волшебница вцепилась в рукоять, как с яростью гончей рванула вперед, заметалась в мыслях и действиях. Нет, ситуация малоприятная, он даже сочувствовал женщине, оставшейся без руководства. Впрочем, и на ее командный окрик соратник никак не среагировал, не мальчик-студент на побегушках, нет, спокойно поднял на нее взгляд; пульсирующая жилка на шее и растерянность в глазах были очаровательны, как бы отчетливо не чеканила она слова. "Значит, теперь контракт?" Естественно, он вполне мог отказать, его целью было не исполнение просьб прекрасных волшебниц и спасение мудрых чародеев, да и не дети они были, чтобы за себя не постоять, но вот... Вилкас умел отказывать в помощи, но не любил отталкивать протянутую руку - он все же был не просто жадным к деньгам наемником. 
- Триста септимов, если ты не оцениваешь свою жизнь, как и своих меров, дешевле, и полная компенсация потраченных мною зелий, - Вилкас не торговался, он просто выставил цену своих услуг. Да, месячный доход обычного жителя, но дешевле лезть в подземелье, кишащее фалмерами, как дворняга блохами, он не собирался; тем более что вряд ли они станут возвращаться обратно в город, а, значит, придется путешествовать с теми запасами, которые он прихватил ранее.
- Надеюсь, ваш архимаг сможет о себе позаботиться и не растеряет все съестное. И, секунду, - еще раз покосившись на лифт, Вилкас со вздохом отложил меч и направился в сторону ближайшего двермеского металлолома. Нордлинг не был знаком с действием механизмов подземных эльфов, но был достаточно совестлив, чтобы оставлять все как есть - вдруг поломка пустячная. "Исмир!..." Жилы на его бычьей шее вздулись, он сжал зубы, осторожно поднимая массивную металлическую балку, которую хорошо если три фалмера смогут сдвинуть с места, медленным шагом донес ее до механизма и с шумным рыком опустил на зубчатые колеса - порядок! Естественно, если вдруг кто-то когда-то постарается подняться снизу, он окажется в ловушке, но самого соратника это отнюдь не волновало - если слишком слаб, нечего совсем к фалмерам лезть. 
- Идем. Другого подъемника все равно нет, - мужчина вздохнул, прекрасно понимая, что теперь ему придется тащиться с магичкой по мерзлым скалам, а не вернуться в теплый Вайтран, подхватил отложенный меч и направился обратно - на выход.
 
  Мир встретил их, к счастью, солнечной морозной погодой и довольными фырками лошадей, чему был бы крайне рад нордлинг, не будь его голова занята новой проблемой. Провианта у них едва хватит, с учетом прихватившего сумки волшебницы Варлакано, на неделю (хотя Вилкас откровенно сомневался, что эта высохшая жердь питался более чем яблоком в день), питья - тоже, е еще сложности оставались как с питанием для лошадей, так и самым нахождением возможного подъемника в Черный Предел. Возвращаться в Виндхельм так же бессмысленно, они больше времени потратят на еду туда-обратно да поиски проводника, а, значит, остается только один выход. Соратник подтянул подпругу лошади и повернулся к своей навязанной самым обливионом спутнице: 
-  Через пару часов начнет смеркаться, солнце уже катится к западу. Здесь, есть небольшая деревушка, охотники, бродяги... Заночуем там, купим провизию, - Вилкас оценивающе скользнул взглядом по фигуре женщины, будто прикидывая, сколько на нее придется потратиться, - и разузнаем, есть ли в близи еще двемерские руины. Идет?, - он знал, что получит кивок в ответ. В конце концов, пока они шлялись по двемерским руинам, прошло пару часов, а зимний день очень короткий, и вряд ли волшебница захотела бы еще раз провести ночь в снегу. Он помог ей запрыгнуть в седло, забрался сам следом, кутаясь в плотный теплый плащ - путь до деревни был очень неблизкий. 

   Деревней крохотное поселение было назвать с натяжкой и, пожалуй, таковой титул она носила только благодаря покосившейся таверне, отличавшейся от остальных домиков разве что вывеской, настолько обветренной и темной, что он даже не мог разобрать название. Вилкас останавливался здесь пару раз, охотясь на диких зверей или преследуя бежавшего в горы преступника, и каждый раз удивлялся, что деревня все еще существует - ни драконы, ни гражданская война, ничто не затронуло поселение. Оно было выше всего - и политики, и дрязг, и чудовищ, одни лишь охотники от малого до старого. Его знали, потому если местные сорванцы и бросились следом за его лошадью, то более зрелые северяне разве что молчаливо кивали головой - гордые горные охотники не спустятся до крестьянского расшкаркивания пусть даже и перед известным на все королевство соратником. Такие же молчаливые и суровые женщины смотрели ему в след, уперев потемневшие от труда и холода руки в боки, под блеяние редкой козы - здесь выживали за счет охоты и проводников. Хозяин таверны встретил их на крыльце, седой от старости и темный, как дуб, потирая длинную бороду.
- Исмир с вами, путешественнки.
- И тебе здоровья, старик.
- Надолго? 
- На ночь, - Вилкас устало сполз с седла, если и сдерживая стон облегчения, то только из-за близости Рагнеды; он не умел и не любил ездить, и полдня в седле, пока они пробивались сквозь наметы к деревне, были тяжестью даже для его крепкого тела. Вручив поводья подбежавшему юнцу, одному из многочисленных внуков, он закинул мешок за плечо и взял меч в подмышку. 
- Все комнаты заняты, тан Белого Берега охотится на снежных саблезубов со свитой, - старик кивнул в сторону приоткрытой двери, с которой лились свет, смех и музыка. 
- Я заночую в конюшне, а благородной деве, думаю, кто-то с хускарлов и уступит место, - соратник тяжело выдохнул, мысленно проклиная всех даэдра, поднимаясь по старым скрипучим ступенькам. Ему нравилось слышать свое имя в песнях скальдов, знать что его доблесть известна от заснеженных просторов Винтерхолда до темных лесов Фолкрита, но вот обратной стороной его славы была полнейшая невозможность побыть наедине в любых людных местах, потому и пришлось оставить все мысли о спокойном молчаливом вечере.
- Огого, да сам Вилкас пожаловал! Прошу, прошу!, - мужчина улыбнулся десятку глаз, сдержанно и несколько натянуто, в ответ на дружелюбие самого разодетого с нордлингов, которые в разных, зачастую пьяно-живописных позах, примостились вокруг колченогих столов. Тан, рослый и плечистый северянин с смешно завитой в две косички бородой уже раскатисто раздавал команды, лично совал ему рожок в руки с мёдом, более горделиво кланялся зашедшей следом Рагнеде. Юный, не по-нордски смазливый и тощий бард затянул песню, вьюном проскальзывая к волшебнице, но смысл песни сам мужчина уже не улавливал под градом вопросов, тостов, жестов, звона посуды и панибратства. "Дерьмо. Вот так влип."   
- По делам, соратник?
- Я вот слышал о вашем воинстве...
- Ты пей, пей, медовуха отменная, Хоннинга, не местное пойло!
- Помню, сам когда-то был воителем, а потом встретил Хельгу...
- … и вот я его вот так, и вот сюда, и мечом его, мечом!
Вилкас отпил, мед в самом деле был чудесен. Как и жаркое, которое ему сунули прям на вилке.
- … собрались поохотиться на саблезубов, вот где риск, не вшивых волчар гонять, хе-хе-хе. 
- … говорят, главная среди вас баба, сильная такая, мол, великана как-то голыми руками задушила...
- … косулю я сам подстрелил утром, хороша, да?
-… трое теперь, четвертым с пузом ходит. Ульфгар, засранец мелкий, задира задирой, весь в меня...
- … и значит их еще двое остались, а по глазам уже вижу - зассали!
Он повернулся, высматривая Рагнеду; вокруг нее продолжал виться юный бард, сверкая бретонскими зелеными зёнками, терзая струны арфы и обещая рассветы с туманами. 
-… айда с нами! Не пожалеешь, кого поймаешь с кошек, та шкура твоя!
-… сынишка есть у меня, все вами болен, говорит, "хочу как Вилкас быть", может возьмешь к себе в ученики, а?
-… с тех пор как Черный Вереск, гори она в бездне, вздернули, и Ульфрик отдал медоварню серым, я тот мёд покупать перестал. Говорят, данмеры яд в них какой-то ведьминский вливают, их брату ничего, а нашему смерть.
-… любому человеку надо остепениться, обзавестись семьей, детьми. Хотя у вас, соратников, все наоборот...
-… вот так и прозвали меня Флоки Молниеносный Клинок, хех, только я этим ни разу не хвастаюсь.
Соратник вздохнул. Нет, это во многом напоминало попойки в Йоррваскре, особенно с тех пор, как к ним привалили толпы молодняка, да и к подобному нордскому радушию он привык. Просто после сегодняшнего боя ему хотелось сбросить доспехи и растянуться на кровати, а не праздновать и куролесить. "Шорровы кости..." Он выпил очередной рожок с медовухой, закусил очередным куском жаркого, завел руку назад, стараясь нащупать свой двуручник, и вместо этого впившись пальцами в женское упругое бедро. Рагнеда неизвестно как оказалась рядом, он повернулся как раз вовремя, чтобы оказаться плотную, лицом к лицу - виноват был юный песенник или же выпитый мёд, но глаза девушки неестественно блестели, а сжатые обычно губы сейчас соблазнительно припухли. Таверна вертелась вокруг калейдоскопом лиц и света, все вопросы и фразы, смех и тосты, которыми засыпали соратника, слились в один монотонный шум, нахлынувший на него каскадом. "Хватит..." Он встал, несколько нетвердо, надеясь, что его постыдное шатание не заметит никто с присутствующих, мягко увернулся от объятий порядком выпившего тана, переступил через чье-то тело, выскользнул на улицу под грохот песни за спиной. Мороз мгновенно, до дрожи впился бесчисленными ледяными клыками в кожу, в покрытое испариной тело, но и весь хмель тут же выветрился, оставив только обычную усталость после непростого дня. Несмотря на шум в таверне, деревушка уже спала, и редкая псина начинала лаять то ли на мороз, то ли на свою скучную собачью жизнь, Вилкас растянулся на лавке да закутался в плащ, рассматривая распростертый, будто на ладони, Истмарк, и играющее яркими огнями небо. Богач, бедняк, любой мог поднять свой взгляд ночью и наслаждаться искристыми красками северного пламени, и, вытянув вперед ноги, северянин просто смотрел на них. Это завтра будут сражения, испытания, подвиги, а сейчас он мог себе позволить просто сидеть и рассматривать звезды. Где-то там был Совнгард, желанный и далекий, и Старик, сидя за столом, травил байки героям прошлого. "Увидимся ли мы еще раз, Кодлак?" Старая песня, быть или не быть, которую он не мог решить уже какой год после смерти старого Предвестника. 
- Не замерз, соратник?, - волшебница примостилась рядом, он так погрузился в мысли, что не заметил ее появление, как и врученную ему бутылку с медовухой. 
- Я думал, тебя все еще охмуряет мальчишка бард, - он улыбнулся, прикладываясь к напитку, хмельному и крепкому. В конце концов, он ничего не имел против компании этой смелой женщины, пусть и чародейки, которая не побоялась как последовать за своим эльфом в руины, так и высказывать свое мнение Вилкасу; он умел уважать смелость и решительность в любых их формах и проявлениях. Да и почему не поболтать, когда язык развязан мёдом, и спать еще совсем не охота? 
- Скажи, Рагнеда, почему ты стала волшебником?, - он повернулся лицом к спутнице, рассматривая ее покрасневшее от мороза и напитков лицо.

+1

24

Рагнеде было прекрасно известно, что скорее все реки Скайрима потекут вспять, чем Соратники достанут мечи из ножен за бесплатно, а при скудном предложении они и вовсе не соизволят оторваться от бутыли с медом. Но все же озвученная стоимость услуг тронула ее лицо тенью смятения – к счастью, Вилкасом не замеченной. У нее попросту не было столько денег – ни при себе, ни в котомке комнаты в Виндхельме. Разве что доблестный воин соизволит доехать с ней до Винтерхолда и наберется терпения ждать, пока она добьется права запустить быстрые пальцы в ларец с септимами, ведь там расписана наперед каждая монета. Но Рагнеда лишь молча кивнула, принимая предложение. Разве был у нее выход? Нет, как и времени – и у Архимага оно истекало так же быстро. Она не смогла бы добраться до двух ученых меров в одиночку, равно как и предоставить их своей судьбе. Волшебница никогда не была настолько близка с Варлакано, но он был их предводитель, за которым следует идти до конца, ведь даже у изворотливых умом волшебников был свой кодекс чести. Но в глубине ее беспокойной ныне души таилась и иная причина, более личная: юная девушка, томящаяся в темнице порочного Рифтена. Варлакано был первым за многие годы Архимагом, который сумел наладить твердые отношения с короной и поднять Коллегию со дна народного презрения. И только у него хватает веса и положения обращаться к Верховному королю с прошением о помиловании узников. И только у него есть шанс рассчитывать на положительный исход.
Рагнеда устремилась вслед за Вилкасом наружу; ноги увязли в глубоких сугробах, но в душе была уверенность и умиротворение от его присутствия, дарящие ей надежду на успех. Пока он рядом, можно более не опасаться за свою жизнь и сосредоточиться на поисках, что до оплаты… Волшебница предпочла пока об этом не думать. В конце концов, за свое спасение пусть ему платит Синдерион.
Путь до ближайшего поселения пролегал через заснеженные горы, и порывистый ветер, обжигавший их лица, чуть охладил ее воодушевление и принес с собой усталость. Поясная сумка – единственное, что у нее остлось при себе и не исчезло вместе с Варлакано, - позволяла путешествовать налегке, но стоило им зайти в таверну, как она поспешила припрятать свой посох под лавкой: не стоило будоражить разгоряченных медом воинов размышлениями о магии и привлекать внимание к своей персоне. Но опасения, должно быть, оказались излишни. Масштабное застолье поглотило в своей пучине утомленного Соратника, и со всех сторон полилось безобидное бахвальство, восторженные крики и застольные речи. Жажда славы, древнейшая страсть нордов, засилала глаза всем вокруг, но все же стоило ей ступить на порог, как от этого воинского роя отделился бард, привлеченный единственной в заведении женщиной без массивного доспеха. Совсем юный бретон, ладный лицом с короткой бородкой, затянул красивую лиричную песню, обратив на нее взгляд зеленых глаз, из-за которых, вероятно, наплакалась не одна девица. Расшитая рубаха под овечьим тулупом, тонкие пальцы, скользящие по струнам лютни – в Коллегии таких смазливых юношей было немало, а потому взгляд волшебницы рассеянно скользнул по нему, не зацепившись ни за одну примечательную черту, коими был так щедро одарен красивый парень. Бард, уставший от воспевания подвигов героев, все пел ей о любви, а Рагнеда энергично жевала куриную ножку. Мало кто из тех, кто магией не одарен, задумывается, как много жизненной энергии требуют заклинания, и какой голод порой может мучить после пары напряженных поединков. Волшебница угостилась со стола немаленьким куском кабана, зажаренного на вертеле, бард же умудрялся ловко подсовывать ей один кубок за другим, и от его песен, меда и тепла очага Рагнеда блаженно расслабилась, изрядно захмелев. Она прикрыла глаза с довольной улыбкой, которая, впрочем, исчезла, когда она почувствовала чью-то наглую руку, скользнувшую по талии выше к груди. Один короткий тычок под дых – и лирическая песня резко прервалась, а бард поспешил ретироваться.
Среди общего гомона Рагнеда принялась искать глазами Вилкаса, тщательно пережевывая сладкий рулет. Соратник, утомленный путешествием и всеобщим вниманием, устало вкушал свой мед под льющиеся со всех сторон байки и был похож на застигнутого стражей беглеца – та же обреченность и желание исчезнуть. Волшебница соскользнула с лавки и подсела за его стол, привлеченная пирогом со снежноягодником и общим весельем, но воин ее заметил далеко не сразу, лишь когда вместо привычной рукояти меча его рука уткнулась в ее ногу и тут же отдернулась. Этот жест, такой случайный и невинный, заставил ее улыбнуться, и едва Вилкас поспешил оставить назойливую компанию тана, она последовала за ним на улицу, вдыхая полной грудью морозный свежий воздух.
- Не замерз, Соратник? - она протянула ему бутылку с медом и присела рядом, засмотревшись на его расслабленную улыбку, первую за все время их путешествия, обращенную к ней, равно как и взгляд, лишившийся привычной колючести. Из-за панциря высокомерия и самолюбования мелькнула тайна скрытной души, неизвестной никому из тех, кто превозносит подвиги Соратников. Его лицо, чуть обветренное и уже изрядно заросшее щетиной, казалось открытым и по-своему мягким, но эта мягкость не имела ничего общего с утонченностью юношей Коллегии или со следами пытливого разума зрелых магов. Он будил в ней любопытство, уже знакомое ей прежде.
- Скажи, Рагнеда, почему ты стала волшебником? – его вопрос заставил ее улыбнуться вновь, и женщина перехватила из его рук бутылку, сделав пару глотков.
- Потому что я родилась с этим даром и была обучена им пользоваться с юных лет, - Рагнеда вернула мед, коснувшись его пальцев своими и чуть задержав их. Нарочитый жест не  заставил ее щеки вспыхнуть в смущении – это чувство давно осталось позади в беспечной юности, сейчас же ей просто захотелось его коснуться, без тени кокетства.
- Когда человек обучен делать отличные башмаки, он становится сапожником. Когда его рука тверда, а воля сильна, он берется за меч, а если дух его высок, он служит богам. Посади жреца шить сапоги, дай сапожнику в руки секиру – они никогда не сравнятся с мастерами своего дела. Каждый должен быть на своем месте и следовать своим способностям, и иногда этот путь предначертан с детства.
Легкий хмель кружил снег в ее глазах с лихвой доброго ветра, но своего собеседника она видела ясно и четко. Мед согревал изнутри, даря раскованность и непринужденность, смывая настороженность отстраненность.
- Я выросла в Вайтране и видела вас с братом в Йоррваскре еще совсем юнцами. Ты же тоже пришел к Соратникам не испытанным воином в поисках еще большей славы?

+1

25

Рассматривая эту сильную, независимую, уверенную в себе и своих силах женщину, которая не боялась пререкаться даже с ним, Вилкас меньше всего ожидал ответ "потому что так легли звезды"; странный простецкий фатализм, звучащий в ее словах, вызвал у мужчины легкую улыбку:
- А я уж было думал, что вы выступили наперекор мнению закостенелой в своем суеверии родни, бежали с одним лишь томиком книг босиком по снегу на встречу своей мечте..., - он смеялся, но без какой-либо насмешки, скорее добродушно. Много раз соратник слышал подобные истории от залетных магов в тавернах Вайтрана, и относился к ним с достаточным духом скептицизма; послушать их, так каждого волшебника в нордских семьях по голове книгами били за чтение, пороли за каждое выученное при свете лучины заклинание, а к магии относились не просто с суеверием, а сразу за вила хватались. Впрочем, от смеха его несколько отвлекли пальцы волшебницы на своих, задержавшиеся больше, чем было необходимо для передачи бутылки с напитком. И глаза, огромные и влажные, ничуть не растерявшие блеска, подмеченного еще в таверне. Будь Вилкас робким невинным вьюношей, он бы мгновенно залился краской, одернул руку, что-то смущенно залепетал, но - нет, всего лишь вежливо придержал пальцы волшебницы своими. "Кажется, хмель не только мне вскружил голову." Он часто видел подобные липкие взгляды, особенно когда без рубашки тренировался на площадке Йоррваскра, Предвестник едва успевала отгонять подсматривающих девиц, но, как и с ответом Рагнеды, несколько не ожидал подобного от нее - не маленькая же девочка повестись на его мужественный профиль и харизму воителя, особенно после некоторых перепалок в двемерских руинах. Впрочем, Вилкас солгал бы, начни отрицать как ему неприятно ее внимание, пусть даже разогретое выпитой медовухой - спиртное растапливало и его лёд сдержанности и самоуверенности, а Рагнеда была более чем привлекательной по его не самым низким меркам. 
- Как я попал в Соратники?, - он задумчиво прикусил губу, все еще всматриваясь в серые глаза женщины, томные и темные, медленно убирая свои пальцы от ее. 
- Когда я был еще крохотным ребенком, моих родителей убили некроманты, навечно привив мне нелюбовь к магии и ее последователям. Меня и брата спас обычный северный воитель, вырастил, а потом отдал на попечение своему старому другу Кодлаку, - Вилкас замолчал, прикладываясь к уже порядком опустевшей бутылке, медленными глотками поглощая медовуху. Он не испытывал никакой глубокой грусти по детству и убитым родителям, в конце концов, на более трезвую голову, соратник вполне осознавал - если бы не чудовищная трагедия тогда, он всю жизнь прожил бы простым малоизвестным крестьянином, сейчас уже обзавелся трудовыми мозолями, женой (по-нордски нежной и сварливой в одном лице) да выводком детишек; не лучший, по его мнению, выбор в жизни. В конце концов, обычные крестьяне не беседуют вечерами с привлекательными волшебницами за бутылкой медовухи.
- Дальше я рос и воспитывался в Йоррваскре, и не то что бы у меня был выбор жизненного пути, как и не то что бы я о нем особо жалел - глупо жалеть, когда ты лучший среди лучших. Кто знает, может я и стал бы знатным патроном, и мое поместье было бы известно на всю округу, но разве есть что-то лучшее чем это?, - он кивнул в сторону массивного двуручника, покоящегося с другой стороны, более чем прямо намекая на свою замечательную воинственную жизнь, вернулся взглядом к серым глазам женщины, в которых сверкали небесные яркие огни.   
- У меня есть все, что может пожелать настоящий северянин - доблестные подвиги, славная компания, звон золотой монеты и верного клинка, и, да, страст..., - Вилкас запнулся, вполне понимая неуместность подобных высказываний в компании волшебницы; еще решит, что он решил прихвастнуть при ней, подобно сопливому юнцу или подвыпившему барду, своими амурными подвигами. Совсем не хотелось портить неуместной бравадой их дружески-откровенный диалог, и, скрасив неловко прерванную речь улыбкой, соратник отобрал у женщины бутылку с напитком, прикладываясь к нему, наслаждаясь каждым глотком пьянящего напитка. 
- А вы, Рагнеда, когда-либо сожалели о своей жизни волшебницы? Может, задумывались насчет уюта семейного очага и паре звонких детишек, или же тяга к колдовству и книгам всегда была сильнее?, - вопрос вполне естественен, так как северянин не заметил ни кольца на пальце, не упоминаний семьи при первых встречах. Да, Рагнеда была вполне зрелой для семейных отношений, но, на памяти Вилкаса, все его знакомые волшебники еще меньше тяготели к родственным узам, чем воители; последних хотя бы стрела в колено могла образумить. В конце концов та, она явно была не с последних магов в Коллегии, и дел у нее точно хватало.

+1

26

Внезапный импульс, подвинувший недавнее раздражение и освободивший дорогу легкому влечению, порожденному столкновением противоположностей,  не вызвал у Вилкаса отторжения или отчуждения, скорее притянул к ней чуть более внимательный взгляд. Но и встречной искры в его глазах не промелькнуло, из-за чего спина покрылась мурашками уже больше от холода. Выпитый мед растекался внутри теплом, которое обволакивало тело, не находя выхода. 
- Мне жаль, - ответила она, когда он смолк и приложился к бутылке после слов о своей семье и нелюбви к магам. Рагнеда уже привыкла к тому, что никто не стесняется говорить такое волшебникам в лицо, в то время как выразить свою субъективную нелюбовь к воинам было бы приравнено к вызову и оскорблению. Тем не менее, это поддерживало вечное отчуждение магов и прочих людей, даже когда между противоположными берегами вырастал иллюзорный мостик, как в эту ночь. – Беглые некроманты не делают честь своим собратьям, и наша репутация всегда страдает с каждым убитым крестьянином, вернувшимся на поле после смерти на мертвых ногах.
Рагнеда удержалась от размышлений о необходимости заточить некромантию строго в границах науки, ведь сам факт изучения таких противоестественных, на первый взгляд, форм вызывал отторжение не только у простого люда, но и у многих волшебников. Но что могло быть неестественного в магии, если из нее был соткан весь мир, без которой не зародилось бы ни одного живого существа, потомки которых нынче так презрительно относятся к этой силе? Тем не менее, она и сама не понимала, в чем радость годами копаться в смердящей разлагающейся плоти ради пары новых сомнительных выводов и мнимой власти над смертью, которая и не власть вовсе.
- А я вас помню, тебя и брата, - улыбнулась она, забирая бутылку и чуть вздрогнув от снова соприкоснувшихся пальцев. – Я росла при Храме Кинарет, неподалеку от Йорвасскра. А рядом на площади часто собирались дети, и Фаркас иногда болтал с нами, пока была возможность не возвращаться к наставнику. Но и у меня самой было мало времени на игры и разговоры – меня готовили в жрицы, и мой день был расписан до минуты.
Скажи ей тогда, едва достигшей десятилетия, что мрачный брат дружелюбного Фаркаса будет сидеть вот так впритык и делить с ней бутылку меда ночью, она едва бы восприняла это за пределами неправдоподобных сказаний. Но все же он был здесь, совсем близко – куда ближе, чем она привыкла, и это было на удивление приятно. Вилкас не скрывал своего наслаждения жизнью Соратника, оглядывая все вокруг с вершины своей выбранной ниши, и Рагнеда прекрасно могла это понять. В конце концов, его достижения обязаны не  происхождению или счастливой случайности, он вложил много трудов и получил результат – самодовольство здесь превращается лишь в констатацию факта и не выглядит попыткой рисоваться, когда свой образ и без того прорисован до самой мелкой детали. 
- А что ты планируешь делать дальше, раз получил и доблесть, и славу, и никто сравниться с тобой не может на мечах? – волшебница чуть улыбнулась, не удержавшись от иронии после его прерванной на пикантном месте речи. – Будешь ли стараться лишь не растерять все это, или же ты еще не всего достиг, вопреки тому, что говоришь? У каждого есть то, чего ему не хватает. Чего не хватает тебе?
Вопрос о семье и сожалениях, равно как и весь поворот такой беседы,  вернул мысли из беззаботного русла буйно текущего хмеля и обволок привычной тревогой бессилия, отошедшей на задний план в расслабленный вечер.
- Я замужем, - сказала Рагнеда, некоторое время наблюдая за его лицом, красивым, смягченным медом, но все так же отстраненным их  такими разными жизнями. – Так что однажды поддалась этому стремлению, наивно думая, что можно совместить несовместимое. Но я была очень молода и просто не устояла передпорывом. В итоге мы с мужем разошлись уже много лет как, но зато он подарил мне замечательную дочь. И не мешал вернуться туда, где мне на самом деле место.
Рагнеда отложила в сторону опустевшую бутылку, рассматривая звездное небо в попытке отвлечься от мрачных мыслей о Кьялле. На каждом выдохе в воздухе растворялось облачко белого пара, отчего на щетине  Вилкаса уже просматривался иней; волшебница улыбнулась.
- Соратник, а ты никогда не…
- Во-от ты где! – от раскатистого возгласа за их спинами вечер резко перестал быть тихим. – Мы уже по пятому кругу пьем за лучшего Соратника, а он не с нами! – один из людей тана завис над ними, изрядно закряхтев. – Так у вас и выпивка закончилась, а у нас еще две бочки!

+1

27

Вилкас слегка улыбнулся на шутку про крестьян, которые даже после смерти, оживленные запретной магией, предпочитают ковыряться в земле на своих скудных полях; пусть он и по-своему уважал этих упрямых и простых людей, которые заставляли не самую плодородную землю Скайрима приносить богатые урожаи, естественные для него гордыня и уверенность давали знать. Воспоминания детства же оказались сильнее, и он на несколько мгновений вернулся мыслями к тому времени когда, с непомерно большим и тяжелым железным тренировочным мечом (Кодлак с малых лет приучал их к нагрузкам, не легкие уроки детей танов с деревяшками), еще мальчик только делал первые свои шаги в будущем пути воителя. Помнил ли он Рагнеду? Нет, даже не смотря на медный цвет волос, пусть и не так и частый среди светловолосых северян. Кто знает, может и висела когда-нить рыжая да конопатая юная волшебница на заборе, отпуская язвительные шуточки или же таращась на еще узловатого и несимпатичного вьюношу с злыми глазами; Вилкас редко обращал внимание на сверстников, предпочитая заниматься или с мечом, или с наставниками, и все детские радости и шалости прошли мимо него. Впрочем, и речь была не об этом...
- В жрицы? Похвально, - соратник испытывал уважение к служителям Девяти, которые, в отличие от более меркантильных магов, всегда помогали ближнему своему не зависимо от размера кошелька; пусть подобные мысли и попахивали определенным лицемерием, сам Вилкас тоже любил звон золота, но даже ему случалось спасать и помогать исключительно из благородных помыслов. В этом и была разница между Соратниками и простыми наемниками - и в стремлении к легендам. 
- Когда я дойду до предела? Когда достигну того, к чему стремлюсь? - он расхохотался, так громко, что мог вполне разбудить крохотную деревушку, вскидывая голову и прикрывая глаза.
- Да, мое имя знают в каждом дому Скайрима, и знатный, и простой человек слышали про Вилкаса, да, мало кто на всем Севере рискнет скрестить со мной мечи, но, как вы думаете, Рагнеда - им это известно? - мужчину ткнул перстом в звездное небо, где среди небесных огней, как верили нордлинги, расположились чертоги Совнгарда. 
- Сегодня, да, именно сегодня я по славе не уступлю никому, кроме разве что Талоса и короля, но что будет завтра? Может, кто-то вспомнит Вилкаса, который один-против-сотни? Вилкаса - убийцу великанов? Или, возможно, Вилкаса - драконоборца? Нет, увы, нет, - норд уже не смеялся, горькие складки залегли у уголков его рта, и взгляд, еще не так давно теплый, опять стал суровым и холодным, как сталь. Он стремился не просто к известности, нет, к тому, что бы через поколения его подвиги барды воспевали в песнях, писцы чернилами рисовали его свершения в книгах, что бы сам воители Совнгарда гордились подвигами честолюбивого мечника; но, хотя ему уже было давно за третий десяток, ни одно из перечисленных имен он еще не заслужил, и дело было даже не в том, что драконы давно как разлетелись по самым глухим углам, великаны редко выползали дальше своих стоянок, а разбойники если и собирались больше десяти, то даже в этом числе боялись схватиться с ним. Вилкас жаждал не только популярности, но памяти многих поколений. 
- Проще вам, магам, слетать к лунам и обратно, чем мне достичь тех высот, на которых сияют звезды, - остатки медовухи мужчина благородно отдал собеседнице, тем более что десяток таких вполне можно было взять в царстве шума и веселья позади, не хватало разве что визжащей и в исподнем служанки, удирающей от подвыпившего виновника веселья. Впрочем, после слов Рагнеды о своем замужестве Вилкас был достаточно удивлен, чтобы пропустить даже такую картину.
- Гм, - не совсем вежливо, но больше что ответить он не нашелся. Нет, как мужчина подмечал и раньше, Рагнеда была вполне привлекательной женщиной, что бы на нее строили планы не только юные барды, но и мужчины с более далеко идущими целями, но все же... Даже по нордским меркам она была слишком уверенная и самостоятельная, чтобы видеть ее у плиты или баюкающей младенца. 
- Она так же волшебница, как и вы, или предпочла другой путь? - он не припоминал, что бы во время их предыдущей встречи среди магов мелькало юное лицо, одни лишь эльфы да эльфы, хотя и кто знает, стала бы Рагнеда рисковать своим ребенком. Он не знал. И даже ответить на ее вопрос он не успел, так как над ухо уже раскатисто-пьяно хохотали те, от кого он стремился сбежать. "Выпили бы и в шестой раз без меня, обливион вас побери." Выдохнув, Вилкас было поднялся с лавки, но с улыбкой протянул руку волшебнице: 
- Прошу составить мне компанию... Или вы предпочитаете бардов?

***

   Соратник проснулся, как всегда, резко, будто кто-то выдернул его из мира снов и иллюзий; когти и клыки, рев и скрежет, и слишком будоражащий вкус крови во рту - да, он знал, что за кошмары его преследовали. Мужчина не торопился открывать глаза, хоть и понимал, что сон уже не придет, как и отдых после него, но все равно цеплялся за эти последние секунды. Луч утреннего солнца, яркий и беспощадный, пробивался сквозь створку окон и бил прямо в глаза, а от храпа, казалось, вздрагивали балки и осыпались старой пылью. "Даэдра..." Вилкас сжал пальцы, ощущая, как всегда, в одной руке твердую рукоять двуручника, а вот во второй... Приоткрыв глаз, он покосился на предмет своего беспокойства, который посапывал с самым невинным видом, приобняв руку нордлинга и уткнув ее туда, куда весь вечер бросал взгляды порядком выпивший бард, благо ткань робы это место очень хорошо натягивало. Картины прошедшего смутно вертелись перед глазами, все вчера набрались вдрызг настолько, что падали кто и как, не особо заботясь о кроватях. Мужчина помнил, как с последних сил тянулся к отдельной кровати, но, видимо, сил хватило только стянуть с нее покрывало-шкуру. Помнил и влажные глаза, подернутые туманом хмеля и интереса, помнил и барда, который таки отхватил в ухо за сальную шутку, и даже устроенное обязательное соревнование на кулачках, которая стоила ему разбитой губы, а кому-то сломанного носа; кажется, Рагнеда даже пыталась залечить губу, устроив голову Вилкаса на своих бедрах, но вот из-за количества выпитого всего ее мастерства хватало лишь на смех и ругань. Соратник тяжело вздохнул, осторожно высвобождая руку из мягкого плена, впрочем, слишком уж зрелый, чтобы краснеть, поднялся, опираясь на меч как на трость, языком ощупывая подопухшую губу, через сраженные выпивкой тела поплелся к выходу. Старик-трактирщик сидел снаружи, с ленцой потягивая остатки медовухи после попойки, под его невозмутимым взглядом соратник забрался в сугроб по колени и начал шумно, с фырками, обтирать снегом лицо и шею до красноты, прогоняя остатки сна, слабости и похмелья. 
- Старик.
- Да? 
- Мне нужен следопыт, знающий местные выходы подземных городов. 
- Смерти своей ищешь, соратник?
- Будет тебе..., - Вилкас стряхнул с щетины капли, встряхнулся всем телом, вытянулся до хруста, сладко, звеня сочленениями доспеха. 
- Мне нужен тот, кто сможет показать и провести до ближайшего подъемника, кроме западного, который уже сломан, - подхватив меч, он направился к старику, зависая над ним всей своей могучей фигурой, - естественно, за оплату. И побыстрее, пока они не проснулись, хватит мне вчерашнего праздника. 
- С мужчин почти все ушли, соратник, остался только охотничий для городских болванов, - дед закряхтел, кутаясь в старую, видавшую жизнь и еще первых Мидов шубу, не смотря на фырк Вилкаса. В конце концов, так был устроен весь мир.
- Десять септимов, старик.
- И разгневать господ, если он проснутся раньше, чем вернется? Нет, не меньше двадцати.
- Перестань, они вчера выжрали медовухи, как отряд дружинников Его Величества, хорошо если к вечеру начнут по одному оживать. Двенадцать. 
- За двенадцать я тебе сам направление укажу, и не больше! Пятнадцать! 
- Значит, пятнадцать. Буди, пусть готовится, и своего парня пошевели, лошади мне нужны через минут так десять, - Вилкас закинул меч за спину, поднимаясь по старым ступеням обратно, в царство храпа и пьяных тел. Найти Рагнеду было вполне просто, в отличие от ее сапог, которые неизвестно как и зачем она сняла; поэт мог бы по восхищаться ее крохотными ступнями, Вилкас же чертыхался сквозь зубы, осторожно переступая через спящих да выискивая обувь.
- Просыпайтесь, дорогая волшебница, - в сказках спящих дочерей ярлов будили поцелуями, суровый соратник просто потрусил женщину за плечо, вырывая из крепких объятий сна, не обращая внимания на недовольное сопение и попытки скинуть его руку. Не смотря на личную уверенность и звенящие везде пустые бутылки, нордлинги умели пить, а потому вполне мог кто-то не вовремя проснуться, и не хватало только Вилкасу толпы заскучавших дуралеев, которые решили бы попереться за ним в двемерские подземелья либо же решивших продолжить вчерашние возлияния.
- Быстрее, быстрее, - он удержал ее за плечи, предотвращая сонное падение обратно на шкуры, стоически среагировал на уткнувшее в шею лицо, натягивая на Рагнеду сапоги, помог ей подняться и даже заботливо прислонил к деревянной колонне, пока среди вещей искал чудом целый посох и ее мешок с вещами. Пожалуй, проще было ее просто перекинуть через плечо и кулем вынести на улицу, но норд предпочитал не распускать ее настолько; удерживая за плечи, он вывел волшебницу на улицу, где уже их ожидали лошади и хмурый проводник верхом, да старик с заспанным юнцом. Без нотки стеснения подняв Рагнеду на руки, Вилкас усадил ее в седло, прикинул на глаз, стоит ли привязывать веревкой, но все же волшебница оказалась более крепкой, чем мог он судить. Воронок фыркнул, немного проседая под массивным телом мужчины, ударил копытом, сытый и отдохнувший, в отличие от своего хозяина.
- Талос с вами, дети мои, - старик поднял руку в прощании, Вилкас кивнул ему в ответ. Уж что, а божественная помощь им точно не помешает.

+1

28

Назойливая компания подвыпившего тана  привнесла раздражение и облегчение одновременно.  Возвращаться в душный зал, полный людьми, не хотелось, но еще менее хотелось продолжать разговор о семье и Кьялле, а потому Рагнеда поспешила встать, довольная, что не пришлось отвечать на вопросы Соратника. Поправив подол, она скользнула в таверну, где снова звучали патриотические песни, а гул голосов не умолкал все время их отсутствия. Вилкаса снова усадили во главе стола, а молодая и сочная, но прыщавенькая официантка поставила перед ним полный рог медовухи; перед Рагнедой же, словно по волшебству, материализовался средних размеров кубок.
Спустя полтора часа обильных возлияний тан уже стоял на столе с огромной чаркой в руках, и под всеобщее ободряющее скандирование собственного имени вливал в себя ее содержимое. От натуги вены на бычьей шее мужчины надулись, напоминая синие шнурки, которыми в Коллегии обычно подвязывали шторы. Рагнеда смеялась и хлопала, пока тан, не сдюжив, не уронил недопитую чарку перед собой, обдав брызгами меда всех вокруг. Она лишь успела прикрыться руками, когда ее роба покрылась мокрыми пятнами, а кто-то рядом не начал гоготать, как безумный. Маг отыскала глазами Вилкаса, который тоже смеялся – широко и беззаботно, и прежде ей не доводилось видеть его таким открытым. Жаровни расплавляли воздух, отчего его фигура слегка размывалась – или же виной был выпитый мед, Рагнеда еще не бралась судить. Бард ударил по струнам, задавая быстрый ритм, и гости вскочили на ноги, пускаясь в пляс. Она и сама не заметила, как кто-то вытащил ее из-за лавки и закружил по залу, и каждый, с кем ей доводилось столкнуться в этом танце, подхватывал ее руками и уводил совсем в другую сторону. Таверна вращалась перед глазами, кружила желтыми мазками свеч и жаровен, пока на пути не выросло внезапное препятствие, и волшебница не впечаталась в нечто, что она по взгляду зеленых глаз, светящихся за темной лицевой раскраской, вскоре признала за Соратника. Внезапное столкновение, заставившее помещение покачнуться, вызвало у волшебницы лишь взрыв смеха, и она обхватила его за плечи, утянув за собой, вот только в танце Вилкас был не так ловок, как в бою. За чьей-то отдавленной ногой последовал вскрик, потонувший в гуле и музыке. Соратник махнул рукой и приземлился на лавку, а рядом плюхнулась Рагнеда, но вскорее ее оттеснил на край очередной желающий порасспрашивать про бытие в Йорвасскре. Волшебница поискала глазами мед и задела ногой свой посох, все так же оставленный под лавкой. «Завтра я его точно здесь не найду», - она подхватила свое орудие труда, направившись в сторону лестниц. «Вверх или вниз?» Захмелевшая Рагнеда шагнула на ступеньки и едва не скатилась в небольшую подсобку, где на полках в ряд призывно выстроились бутылки с элем и медовухой. «Ты ж моя радость», - пальцы волшебницы цепко ухватились за стеклотару, когда по талии скользнула чья-то рука, прижимая спиной к теплому телу. Рагнеда резко повернулась и увидела перед собой большие зеленые глаза – но только вот не те.
- А тебе здесь чего надо?
Бард улыбнулся, совсем близко, и улыбка его была по-настоящему красива. Точеное смазливое лицо блестело в тусклом свете пары свечей, и даже в полумраке его щеки, слегка прикрытые бородкой, светились румянцем, обещавшим ей, пожалуй, единственное в этот вечер большое развлечение. Пальцы Рагнеды скользнули к его затылку, и она простым движением притянула его к себе, бесцеремонно, как только что брала с полки бутылку. Поцелуй юноши был сладок, но то была скорей сладость меда, оставшегося от брызг разлитой таном чарки. Его такое близкое тело не несло в себе притягательной силы, пробирающей до дрожи, а красота была обычной свежестью молодости, без той индивидуальности, которую высекает на лицах время.  Когда Рагнеда для себя признала, что не чувствует абсолютно ничего, поцелуй был завершен.
Наверху притихшая из-за отсутствия барда музыка сподвигла подвыпившую публику на активные развлечения иного рода; едва Рагнеда вернулась в главный зал, как ее собственный голос потонул в гуле восторженных криков роящихся болельщиков кулачных бойцов. Молодой сын тана, рыжебородый и напористый, ловко уворачивался от свистящих ударов гигантских кулачищ хускарла собственного батюшки. Противопоставление силы ловкости так захватило всеобщее внимание, что и волшебница невольно засмотрелась, опустившись на лавку возле Соратника.
- А что же сам не покажешь, каков ты без своего меча? – лукавая улыбка натолкнулась на ухмылку Вилкаса, и тот поднялся с места, едва зазевавшийся ловкий юноша пропустил мощный удар, и молодость не была побеждена опытом.
Появление Соратника в числе кандидатов на звание чемпиона таверны вызвало настолько неописуемый ажиотаж, что маг поднялась с места и, растолкав разгоряченных мужчин, пробилась в первые ряды зрителей. По рядам передался очередной кубок с крепленой медовухой, и едва тот осел в ее руках, как Рагнеда отхлебнула хмельного напитка, и перед глазами снова завертелись огни жаровен, а восторженные крики как будто чуть притихли. Вилкас бился на кулаках с одним из охотников, и даже хмельной Рагнеде было ясно, что бой это не из легких. Она наблюдала за движениями его крепкого тела, освобожденного от панциря доспеха – сражались в поединке в одних рубахах.
- Победа или Совнгард! – крикнула она и рассмеялась, вспомнив его недавний боевой клич. Минувший бой уже казался таким далеким и нереальным среди всеобщей беззаботности и веселья. В воздухе стоял свист ударов, порой метких, порой не очень, но оба конкурента не спешили сдавать позиции. И лишь когда охотник не успел уклониться и пожертвовал кулаку Соратника свой нос, тот обернулся к публике, продемонстрировав разбитое лицо.
- Вилкас!
- А наш Альмер молодец! Сколько продержался.
- Еще немного, и мог бы хвастаться, что одолел самого Соратника!
- Да куда ему, Вилкас просто набрался…
За общими рассуждениями Рагнеда потянула компаньона за руку; ощущение тепла тела, исходившего через рубаху, казалось непривычным. Изрядно зашатавшись, он растянулся на лавке во всю длину своего внушительного роста, устроившись затылком у нее на бедрах. Судя по помутневшему блуждающему взгляду, он тоже сейчас видел кружащие огни жаровен – во всяком случае, ей так казалось.
- Ты собрался распугать всех фалмеров? – маг вытерла кровь с его губы. – Они и слепые от тебя разбегутся. Сейчас будешь как новенький.
Попытка уловить ток магической энергии не сказать чтобы была успешной, и Рагнеда ощутила легкий прилив сил – неспособная направить магию вовне, она смешала и спутала заклинания, направив исцеление на себя – весьма халтурное, к слову. Такое внезапное фиаско вызвало очередную порцию веселья, и она склонилась в смехе, касаясь кончиками волос его лица.
- О, миледи настолько страстная, что искусала Соратника в кровь? – забытый уже бард мелькнул мимо бледной тенью, бросив лишь полную язвительности фразу. Констатировав временную неспособность к магии, Рагнеда все же проявила неожиданную прыть и ухватила со стола большую ложку. Столовый прибор с ускорением полетел в сторону юноши, эффектно провернувшись в полете, словно метательный нож, выпущенный рукой опасного ассасина. Конечной целью оказалось ухо барда, и его недовольный вскрик озвучил скорейшее бегство.
- Кыш!

Как волшебница добралась до места ночлега, она помнила смутно. Всплывали лишь картины, как она бредет куда-то, поддерживаемая Соратником, и его упругий торс, прижатый к ее телу, даже не вызывал каких-то сторонних мыслей, потому что главным уже было иметь рядом с собой хоть какую-то опору. Приземлившись на что-то (что-то?) относительно мягкое, она позволила наконец своему сознанию напрочь отключиться.
Пробуждение было настолько ужасным, что волшебница не с первого раза смогла найти в себе силы пробормотать исцеляющее заклинание, которое пронизывало тело приятной прохладой. Она не могла представить, как простые люди в состоянии терпеть такую боль и разбитость, и слабо поддерживала самолечение, облегчая ток крови. Вилкас потряс ее за плечо, и каждое движение отдавалось в голове неприятным эхом.
- Оставьте меня даэдра ради! – волшебница перекатилась на живот, уткнувшись лицом в ворс шкуры, раскинув в стороны руки и чихнув от пыли. Однако долго нежиться не пришлось – тело как-то само отлепилось от земли, и ему насильно придали вертикальное положение.
- Может, хватит уже…
Колючий мороз немного привел в чувство обмякшие телеса, но все же прямо держаться в седле было довольно сложно. Однотипный пейзаж сменялся перед глазами лишь очертаниями гребней холмов и формами сугробов, и Рагнеда была рада, что никого из них двоих не тянет на беседы. Она всю дорогу смягчала подступающую боль целительной магией, а потому ко входу в руины двемеров добралась уже уставшей.
Очередной вход, да и не вход вовсе, а лишь случайный прогал, образовавшийся из-за обрушения части свода, выводил сквозь петли уцелевшего коридора к подъемнику.
- Здесь есть проход через разрушенную залу, но там едва ли уцелела лестница, - голос казался хрипловатым и звучал слабо. Волшебница убрала волосы под капюшон и осмотрела механизм. – Не хотелось бы застрять по дороге – за нами уже никто не придет.

Отредактировано Рагнеда (2017-11-18 01:50:16)

+1

29

Рассматривая покачивающуюся в седле Рагнеду, соратник откровенно ее жалел своим суровым воинским сердцем, прекрасно понимая, насколько ей сейчас не легко не то что в седле держаться, а даже голову поднимать; он был даже готов к редким остановкам, что бы волшебница могла попросту проблеваться. Впрочем, крепкий нордский организм и колючий мороз, а может и магия, пересилили недомогание, потому к концу пути чародейка более-менее напоминала живого человека, а не нежить, за ноги вытянутую из могилы. Вилкас же простецки похмелялся бутылкой медовухи, изредка протягивая ее и женщине, хотя теперь, при свете ясного дня, это уже было лишено той их личной атмосферы, как во время ночного разговора. Да и говорить как-то было не о чем, потому все несколько часов пути провели молча, изредка только перекидываясь парой слов друг с другом или с их проводником, до самого подъемника. "Наконец-то." Вилкас спрыгнул с лошади, привычно перекладывая руку на рукоять двуручника, хотя и рядом не было видно никаких что живых, что чудовищных врагов:
- Надеюсь, он вполне рабочий, других ведь в округе нет? - он бросил взгляд на проводника, который хмуро кивнул в ответ. Рагнеда, будто позабыв о опасностях старых разрушенных зданий, бодро полезла к подъемнику, соратник же принялся разгружать их скромный скарб, задавшись при этом разумным вопросом - а что делать с лошадьми? Естественно, никто не станет их тянуть с собой в подземелье, и так же нельзя было бросать их здесь - если предыдущий подъемник напоминал собой городок, и лошади могли день-второй перебиться без хозяев, то вот оставить их в голой снежной пустыне было и жестоко, и неразумно. Сбросив сумки у входа, он полез следом за волшебницей в развалины, с естественным недоверием рассматривая засыпанный снегом механизм.
- Думаю, стоит отослать лошадей обратно с просьбой первым же большим торговым караваном отослать их в Виндхельм, где конюший знает моего Воронка, потому присмотрит и за ним, и за вашей скотиной. Десяток септимов, который придется доплатить, меньшая потеря, чем пара сотен за нового коня, согласны? -  женщина была слишком поглощена своими наблюдениями, и, получив кивок в знак согласия, Вилкас вернулся к проводнику. Много времени прощание и объяснение не заняло, рассчитавшись да потрепав на прощание своего верного конька по холке, мужчина подхватил их торбы и вернулся к своей напарнице. "Надеюсь, наши путешествия под землей не займут недели, не хотелось бы питаться мхом и крысами." Поковырявшись в походном мешке, он выудил моток веревки, достаточный, что бы выдержать вес человека; соратнику не редко приходилось ловить и доставлять властям беглых преступников. Здраво рассудив, что летать ни он сам, ни Рагнеда не умеют, двемерские платформы имеют чертову привычку ломаться в самый неподходящий момент, а оказаться в ловушке на несколько метровой глубине каменного колодца крайне неприятно, соратник парой пинков выбрал самую надежную балку и завязал на нее конец веревки, второй бросив на подъемник. 
- Готовы? - соратник не видел никакого смысла в том, чтобы мерзнуть дальше в двемерских развалинах, потому, кинув их пожитки под ноги да приобняв волшебницу за талию, что бы не покатилась оземь в случае резкого толчка, со скрипом надавил на рычаг. Как и ожидалось, платформа с хрустом дернулась, но постепенно начала опускаться вниз, под тихий шелест веревки. Вилкас, все еще удерживая Рагнеду, второй рукой сжал кинжал на поясе, вдруг на выходе их уже будут ждать потревоженные шумом фалмеры. Стремительно темнело, скудных солнечных лучей, которые пробивались сквозь дырявую крышку, не хватало, Рагнеда поморщилась и что-то проворчала, над их головами вспыхнул свет, настолько яркий, что у Вилкаса от неожиданности зарябило в глазах, и только их тени заметались, причудливо сплетаясь, по стенам узкой шахты.       
- Как думаете, жив еще ваш альтмер-товарищ? - соратник мрачно ухмыльнулся, рассматривая профиль чародейки. Вчера она так чудно веселилась, явно позабыв о проблемах, что ему даже стало интересно - а она вообще помнит зачем они спускаются вниз? Впрочем, даже в стальных перчатках он ощущал приятный изгиб ее талии, да и вчерашние воспоминания были приятны, потому особо язвить не хотелось, так, шпильку-вторую пропустить. Площадка еще раз дернулась, опустившись до конца, Вилкас недоверчиво покосился на крохотную комнатушку с тусклой металлической дверью, отпустил волшебницу да отодвинул ногой мешки.
- Будьте готовы ко всему, - тонкий и узкий, как клык, кинжал, блеснул острым лезвием, Вилкас с той же грацией сильного и уверенного зверя приблизился к двери, осторожно надавил на нее плечом, медленно медленно распахивая створки; хотя, казалось, он спокоен, каждый нерв, каждая мышца были напряжены до предела, мужчина жадно всматривался в щель, высматривая фалмеров. Вилкас дружелюбный, Вилкас болтливый, Вилкас задумчивый остались позади, теперь соратник был тем, кем и являлся - сжатым как пружина хищником, готовым всегда к броску. Шагами, короткими и мягкими как на таково верзилу, он проскользнул наружу, внимательно осмотрел каждый холм, каждый куст поблизости и, только убедившись в отсутствии какой-либо угрозы, соратник выдохнул и вернулся к Рагнеде, подхватывая их пожитки и забрасывая мешки за плечо.
- Там не удивление красиво. Вилкас не впервые бывал в Черном Пределе, ему случалось недалеко уходить подземными тропами, преследуя тех же фалмеров или скрывающегося преступника, и отсюда он знал, как опасные подземные уродцы, но все равно несколько робел перед странными, нереальными видами: огромные полупрозрачные грибы, как деревья, синий мох, тусклое свечение которого заменяло далекие солнце и звезды, двемерские механизмы, огромные, впечатляющие, споры, будто снег, только невесомый и странный на вкус, и скалы настолько, насколько хватало взгляда. В такие моменты даже уверенный в своих силах соратник ощущал свою ничтожность. Вздохнув, он повернулся к волшебнице, расстегивая ремень ножен:
- Давайте немного пройдемся и осмотримся, а потом перекусим, - он улыбнулся, позволяя себе немного, пусть на малость, но расслабиться, не встретив те орды фалмеров с ядовитыми клинками наперевес, которые ожидал увидеть. Сам совет был недурен, никто не мог гарантировать, когда парочка сможет еще раз в безопасности передохнуть, да и утром они как-то не успели позавтракать.
- Для вашей же безопасности старайтесь не отходить от меня дальше, чем на пару метров, даже если увидите вашего альтмера, даже если в кусты по нужде. Здесь каждое живое существо попытается вас убить, если будете беспечны.

+1

30

На мгновение Рагнеда засмотрелась, застыв и широко раскрыв глаза, как ребенок на экскурсии в Йорвасскре. Ей доводилось спускаться в прилегающие на севере двемерские руины, но ни в одной из экспедиций она никогда не держала путь в сам Черный Предел. Подземелье светилось мрачной красотой, такой же яркой, как и неуютной, притягательной, но отталкивающей, сродни спорной картине, на которую лучше любоваться издалека. В стволах гигантской растительности, казалось, мелькали магические огоньки, а сырой воздух смешался с запахом пыльцы, терпким, резким и непривычным. Реплики Соратника долетали до сознания не сразу, и его слова переваривались в смысл сказанного с небольшим опозданием.
- Думаю, в отхожем месте я справлюсь самостоятельно, - маг оторвалась от попытки поймать какую-то светящуюся муху, застывшую в воздухе, и притихла. Они шли по тропинке, которая и не тропинкой была вовсе в общепринятом понимании, а скорее напоминала высохшее русло небольшого ручейка, что некогда вытекал из расщелины, но затем почему-то сменил свое направление. Волшебница почувствовала, что наступила на что мягкое и склизское и инстинктивно отдернула ногу; к подошве что-то прилипно – похоже на шляпку белянки, во всяком случае, хотелось в это верить.
- Что это за звук? – тихо спросила она, стараясь незаметно вытереть сапог о крошево мелких камешков. Через отдаленное журчание небольшого подземного водопада пробивался такой-то тихий звенящий гул, непрерывный и высокий. Хотелось пойти на него и отыскать источник, но она стряхнула с себя такое желание, не отлипая от Вилкаса вопреки своим недавним заявлениям. Они двинулись дальше, и вскоре она снова уловила тот гул, звонкий и нарастающий шаг за шагом, и наконец смогла его узнать. Только вот увиденное заставило ее на пару шагов свернуть с их намеченного пути.
- Алый корень Нирна! – Рагнеда нагнулась к растению, коснувшись его мясистых листьев, и плотно ухватила чуть вибрирующий стебель. – Ты просто не представляешь, сколько он стоит!
Волшебница вцепилась в находку обеими руками и через силу выдернула растение, тут же прервав тонкий перезвон. В возникшей тишине послышался легкий шорох и потрескивание, как будто под чьей-то поступью хрустнули сухие веточки или зашуршала листва – только вот вокруг не было ни одного и ни другого, а присутствие иного создания или твари никак не проявлялось.
- Тут кто-то есть, - заговорила она громким шепотом, чуть прильнув к спине спутника и ощутив, как сердце забилось от подступающего страха. Легко смотреть в лицо опасности, когда она бросает тебе вызов напрямую, но гораздо сложнее противостоять тому, что прячется в тенях и темных водах. Напряжение смягчалось лишь присутствием Вилкаса, и Рагнеда, нервно теребя в кармане заветный корень, на секунду представила, каково ей было бы здесь в одиночку, откажи он ей в сопровождении. «Если надергать несколько алых нирнов, можно будет тихонько продать их в городе, и хватит денег расплатиться, - подумала она, чуть робея и всматриваясь во тьму. – Но все же надеюсь, платежеспособным окажется Синдерион».  Она бросила печальный взгляд на огромный люминисцентный гриб, покачившийся в отдалении – пробираться к нему было бы уже полнейшим безумием, а ей так хотелось попробовать присесть на раскидистую шляпку.
Вилкас замер и, казалось, прислушивался. Она сделала шаг, и от хруста камешков под ее ногами воин скривился, как от зубной боли. Рагнеда прикрыла глаза и тихо прочитала заклинание, позволяя маги снова скользнуть по ее телу от головы к стопам, придав им ощущение невесомости, словно мнимого полета. Шаги женщины стали бесшумны, как у бывалого вора, и некоторое время они безмолвно шли дальше. Она знала, что такая защита укроет ее от острых слухом, но не убережет от зорких глазом, и тихий шуршащий шелест постоянно преследовал их, то отдаляясь, то становясь громче.
Подошва снова очутилась в чем-то липком, вот только на этот раз явно не в грибнице. Рагнеда дернула ногой, но та не поддалась, а сапог плотно увяз.
- Вилкас, - ее шепот прозвучал более растерянно, чем ей бы того хотелось; шуршание звучало то слева, то справа, но вокруг не было ничего, лишь голые камни, подсвеченные огромными грибами, а вдалеке виднелись массивные руины древнего города. – Вилкас…
Нога никак не поддавалась, а шорох внезапно стих. Волшебница вздрогнула от внезапной догадки и подняла голову вверх. Спустя лишь миг ей в лицо прилетел шмоток какой-то слизи, которая обожгла кожу колючим холодом, и она резким движением стряхнула с себя липкую массу, вот только вокруг все помутнело, а тело пронзил озноб. Заозиравшись и вытянув ладони,Рагнеда поняла, что даже не видит своих рук.

+1


Вы здесь » Скайрим: Возрождение » Текущее время » В пещере Горного Короля (Истмарк-Черный предел, 04.01.205)