НОВОСТИ
Уважаемый игроки и гости - у нас новый дизайн, новый сюжет, новые эпизоды. Приглашаем вас окунуться с головой в приключения любимого сеттинга, хлебнуть крепкой нордской медовухи и вдохнуть аромат свежего морозного воздуха. "Скайрим: Возрождение" - возродился опять.

Скайрим: Возрождение

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Скайрим: Возрождение » Текущее время » Ночь мертвецов (Предел, 08.08.4Э205)


Ночь мертвецов (Предел, 08.08.4Э205)

Сообщений 1 страница 8 из 8

1

1. Название эпизода: Ночь мертвецов

2. Краткое описание эпизода: Темное Братство, серьезно ослабленное появлением Моранг Тонг, но всё еще, хоть как-то функционирующее, с горем пополам продолжает своё служение отцу ужаса Ситису, и отправляет своего старейшего члена, вампиршу Баббету, на выполнение очередного контракта - куда-то в Фолкритскую глушь, в одно из местных охотничьих поселений. Но, примерно в это же время, по направлению к этой же деревеньки направляется еще один вампир, который во имя служения совершенно другому богу, задумал нечто по-настоящему безумное.

3. Участники: Джиран Беглец, Баббета

4. Тип эпизода: Личный

Отредактировано Джиран Беглец (2018-11-09 21:19:35)

0

2

Все нордские поселения, в парадигме какой-то возвышенной эстетической красоты, выглядят не очень впечатляюще, но всё же вполне уютно, надежно и гармонично для того, что бы можно было ими восхищаться. Этого свойства у них не отнять не смотря на всю грубость,  некоторую совсем не критичную, но всё же очевидную простоту дизайна, и в целом - общую «брутальность» того архитектурного стиля, которого придерживались местные мужики,  когда-то старательно выкладывавшие из больших тяжелых бревен  прочные, высокие и хорошо утепленные дома с мощными покатыми крышами.

Даже одно единственное здание подобного пошиба, стоящее посреди густых заснеженных лесов или диких степей, кишащих голодными саблезубами  – непроизвольно представляется в глазах окружающих ни много ни мало, настоящим «приютом» для странников и путешественников. Оглядывая нордский дом пусть даже беглым взглядом, нутром ощущаешь всю надежность этих бревенчатых стен, увесистой деревянной двери на стальных петлях и такой же увесистой крыши, не пропускающей внутрь ни влагу, ни снег, ни град.

Если же таких зданий много, и они образуют собой, ну скажем, небольшую тихую деревеньку, то при обзоре чего-то такого, помимо чувства полной безопасности, возникающего в душе после вдумчивого представления себя внутри одного из строений, на тебя накатывает еще и благоговейный покой.  Вызванный приблизительным, однако от того не менее захватывающим  пониманием того, а что собственно там, «внутри», вообще может происходить.

Старые сухие поленья мирно потрескивают в очаге, постепенно сгорая дотла и превращаясь в тусклую серую золу, разнося на метры вокруг приятный, согревающий до костей жар. Резкий контраст с коим, ощущается лишь в глубине погреба, служащего своеобразным хранилищем для скоропортящихся съестных припасов, где вместо расслабляющей теплоты царит бодрящий, «колючий» морозец.  Но холодок этот, впрочем, вполне можно перетерпеть, рассматривая внушительные запасы копченого или вяленого мяса диких животных, убитых на охоте - с интересом выбирая себе что-нибудь особенно вкусное. Громоздкий и незамысловатый  стол, стоящий на верхнем ярусе, и как следствие, находящийся в милости очага, а так же, прилагающийся к нему устойчивый стул – вот всё, что обычно нужно для счастья простому человеку в этой суровой, неприветливой северной земле. 

Вот в домах глухой, но тем не менее, не такой уж и отсталой деревни под названием «Роккарт», располагающейся где-то на юге владения Фокрит, где проживали в основном охотники и земледельцы, всё обстояло без малого, именно так. Каждый вечер, мужчины приходили с охоты, или с работы в собственных огородах, где им к слову, иногда помогали их женщины – не такие уж беспомощные и слабые создания, учитывая, что это были не абы какие, а нордские женщины. Освободившись, они проводили остаток вечера внутри своих жилищ, вкушая незамысловатую, но очень не дурную на вкус пищу, или – отдыхали на крыльце, с бутылкой-другой  хорошего мёда в руках, наблюдая закаты или болтая с соседями, так же вышедшими на улицу. Обычная такая деревня, живущая натуральным хозяйством и попросту честным трудом своих жителей. Но, в двухстах метрах южнее, на большой лесной поляне, освещаемой серебристым лунным светом, созревало то, что должно было положить конец местечковой идиллии.

-  Вот дьявол! Вы все слишком сильно сгнили, пока лежали там, откуда я Вас достал…

Когтистая, худая, покрытая коротким коричневым мехом пятерня, мягко коснулась туловища того, что когда-то вероятно, могло называться храбрым нордским воином.  Её обладатель – невысокий худощавый каджит очень юного возраста, с миловидной полосатой мордочкой, и глубоко посаженными нервными глазами, поблескивающими алыми отблесками, с недовольством и долей брезгливости осматривал длинную шеренгу, состоящую приблизительно из пятнадцати мертвых тел.

Эти уже порядком разложившиеся, и даже успевшие донельзя иссушиться с ходом времени трупы, ныне напоминающие какие-то древние мумии, по идее - должны лежать где-нибудь в старой пыльной усыпальнице, забитой гигантскими пауками и злокрысами, где и были похоронены с почестями, и частью того имущества, которым безраздельно владели еще при жизни.

Но, судя по происходящему  сейчас – их покой был бессовестно нарушен стараниями молодого кошколюда, который в свою очередь, путем прикладывания ладони к груди каждого отдельно взятого теперь уже «живого» мертвеца, совершал этой же рукой сильный толчок вперед, как-бы проверяя, способны ли эти воители давно минувших дней прочно стоять на ногах. Один за другим, разложившиеся и истлевшие почти до основания тела, с большим трудом, но всё же – достойно выдерживали такое не сложное для обычного существа, но очень не простое для них испытание.

И вот они, лишенные собственной воли, и каких-то признаков разума, в почти полностью истлевшей одежде висящей на них рваными лоскутами, но при оружии, которое при желании, еще вполне могло послужить ратному делу, недвижимо стояли перед тем, кто собственно и оборвал их спокойное загробное существование - перед всё тем же загадочным малолетним каджитом, который по всей видимости, был очень не слабым некромантом, и силой своей мысли контролировал каждое их движение и всякое действие.

Но при этом, всякий раз, когда в очередной повелевал этими послушными, и крайне безмозглыми марионетками, говорил с ними так, будто они все еще были живыми людьми, способными понимать и анализировать чью бы то ни было речь. Вполне вероятно, это просто как-то помогало ему сильнее "концентрироваться" на усилиях магического плана, которые на самом то деле, и играли ключевую роль.

-  А ну-ка, живо стройся, моя непобедимая армия! Мечники и рубаки во фронт, лучники – назад! И ать-два, ать-два! Пошли вперед, уроды червивые! Вперед, на Роккарт! Не жалеть ног!

Ровная линия ходячих мертвецов начала медленно разрушаться и перестраиваться. Они уверенным шагом обступали своего создателя и фактического повелителя, формируя вокруг него защитное оцепление в форме круга, делая это таким образом, что в передней части получившейся окружности шли зомби, волочащие в руках полу-ржавые мечи и топоры, а сзади - те из них, кто был луками. Нашлось даже несколько совсем безоружных, закономерно идущих сзади. Подобное построение давало крупные гарантии на то, что дерзкий кошколюд с замашками великого некроманта, находящийся в центре всего построения, оставался бы в относительной безопасности, даже если вдруг его «армию» и его самого начнут закидывать со всех сторон камнями.

Отредактировано Джиран Беглец (2018-11-09 21:41:07)

+1

3

Данстар - город, с одним из крупнейших портов Скайрима, город, где темное братство некогда нашло новое убежище. В этом городе всегда идёт снег, который, в особенно сильный мороз блестит и скрипит под ногами.
Из каменной трубы теплой и уютной таверны не прекращая валит дым, и, когда холода особенно суровы, этот дым замирает, словно время внезапно остановилось, начинает сгущаться, и становиться похожим на облако.
Каждый из домов Данстара подобен второму, а второй третьему и так далее. Их строят из крепких бревен, в прогалины закладывая коровью или медвежью шерсть.
Крыши плотно укрыты соломой, а на стеклах накрепко закрытых окон морозом выстилаются подобные перьям узоры.
Извозчик приезжает в Данстар всего два раза в неделю, здесь нет таких конюшен, как в больших городах, поэтому жители, что собираются ехать по каким-то делам, покорно ждут желаемую повозку, что бывает здесь так редко.
Когда в больших городах намечается праздник, народ уезжает из города за неделю, и несмотря на это, повозки всё равно набиты гонцами и жителями городка.
В повозку шагнула девочка, темный капюшон, длинное плотное платье, она отдала извозчику кошель с золотом, шепнув ему что-то на ухо.
Вскоре повозка шевельнулась, под колесами скрипнул снег, и, тяжело вздохнув, вороная кобыла зарысила по дороге. Катжиты, что мирно торговали рядом с городом различным хламом, молча проводили повозку взглядом. Телега качалась, в такт ей покачивались и те четыре человека, что ехали в ней, помимо девочки. Двое мужчин, по всей видимости шахтеры, совещались насчёт их главы и недоплаты уже на протяжении двух месяцев, они громко возмущались, чесали бороды, порой били кулаком по коленям или деревянным сидениям.
По соседству с девочкой сидела женщина с мужем, они молчали, однако женщина пару раз поворачивалась к ребенку в капюшоне, предлагая хлеба или сушеных яблок, раскрывая небольшой льняной мешочек.
Вдоль дороги проносились высокие сосны, они скрипели, наклоняя свои верхушки , скрытые  под шапками снега, глубоко в лесу от мороза громко лопалась у других сосен кора, оставляя глубокие трещины длиной в два человеческих роста. Голые ветви вязов или плачущих ив были покрыты инеем, и искрились на иногда выходящем из-за туч солнце.
Этой девочке заказали убить человека. На самом деле, она была привычна убивать, порой, это даже доставляло  ей удовольствие, особенно когда за чью-то жизнь платят золотом. Заказчик встретил ее в Виндхельме, когда та посещала "белый флакон", в поисках корня жарницы. Они уже были знакомы раньше, мужчина прибегал к помощи братства, когда его пост в главном  совете провинции оказывался под угрозой. Он как обычно не назвался, что является обычным делом, когда просишь кого-то убить, и заказал в этот раз некоего капитана Алдоса, что поехал проверять караул в деревушке Роккарт, близ Фолкрита.
К вечеру воздух уже был теплым и влажным, они уже выехали за пределы вечных снегов, сейчас они проезжали мимо болот Морфала, их покрывал туман, но в нем словно светились цветы ядовитого колокольчика.
Когда на небо взошли лу́ны, все в телеге уже спали, кроме девочки и возчика. Он иногда рассказывал свои истории, порой вставляя внезапно пришедшие в его голову мысли, отчего рассказы становились запутанными. Потом он взглянул на луны и вспомнил с два десятка суеверий, в некоторые из них можно было даже запросто поверить.
Спустя сутки девочка уже сидела одна в повозке, мимо них летели зелёные деревья, извозчик то и дело отмахивался от мошек, а при неудаче плевался ими. Они ехали вдоль большого озера, в котором когда-то затонул старый форт. Сейчас там вроде как никто не живёт, но вполне возможно, что теперь там обосновались некроманты, либо какие-нибудь язычники.
Они остановились у одинокой лесопилки. Небольшой дом, как в любой деревне, лесопилка с водным колесом, стоящая на месте подводного порога с самым сильным в этой местности течением.
Несколько часов они просидели, ожидая, пока уставшая кобыла поест и напьется.
- Интересно, а где хозяева? - извозчик спросил словно сам у себя.
Бабетта помнила этот контракт. Вампиры, содержащие лесопилку бросились на покойного слышащего вдвоем, и, несмотря на то, что контракт был лишь на одного человека, пришлось убить и другую, пустив по реке оба тела.
Солнце стояло высоко над головами, когда колеса вновь заскрипели. Железными подковами она ударяла по выложенной камнем дороге, а когда перешла на сдвоенную рысь, казалось, будто у нее не четыре, а две ноги, настолько одновременно она вставала на дорогу копытами.
- Бабетта, мы подъезжаем. - мужчина прищелкнул языком, подгоняя лошадь.
- ты точно знаешь, куда ехать? - она огляделась. За пару часов ничего не поменялось, мелькали все те же деревья, между ними словно проплывали придорожные нордские руины.
- хочешь меня обидеть?
Далее они ехали в полной тишине, только извозчик порой выругивался, когда на дорогу выпрыгивали олени или лисы, отчего кобыла останавливалась или пугалась, и начинала козлить. Однако неизвестно, ругал он лошадь или животных, пугавших ее.
Повозка остановилась ещё в лесу, недалеко от нужной ей деревни, не просто так она заплатила ему. Благодаря столь удобному денежному обращению, за деревьями уже были видны соломенные крыши Роккарта. Бабетта молча сошла с деревянной ступени, та жалобно скрипнула под ее и так небольшим весом.
- да, прогнила телега, пора бы копить на новую... - снова словно сам себе сказал возчик.
Здесь тепло, совсем иначе, нежели в Данстаре, где девочка осталась жить после развала братства.
От порывов ветра шумела высокая трава, отчего пчелы никак не могли приземлиться на нужный им цветок, шелестели высокие липы, и липкий сок с их листьев, словно несильный дождь, рывками брызгал на землю.
Перед ней стояла небольшая деревня: около семи деревянных домиков, лесопилка на реке, два небольших вскопанных поля, в общем, ничего особенного.
Рабочий день был в самом разгаре, двое мужчин складывали под лесопилкой толстые бревна, целая семья работала на одном из полей, совсем ещё маленький мальчик вел за собой быка, впряженного в ручную мельницу, он останавливался, ссыпая муку в мешок, из другого высыпал под каменное колесо пшеницу.
- Осталось найти бедного, бедного капитана - Бабетта демонстративно шмыгнула и шагнула к таверне.
Она называлась "Разлитый Мёд", внутри она представляла из себя обыкновенную таверну, длинный камин по середине залы, столы и скамьи вдоль стен.
Бабетта, не снимая капюшона обошла все помещение, мельком заглядывая в комнаты, в поисках жертвы. Но не видя смысла в дневных поисках, села за один из длинных столов и стала ждать.
На тарелках лежали отбивные, запечённое, отварное мясо, жареный лосось и рыба - убийца. В железных кружках был разлит мед, скорее всего прошлые посетители ушли, не допив его.
Тишину в помещении нарушил бард, он был слишком весел для человека, живущего в такой глуши, и Бабетта предположила, что кружка с недопитым медом именно его. Скорее всего тот иногда подходил к столу, и, пока владелец таверны не видит, отпивал из него по глотку.
Внезапно входная дверь открылась, и в таверну неспешным шагом зашёл человек в имперской броне. Он мельком взглянул на Бабетту, проходя к стойке.
Он ушел, и теперь Бабетта знала, как выглядит ее жертва, капитан Алдос.

Отредактировано Бабетта (2018-11-10 22:07:09)

+1

4

Лес – это целый мир, полный жизни. Обитатели леса не слишком любят показываться на глаза посторонним гостям. Прячутся в своих глубоких норах лисы, за кустом таятся трусливые зайцы. В чаще бывает, взвоет или зашелестит кустарником волк, таясь в нем в ожидании добычи. Ну а где-то и медвежьи следы обнаружить можно. Но, если долго гулять по лесу весной, летом или ранней осенью, то обязательно заметишь, как кипит жизнь и под кронами деревьев.

Очутившись в лесу утром, можно обнаружить, что между стволами деревьев еще стоит белесый туман. Трава мокрая от мелких капелек росы на ней, а деревья стряхивают на случайного путника целый дождь. В гуще же леса обычно темно. Но, солнце пробивается сквозь листву и озаряет лесной мир. Птички радостно приветствуют солнышко – ведь теперь им не угрожает хищная ночная сова! Пернатые начинают свой обычный дневной щебет. Прыгают по ветвям беспечные маленькие синички и чижи. Характерно «поскрипывает» в своем гнезде хозяйственный скворец. Стучит по стволу дятел в красной шапочке. Этот трудяга вытаскивает из-под коры вредных для деревьев насекомых. Где-то в чаще поет иволга: как будто нежные звуки флейты разливаются по лесу.

Хитрая рыжая лиса прячется в нору, услышав шаги гуляющего по лесу человека. Идешь, присядешь на полянке на упавший ствол старой березы. И наблюдаешь, что происходит вокруг. Вот дуб уронил свой листочек с недозрелым желудем. Вот муравьишка карабкается по ясеневому листу, он несет домой раздавленную ягоду земляники. Какой маленький, а сильный! Дикая пчела жужжит над полянкой. Значит, где-то поблизости, в старом дупле, находится ее дом.

И вдруг замечаешь на полянке за кустом боярышника зайца-русака. Тихо-тихо притаился маленький заяц, даже уши прижал. Думает, что его не видно, так хорошо он сливается со светло-коричневыми ветками. Встаешь и на цыпочках подбираешься к зверьку. Но его и след простыл, только ветви чуть-чуть качаются. А был ли зайка? Или, может, привиделся?

Сегодня же, на закате дня, когда небеса окрасились в слегка тревожные багровые оттенки, а яркое солнце начало медленно заходить за неровную линию горизонта, в связи с чем его лучи почти переставали ослеплять и согревать кого бы то ни было – обширный мир Фолкритских лесов сполна ощутил на себе присутствие чего-то чужеродного и зловещего.  Чего-то, что никак не вписывалось в местную флору и фауну, даже при всем её поражающем воображение многообразии.

Издалека, причудливую процессию, состоящую из шестнадцати силуэтов прямоходящих существ, не быстро, но вполне уверенно и тихо бредущую сквозь чащу по направлению к населенному пункту, известному как деревня Роккарт, вполне можно было спутать со сборищем  монахов-паломников, которых со страшной силой манит какая-то доселе неизвестная святыня, находящаяся где-то в здешних землях.

Идущие шли размеренно и плавно, словно питали непоколебимую уверенность в том, что то, к чему они так стремятся в итоге дойти, никуда от них не денется.  Ну, или, теоретически деться может, но к положенному сроку, до намеченной цели добраться им всенепременно удастся.  Шли молча, ни один из таинственных ходоков не проронил ни слова, за исключением  лишь одного из них – низкая щуплая фигура с пушистым хвостом, при ходьбе то и дело покачивающимся в стороны,  периодически прикрикивала на остальных, на что те в свою очередь, реагировали всё таким же спокойствием и привычным гробовым молчанием. Вот уж и вправду - монашеское спокойствие и отрешенность.

Но, на короткой дистанции, когда человеческий глаз способен воспринимать всё, за что посмотрит достаточно детально и разборчиво - загадочные образы предполагаемых монахов приобретали нестандартные, в плохом смысле этого слова, черты. Всё это шествие было таким медленным по той причине, что каждая, абсолютно каждая их пятнадцати фигур, помимо той невысокой с хвостом, которая периодически повышала голос на остальных - с ощутимым трудом, да и вообще достаточно странным образом, передвигала ноги. 

Псевдо-паломники, делая очередной шаг, не поднимали свои стопы высоко над земной твердью, как это обычно делают при ходьбе. Они буквально «волочили» их по земле, шаркая ступнями по невысокой, но густой траве так, словно страдали частичным параличом мускулов на собственных ногах. Нечто подобное бывает, когда конечности находятся в неудачном для них положении длительное время, отчего кровь частично отливает от них, и они в свою очередь, говоря по-простому, «затекают».

Но темно-серый, неестественный цвет кожи у всех этих личностей, и фактура самой кожи, напоминающая старый сморщенный чернослив, в дополнении с кое-где прорвавшими кожные покровы белыми костями - давали понять, что крови у них в ногах, да и скорее всего, вообще во всём теле, нет совсем. Что это даже не живые существа, а самые настоящие покойники! Сладковатый, но очень сильный гнилостный запах, разносящийся от них на многие метры вокруг - поначалу вполне терпимый, но по мере приближения к очагу его распространения, вызывающий неконтролируемые рвотные позывы, лишний раз заявлял об этом.

Это были старые, хорошо сгнившие и иссохшие трупы, не способные передвигаться по своему личному желанию. Но здесь и сейчас они шли, с каждой минутой приближаясь к Роккарту всё ближе. Чья-то злая воля гнала их вперед, заставляет преодолевать немалое расстояние вопреки всем трудностям и невзгодам. А проделывать такой марш-бросок, неся с собой достаточно тяжелое стальное оружие, им было проблематично. И все же, они шли вперед, не останавливаясь ни перед чем.

– Давайте быстрее, давайте-давайте! Мы почти у цели…
 
По подобным возгласам можно было легко понять, чья именно воля вдохнула жизнь в давно почившие тела нордских воинов, предположительно взятых в одном из курганов владения Фолкрит, ковыляющих навстречу своей незавидной судьбе. Однако, на самом деле, о судьбе стоило бы беспокоится вовсе не им – им-то уже всё равно, хоть в пекло. А вот жителям Роккарта крайне не повезло. Невысокий хвостатый горлопан, из чьих уст и звучали эти обращения к группе нежити - очень недобро улыбался, после каждой сказанной фразы. Вероятно, предвкушая то, что скоро должна будет начаться в этой деревне.

Длинные острые клыки, подозрительно напоминающие вампирские, с очень высокой вероятностью и являющиеся таковыми, предательски выглядывали из его широкой кошачьей пасти всякий раз, когда он позволял себе фривольно улыбнуться, поднимая уголки губ чуть выше, чем стоило бы делать это на публике. Но тут в лесу, никакой публики не было. Кроме его не-мертвых «дружков», которым по понятным причинам, было абсолютно до фени, кто их «лидер». Что касается публики непосредственно в Роккарте, в конечном пункте прибытия всей этой ватаги - то перед ними данный вампир кажется, исходя из всего происходящего, вовсе не планировал скрывать свою дьявольскую природу. А скорее напротив.

- Мертвецы… мертвецы! Они идут сюда!

Мелкие и крупные бытовые хлопоты фермеров и охотников, проживающих в Роккарте, были прерваны спонтанным громкий возгласом местного пьяницы. Среднего роста крепкий норд слегка тучного телосложения, облаченный в старенькие сыромятные одежды, и по обыкновению праздно ошивающийся возле трактира ближе к ночи, вдруг завопил на всю округу не своим голосом о каких-то мертвецах и о том, что они собственно, идут.

Из всех жителей деревни, находящихся на улице, не занятых было лишь двое. Маленький мальчик, пребывающий в таком нежном возрасте, когда дети еще и говорить внятно не умеют, и собственно – он. Пьяница. Остальные были уже либо внутри домов, либо - слишком заняты привычной рутиной для того, что бы первыми заметить замаячившие вдалеке очертания целой группы фигур. Как-то странно, право, передвигающихся. Да еще и при оружии! Поначалу, сельчане сочли что у Хронинга - а именно так звали пьяницу - началась белая горячка. Но спустя буквально секунд десять, он упал замертво, сраженный стрелой в горло.

Нетвердой рукой, сгнившей почти до костей, один из лучников мини-армии нежити, приведенной в окрестности деревне вампиром-кошколюдом, приговорил Хронинга одним махом. При жизни этот мертвяк должно быть, был отменным лучником. И какие-то из навыков сохранил и после смерти. Когда полное тело местного забулдыги с шумом рухнуло наземь, люди вокруг оторвались-таки от своих дел, закричали и заметались.       

- На штурм, мешки с червями! Живо в бой! Пленных не брать!

0

5

Роккарт - тихая деревня, прячущаяся в лесах Фолкрита. Недалеко от столицы небольшое поселение ежедневно трудится над посевами, продавая зерно в столицу.

Лес вокруг деревни пел голосами птиц: вот запел лесной конек, запищала, словно старая дверь буроголовая гаичка, по спирали обходит весь ствол пищуха, хотя вначале, до того как увидишь ее тонкий изогнутый клюв, можно подумать, что мышь взбирается на дерево.

Жар от длинного камина грел спину. Бабетта сидела на длинной скамье за столом Роккартской таверны, слушая лютню и потрескивания дров орешника в огне. Хозяева о чем-то шепотом спорили, но Бабетта легко могла услышать их разговор - они ругались насчёт долгов и отсутствия выручки с таверны. За другими столами сидели рабочие, фермеры, был и человек в темной мантии мага, он пил мед прямо из горлышка бутылки, не считая нужным использовать железные кружки.

Бабетта смотрела на стену впереди себя, на бревна, между которыми была вставлена темная шерсть, из некоторых бревен когда-то текла смола, но сейчас она застыла темной и твердой каплей или подтеком. Она всковырнула ногтем одну из этих капель, потом ещё одну, после этого вытащила из щели пару волос, оказалось это шерсть той самой пушистой коровы, в единственном виде, но многочисленном, обитающей в снежной провинции. Было скучно, но одновременно тихо и уютно.

Деревянная дверь со скрипом раскрылась, и в таверну с криками повалили жители деревни. Некоторые останавливались сразу за закрытой дверью, некоторые бежали в комнаты, кто-то, несмотря на крики владельца таверны ломился в подвал.

Тишина резко сменилась гулом, детским криком, руганью и шепотом, такой контраст звуков давил на виски, и, словно шилом впивался  в в мозг. Бабетта поднялась, поочередно поднимая ноги и перенося их через скамью, оправилась и подошла к высокому и коренастому мужику, от которого пахло сеном и навозом.
- что случилось? - она ещё раз осмотрела толпу.
- ты не видела?! - он почти крикнул, - мертвецы! Мертвецы напали на деревню! Мой брат остался на поле, Ангор, бедный мой Ангор. - он забормотал себе под нос что-то невнятное, глаза его уставились в одну точку.

Бабетта, расталкивая людей, пробилась к двери и вышла наружу. Свежий прохладный воздух веял в лицо, но запах, которым он обладал был на редкость отвратным. Запах гнили, не той, что появляется у мяса, полежавшего пару дней в тепле, а гниль, вперемешку с влагой и затхлостью, запахом тухлых тряпок и болезненных гнойных ран. Пахло смертью.

На улице было тихо, лишь шелестела листва и гудели стволы деревьев, слишком тихо. Бабетта обнажила Клинок Горя, и тот тускло блеснул на свету. На дороге лежало два трупа, те трупы, что стали ими уже дважды, и около трёх мертвых людей. Бабетта перешагнула через худую и низкую женщину, оглядывая все щели прошла через пару домов, выходя на пашню. На вскопаной земле лежали грабли, они были отброшены далеко от мужчины, что лежал почти у низкого забора. Она решила, что это и есть брат того самого мужика из таверны.

Она резко обернулась, метров за пятнадцать в ее сторону бежали две фигуры. Они были до жути худыми, через серовато-голубую кожу просматривались опустевшие вены.
Первый, будучи уже в трёх шагах от девочки, занеся за голову двуручник, собирался, по-видимому рубящим ударом рассечь ей ключицу. Бабетта присела, делая шаг в сторону и разворачиваясь на 160°, оказываясь почти под рукой мертвеца. Уйдя от удара, она оказалась правым плечом к противнику, и делая пару шагов, чтобы оказаться у него за спиной, всадила клинок между ребер. Иссохшая кожа пропустила лезвие, словно бумага. Вытащив его из спины драугра, она снова вонзила его между ребер, но уже в другом месте, прокручивая рукоять настолько, насколько хватало сил телу ребенка.
Второй мертвец был лучником, и уже отошёл на достаточное расстояние, чтобы стрелять было легко и действенно, а дойти до него - нет. Бабетта уже поняла, что смысла идти к нему нет, даже если брать тело, что уже лежало на земле, в качестве щита. Да, оно было лёгким, но отсутствие упругого мяса позволяло стреле легко проходить его насквозь.

Она переложила клинок в левую руку, и, встряхнув кисть правой, начала накапливать в ней силу. Она ощутила лёгкий холодок, что через платье ощутился у бедра, где видела рука. Она вскинула руку вперёд, и струя снега и ледяных кристаллов устремилась на стрелка. Удлиненный кусок льда упал у ее ноги: стрела. Через несколько мгновений атакующий замер, натягивая тетиву, выпрямленная рука блестела на свету льдом. Бабетта двинулась к замороженной фигуре, обошла ее, легко касаясь кончиками пальцев заостренных сосулек, что горизонтально словно выходили из его спины.

Бабетта прислушалась к тишине, слушая лес, скрип калиток, всплески ручьевой форели в воде, но было что-то ещё. Кто-то тихо ходил, практически волоча ноги по земле, шаркая босыми ногами, причем шаги были неравномерными, словно одна нога была короче другой, или же вторую ногу просто волочили по земле.

Она осторожно вышла с пашни на дорогу, прямо перед ней, повернувшись спиной шел мертвец, от резкого запаха закололо в носу, и она чихнула в рукав. Неожиданно для своего вида и того, как он передвигался, драугр резко развернулся, в это же время замахиваясь тонкой, покрывшейся  за столетия во влажной пещере ржавчиной рапирой, Бабетта блокировала удар клинком, и лезвие рапиры, издав дребезжание, переходящее от высоких звуков к низким, вылетела из руки мертвеца, упав рядом с его ногой. Блокировочный удар не был сильным, но высохшие пальцы и почти приобразовавшиеся в прах кости не могли дать сильную хватку. Три взмаха клинком, и мертвец лежит на земле без движения, как и положено мертвым телам.

Вдруг из-за дома вышла фигура, не на много выше Бабетты, фигура громко указывала кому-то, и когда они вышли уже на середину дороги - Бабетта поняла кому - мертвецам. Он, каджит, почти ее ровесник на вид, командовал драугр и, они не слушали его, не понятно, могли ли они вообще воспринимать речь, или то, что они говорят на древнем языке - лишь память их тела.

Но парня они не трогали, молча стояли, переступая с ноги на ногу, пока не заметили ее. Вся куча мертвецов резко метнулась навстречу Бабетте, но не успели они подойти и на пятнадцать метров - застыли ледяными фигурами. Двое не устояли на одной ноге, наступив на которую они были заморожены, качнувшись, они упали, и лёд с дребезгом разбился о камни на дороге. Поднимались они медленно, за это время Бабетта с лёгкостью заморозила их окончательно - стойка на четвереньках достаточно устойчива.
Она вскинула руку с заряженным заклинанием и подняла глаза на каджита.

0

6

К'Адани умиротворенно похрапывала, укутавшись в меха и свернувшись калачиком, словно ручной котенок. Прохладный ветерок, несущий с собой приятные, но очень уж сладкие запахи полевых цветов, игриво колыхал шерсть на ее загривке. Яркое солнце приятно грело отмороженные уши, хотя и беспощадно светило в глаза. Что ж, за любое удовольствие надо платить. Но К'Адани просто уткнулась носом в стенку телеги. Повозка, которую тянула на редкость худая и облезлая лошаденка, ехала неаккуратно, натыкаясь на почти все дорожные камни. Это, конечно, была не императорская карета, чтобы объезжать каждую кочку, но поаккуратнее-то можно... Но в полудрёме К'Адани было лень что-то говорить извозчику, поэтому она попыталась не обращать внимания. Да и к тому же, поймать повозку в Винтерхолде было ох как не просто. Пришлось довольствоваться тем, что есть.
Птички беззаботно щебетали свои песенки, а каджитка с наслаждением слушала их сквозь дремоту... Было так приятно хотя бы на несколько дней выбраться из насквозь промерзшего Винтерхолда. Хотя и не ради отдыха.
Являясь студентом Коллегии Винтерхолда, К'Адани пожелала провести что-то вроде исследовательской работы. Многие ученики Коллегии делали нечто подобное: кто-то пытался создавать новые заклинания, кто-то лез в древние руины, кто-то даже ставил эксперименты на себе или товарищах по учебе. Не всегда с разрешения старших. К'Адани же решила пойти более безопасным путём. В Скайримском фольклоре существуют легенды о лучнике, который никогда не промахивался. Но, собственно, только это и еще несколько глупых слухов было известно К'Адани. И чтобы не тыкаться в темноте, как слепой котенок, она решила отправиться в Фолкрит. В этом владении было много охотников, которые наверняка знали о этой легенде.
На ухо каджитки примостилось какое-то насекомое - не то бабочка, не то пчела, не то жук. К'Адани легонько дернула головой - и незваный гость улетел восвояси.
Хотя можно было и не делать этого, ибо повозку так трясло, что ни один жук не задержался бы там надолго.
"Он явно поругался со своей кобылой." - с улыбкой подумала К'Адани. Но улыбка сошла с её лица, когда от очередного толчка каджитку просто швырнуло в конец телеги, да так сильно, что та чуть не перелетела через край.
- Ты совсем ошалел!? - вскакивая со своего места, прикрикнула каджитка на извозчика. - Тебя что, тролли ездить учили?
Тот подскочил от неожиданности, услышав вопль спящей, как он думал, пассажирки. Резко обернувшись, он грубо ответил дрожащим голосом - видимо, ему очень не понравилось сравнение его с троллем:
- Заткнись, усатая ты фурия! Поезди-ка на наших дорогах, и поговори мне потом! Ты, небось, уздечку-то и в руках не держала. - насмешливо добавил он.
- Уж поверь, доводилось... - с досадой проворчала каджитка. Немного помолчав, она, словно опомнившись, таким же насмешливым тоном произнесла:
- Я даже переворачивала обозы раза три... Но думаю, мне с тобой не сравниться.
Извозчик, видимо, не сразу понял шутку. Промолчав несколько секунд, он бросил что-то типа "да иди ты!". Дальше ехали молча и...чуть осторожнее.
И так, проехав наконец казавшийся бесконечным Фолкритский лес, повозка остановилась чуть подальше от небольшой деревушки под названием Роккарт. Видимо, извозчик не собирался заезжать туда, чтобы забрать местных жителей. Мысленно, К'Адани даже позавидовала им. Коротко попрощавшись, она решила пройти остаток пути пешком. Собственно, другого решения и не существовало.
Размышляя о том, как она сейчас зайдет в местную таверну, отдохнёт и прямо оттуда начнет своё расследование, каджитка наконец дошла до места.
"Странно, почему тут никого нет? Обычно в это время дня добрый люд на улице, занимается делами."
В ноздри ударил мерзостный запах. Каджитка сразу узнала его: влажный и тошнотворно сладкий запах уже порядком сгнившего мертвеца. К'Адани насторожилась: что-то тут было не так, это точно. Осторожно оглядываясь по сторонам, она не заметила, как наступила на что-то мягкое... К'Адани с ужасом отпрыгнула:это была рука человека. Недавно убитого человека. Каджитка осторожно перевернула труп. Светловосый норд, скорее всего, житель этой деревни. На его лице застыло выражения страха, нет, даже ужаса. Да, перед смертью он видел нечто страшное - и скорее всего, это нечто его и убило...
Напрочь забыв о всяких легендах, каджитка решила пройти дальше. Голос разума говорил бежать отсюда, как от дракона, но любопытство взяло верх. Прячась, на сколько это возможно, за домами и держа приготовленное заранее заклинание вызова огненного атронаха, она двигалась тихо, как истинный каджит. Вдруг, послышался какой-то шум. Каджитка резко прыгнула за близлежащий валун. Обернувшись на шум, она сразу поняла, в чем причина:  неподалеку от нее несколько драугров напали на маленькую девочку лет десяти. Возможно, единственную выжившую... Первой мыслью К'Адани было схватить ребенка и бежать; но кое-что ее остановило. Этот ребенок творил такие заклинания школы разрушения, какие К'Адани только предстояло освоить. Причем, девочка совсем не выглядела напуганной. Это показалось каджитке как минимум, странным.
К'Адани ещё немного понаблюдала и заметила среди толпы драугров каджита, лет 15-17 на вид. Однако, не похоже было, чтобы они атаковали его. Напротив, это он отдавал им команды.
Каджитка призвала огненного атронаха - пусть сожжет всю нечисть к чертям - и сразу кинулась за ним. Однако, сжигать уже было почти нечего - странный ребенок уже разобрался со всеми.

0

7

Этот суровый северный край, именуемый не иначе как «Скайримом», похоже пережил уже слишком много вооруженных столкновений, и - по всей видимости, сильно устал от них. Подозрительный юный каджит, с явными признаками вампиризма на лицо, который привел в пределы маленькой, мало чем примечательной нордской деревушки внушительную группу живых мертвецов, к своему величайшего сожалению столкнулся с этим необъяснимым, но вероятно - все-таки реально существующим отторжением самим миром, самой что называется, природой всяческого крупного конфликта.

Это одно из немногих разумных объяснений, на которые можно опираться, пытаясь хоть как-то обдумать и понять весь ход событий, произошедший сразу после того, как в Роттере - а именно так называлась деревня – запланированная пришлым кошколюдом резня начала потихоньку осуществляться. Как и полагается в таких случаях, почти моментально появилось несколько жертв, нелепо подвернувшихся под мечи, топоры и луки мертвецов, во время медленно разрастающегося бесчинства со стороны последних. 

Однако, произволу со стороны мертвых, движимых волей поднявшего их мастера-некроманта, так и не дало как следует разрастись нечто, что, пожалуй, может быть большим символизмом на весь Скайрим. А именно – холод. Мощные потоки холода, явно сверхъестественного, магического происхождения, очень быстро обращающие в лед всё, с чем соприкасаются, буквально за несколько минут привели всю бушующую нежить в состояние полной негодности. Нет, эти управляемые трупы не были изничтожены полностью, и с механической точки зрения, были еще вполне функциональны, но – покрылись такой толстой коркой льда, что потеряли всяческую способность к движению, и тем самым, для своего создателя стали бесполезными.

- Да ты ж… ! Ты… ! Да как ты!? С-стерва! Мелкая, дрянная стерва!

Всё произошло настолько быстро и неожиданно, что молодой каджит, не успевший вовремя среагировать на всё случившееся, мог только удивленно таращиться на ненавистную ему, по вполне понятным причинам, победительницу его «армии». Состояние шока и удивления, захлестнувшее его было так велико, что походило на огромную океанскую волну, поглощающую скромную рыбацкую лодку, лишая таковую всякого шанса остаться на плаву. При том раскладе, что под этой лодкой в данном случае подразумевался сам горе-некромант. Он весь, начиная он кончиков ушей, украшенных несколькими крупными золотыми серьгами, и до самого кончика своего пушистого хвоста – дрожал, словно это ему сейчас довелось обрасти ледяной коркой, а не его гниющим подопечным, и лютый мороз заставлял его трястись. И он динамично трясся, будто бы замерзая от холода, но на самом деле – сгорая от неконтролируемого гнева и страха. 

- Кто ты такая!? О-отвечай!

Кошколюд младшего подросткового возраста, непослушной трясущейся рукой, кое-как выхватил откуда-то из-за пазухи кинжал эльфийской работы, довольно смертоносное оружие, лезвие которого к тому же, кое-где было покрыто въевшимися в металл мелкими багровыми пятнами – признак того, что кинжал не хранился без дела, и частенько его все же пускали в ход. Взволнованный, нервозный и безо всякого сомнения, в некотором роде даже испуганный взгляд юнца впился в персону, с виду, еще более молодую, нежели он сам – в бретонскую девочку в лучшем случае, лет десяти.

- А-ну, не подходи! Не тронь меня! Иначе – смерть! На мелкие кусочки покромсаю!

В это попросту не хотелось верить, но эта малютка и стала причиной того, что вся группа зомби была заморожена, утратив тем самым способность двигаться и действовать, а их создатель - погрузился в сильное шоковое состояние. И казалось, от невероятности случившегося, и мимолетного, но все же глубокого осознания того факта, что его вполне может постигнуть участь поднятых им мертвецов, у бедолаги вот-вот начнет ехать крыша. Хотя, признаться честно, у него уже давно и очень сильно с головой было не в порядке, что стало вполне очевидно, когда откуда не возьмись, появилась еще одна представительница слабого пола, на этот раз – взрослая. Но, почти так же хорошо, как и бретонская девочка, владеющая магией. Во всяком случае, не прям намного хуже. Призванный ей огненный атронах, жар от которого мгновенно разнесся по всей округе, был тому самым прямым подтверждением. 

- C-сет… сестра!? Что… что ты здесь делаешь? Ты умерла ведь! Ты умерла в тот день! Я… я слышал сам, как ты умирала! Я не мог ошибиться… тебя нет!

Переведя свой взор на «призывательницу атронаха», каджит с удивлением обнаружил, что она мало того, что одной с ним расы, так еще и сильно похожа на его сестру. И какими-то внешними отличительными чертами, и даже тем, что она вроде бы, маг. Когда-то давно, у него была сестра, примерно такого же возраста, как эта незнакомка. Которая очень хотела обучиться магическим искусствам, говорила об этом и день и ночь. Но, в один очень трагический день, её не стало. Не стало ли?

- А… я понял! Я понял, да! Зареаса, ты все-таки выжила… и ты, ты пришла ко мне на помощь! Пришла, что бы спасти меня, да? Что бы спасти Джи, своего младшего братца?  

Зареаса, родная сестра того, кто назвал себя не иначе как «Джи», предположительно ушла из жизни очень много лет назад. Девушка-маг, подозрительно похожая на неё по многим параметрам, всё же никак не могла ей быть. Давно загнулась бы от банальной старости, или в с самом лучшем случае, еле передвигала свои ноги, как это по обыкновению и делают крайне пожилые люди. Но… девушка выглядела именно так, какой свою сестру и запомнил некто «Джи», когда видел её в последний раз, больше шестидесяти лет назад. Сам он тогда к слову, насильственным образом стал вампиром, и именно по этой причине не постарел ни на день. Обращение же в свою очередь, в силу того, что оно было насильственным и во всех отношениях малоприятным, сильно повлияло на его психическое состояние. И сейчас, больная психика кошколюда-вампира напрочь отказывалась проводить грань между его памятью, воображением и реальным миром. Всё это смешалось в одну кучу, образуя безумный коктейль из того что было, того что могло бы быть теоретически, и того что есть на самом деле.

- Как же тебе удалось выжить? Ты так кричала! Так кричала… я слышал… нет, тот, кто так кричит – никак не может остаться в живых… но ты осталась! И пришла спасти меня. Ха! Ха-ха-ха! Я рад! Я очень рад!

Чуть не подавившись от смеха какой-то необъяснимой радости вперемешку с сумасшествием, Джи убрал эльфийский кинжал, которым он угрожал малолетней бретонке обратно, и с распростертыми объятьями зашагал на встречу своей вновь обретённой родственнице. Намереваясь, по всей видимости, крепко обнять её, и рассмотреть получше, вблизи. Огненный атронах же, еще не успевший уйти туда, откуда он был призван, своим присутствием почти растопил прочную ледяную корку, покрывающую зомби-отряд всё того же неуемного Джи, и гниющие тела снова обрети способность двигаться. Вместе со своим создателем и хозяином, устремились к его предполагаемой родственнице. Безо всякий враждебных намерений, поскольку сам он, сам хозяин – не испытывал таковых в текущий момент. Шли они медленно, и проходя вперед, поочередно задевали собой атронаха, вследствие чего красные языки пламени, окутывающие это опасное создание, перекидывались ни них.

- Зареаса, иди же сюда, дай обнять тебя! Мы так давно не виделись… так давно…

Картина маслом – совершенно позабывший о возможной угрозе со стороны десятилетней бретонки, радушно разведя руки в стороны, по направлению к каджитке-магу вальяжной походкой направлялся Джи, а позади него, по направлению к ней же, кое-как плелся отряд нежити, каждый член коего ненароком превратился в живой факел. Их мертвая плоть быстро сгорала, слезая целыми лоскутами и обнажая на всеобщее обозрение белые кости. Всё это напоминало какую-то жуткую картину из ада, и  увидев нечто подобное, у любого здравомыслящего человека подкосились бы ноги от ужаса.

+1

8

Скайрим - снежная провинция, известная как пристанище для северных ветров на самом-то деле не настолько холодная как о ней говорят на юге. Самое холодное в этих краях - сердца людей. За их короткую жизнь они мало думают о любви к кому-то, на нее просто не хватает времени. Лучшее решение для хорошей жизни - это выгодный для обоих брак и продолжение рода. Главная задача - выжить.
На юго-западе провинции стоят густые леса, здесь всегда влажно от постоянных дождей, на небольших зелёных полянах защищают свои владения спригганы. Эти опасные существа ценой своей жизни обороняют леса и рощи от людей, способствуя сохранению и восстановлению лесных биоценозов.
В глубине леса, где скрипя, качаются сосны, по влажной земле ходят волки, утопая широкими лапами в траве и заболоченной почве.
Слетки орлана-белохвоста размахивая широкими крыльями, лавируют между деревьями, взлетая над лесом, гоняясь друг за другом, и снова пикируя в густую листву высоких сосен и дубов. Где они пролетают, начинает слышаться сигнал тревоги большого пёстрого дятла: громкий, звонкий, высокий с одинаковыми перерывами между криками.
Недалеко отсюда, в самой чаще, постоянно укрытой туманом, где земля поросла мхом и лишайниками, по дороге от лесной столицы Фолкрит, располагается небольшая деревня под названием Роккарт. Самая обыкновенная, унылая, с десятком одинаковых домов, лесопилкой на быстрой реке и пашнями с ручными мельницами. Солому на крышах тут перестилают куда чаще, чем, например, в Морфале. Сырая солома быстро становится домом для вредных насекомых, плесени и прочих грибков и грибов.
Погода здесь почти всегда пасмурная, небо затянуто серой пеленой, но бывают дни, когда жителей этого района посещает солнце. В такие дни работа идёт полным ходом. Старики вываливают из сараев дрова на просушку, раскладывая их прямо на дороге, а не на влажной траве, просыхает на пашнях земля, гонцы в этих районах не останавливают лошадей, чтобы те не подскользнулись на луже грязи. В солнечные дни столица действительно похожа на столицу как любая другая, оживленная, светлая, не деревня, а столица.
Но сейчас в Роккарте было тихо. Залитая солнцем, но тихая деревня. На пашнях не работали целые семьи, со скрипом прокручивалось одинокое водяное колесо на лесопилке.
На дороге лежали бездыханные тела, они портили солнечную картину деревни. Над домами вздымался столб черного дыма. Едкий запах распространился по всей деревни, зловоние протухшего мяса заставили бы любого человека, был бы он на улице, вывернуться наизнанку, сплюнув остатки завтрака.
К сожалению, жгли не старую солому или прогнившие бревна - горели мертвецы. Благодаря проведенным в подземелье векам, ещё сохранившаяся тонкая кожа отслаивалась от жара, объявшего тело пламени, оголяя кости, что сразу же обугливались.
Происходящая на пашне картина была довольно таки "живописной": ряд горящих тел, языки пламени с которых поднимались вверх, стреляли искрами и потрескивали, двигались к не менее интересной паре, где каджит, подросток, пряча оружие в ножны, с распростёртыми объятиями шел к катжитке, на его лице красовалась нежная улыбка, таким же нежным, но словно ничего не видевшим взглядом он смотрел в глаза девушке, тихо называя ее дорогой сестрой.
Позади них стоял ребёнок. Девочка, на вид лет десяти, стояла и спокойно смотрела на то, как толпа мертвецов, с каждым шагом теряя одного за другим товарища, которые уже лежа на земле догорали и исчезали в огне, двигалась к паре, воссоединяющейся семье, как может показаться.
Несколько минут назад парень назвал эту маленькую девочку стервой. За что? Ребёнок заморозил с десяток оживших мертвецов.
На такое заявление Бабетта никак не отреагировала, удивило ее появление девушки, на вид куда взрослее первого, а также реакция парня на ее появление.
Когда последний из драугров рухнул на землю, и прошептал последние свои слова на древнем языке, Бабетта, помедлив, шагнула к паре. Подходя со спины к каджиту, который десять минут назад готов был броситься на нее, она ожидала какой-то реакции, рывка в сторону или даже к ней, но нет, он медленно шел к девушке, легко улыбаясь и называя ее Зареасой.
"Неужели он знает ее?" -подумала Бабетта, "какая удачная встреча, надо же".
Бабетта резко остановилась. Из приоткрытого рта подростка что-то блеснуло. Клыки! И это не кошачьи клыки, присущи его расе, а самые настоящие, вампирские клыки! Она не ожидала, что когда-либо встретит такого же как она, обращённого в детстве, хоть и допускала вероятность их существования.

0


Вы здесь » Скайрим: Возрождение » Текущее время » Ночь мертвецов (Предел, 08.08.4Э205)