НОВОСТИ
Уважаемый игроки и гости - у нас новый дизайн, новый сюжет, новые эпизоды. Приглашаем вас окунуться с головой в приключения любимого сеттинга, хлебнуть крепкой нордской медовухи и вдохнуть аромат свежего морозного воздуха. "Скайрим: Возрождение" - возродился опять.

Скайрим: Возрождение

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Скайрим: Возрождение » Текущее время » В Пустошах. (Предел, 09.05.4Э205)


В Пустошах. (Предел, 09.05.4Э205)

Сообщений 1 страница 16 из 16

1

1. Название эпизода: В Пустошах.   
2. Краткое описание эпизода:  После месяца шпионажа и перехвата переписки, Тхириэль узнал о грядущей встрече между представителями сбежавшего непризнанного короля ричменов Мадонаха и Пентитус Окулатус, пытающихся раздуть угли едва стихшей гражданской войны в Скайриме. Естественно, глава Воронов не мог упустить такой шанс и заполучить скальп известного врага королевства, и нарушить затею сиродиильских шпионов, потому обеими руками схватился за возможность засунуть туда свой нос хорька. Увы, так как по данным информатора встреча если и произойдет, то на склонах, подконтрольных бунтарям-изгоям, потому босмер вынужден просить помощи у союзного ему племени, проживающего в резервации ричменов. 
3. Участники: Тхириэль, Нейтанмар, Торхильд Полукровка. Всех возможных НПС отыгрывает Хорь.
4. Тип эпизода: Сюжетный Королевских Воронов, продолжение Лицензия на убийство. (Рифтен, 17.03.205 4Э)   
5. Примечания: Без птицы-тройки.

0

2

Патрульный мялся и жался, то перечитывая документы, то бросая косые взгляды на целую компашку. О, нет, его вполне можно было понять - напирающая грудью и мрачным взглядом дива с копьем, эльф-маг, даэдра подери что от него ждать, и жуликоватого вида босмер, с чавканьем точивший яблоко. Вот как будто бордельный анекдот. Тхириэль прекрасно понимал всю фантасмагоричность ситуации, поэтому смотрел на служаку почти что с отечественным сочувствием; в конце концов, они здесь месяцами сидят, ни выпить тебе, ни баб, ни развлечений, только отцы-командиры, злые местные аборигены и приевшаяся скалистая пустошь. Босмер сам когда-то наелся этих скал, вересков и дичи, когда с ганзой потрошили купцов, эх, золотой год был, деньги и шлюхи рекой текли, но что было, то сплыло, теперь у него более, хм, возвышенные цели. И к этим голым камням его привели именно те самые цели, слышано ли, чтобы под носом у короля Пенитус назначали целую встречу с лидерами изгоев, а его, да и не пригласили? “Видеть только нордам свойственны гостеприимство и радушие”. 
- Проблемы, служивый? - эльф запустил огрызком в облезлую дворнягу, что отбилась было от группы проходивших ричменов, нечего лаять на государственным лиц. Нордлинг с медными лапами-регалиями что-то проворчал под нос, в какой раз смерил взглядом троицу, явно желая просто послать их подальше в бездну, но королевская печать оставалась королевской печатью, а грамота “пропустить, обеспечить, содействовать” - грамотой. В этом и была прелесть работы на Власть, особенно когда у тебя нет бороды лопатой, косой сажени в плечах, и уши острые, как у лошади.
- Можете проходить. Выделить проводника?
- Не, сами разберемся, - Хорёк забрал протянутую бумагу, осторожно свернул ее, спрятал обратно за пазуху, кивнул своим, мол, погнали, лихо запрыгнул в седло своей пегой Розы, цокнул языком. Он уже не впервой бывал в резервации, и потому как не нуждался в сопровождающем, так и не ждал чего-то особенного, зрелищ там или развлечений. В холмистой долине, протянувшейся от форта и до скал, которую Его Величество так щедро отдал в дар присягнувшим на верность ричменам, тут и там раскинулись поселения местных: одни аборигены занимали оставшиеся от нордских крестьян домишки, другие предпочли разбить свои жилища, пестрели клочки возделываемой земли, блеял скот, лаяли и рылись в кучах мусора дворняги, одних с изгоев можно было отличить от обычных крестьян разве что по татуированным лицам, другие никак не собирались сбрасывать шкуры и перья, будто щеголяя налетом дикости. Уж если в глаза что и бросалось, так символика племен, выведенная красками чуть-ли не на каждом углу, как и заметное расслоение: за прошедший год много племен, уставшие от голода мох с камней слизывать да кости сращивать после стычек не с ленивыми стражниками, а злобными дружинниками, начали по чуть-чуть спускаться в долины да присягать Буревестнику, даже шутки пошли про ричменский сиротский дом из-за требования короля предоставлять первенцев вождей как залог. Естественно, в резервации хватало мест для всех, но еще не так давно союзные друг другу изгои уже во всю собачились за лучшие земли и власть, тем более что король хитро свалил этот вопрос на самих же вождей, прекрасно понимая, что это больше разобщит бывших врагов. Вожди, сколотивший шаткий совет, грызлись за фактический трон резервации, одни демонстративно принимали культуру и быт нордлингов, терпели нудящих северных жрецов ради караванов с добром и приятельского отношения военного наместника, другие же упрямо цеплялись за веру предков и свои обычаи, будто позабыв, что всего пару десятилетий как гоняют дикарями; племена сильнее поглощали более слабые, а те в ответ сбивались вместе, изредка то одного вождя, то другого находили мертвым ниже по течению. В общем, жизнь кипела, как в котле.
- Курва, как устроились то, - босмер развернулся в седле, одарив ухмылкой достаточно привлекательную ричменку в перьях, чтобы это заметить даже через налет грязи и копоти, подмигнул Торхильд, чья мрачная физия его веселила с самого начала пути. Нет, ему бы бояться за свою шкуру, со всех агентов-воронов он выбрал именно тех, кого завербовал с помощью шантажа, и вполне мог ночью проснуться с копьем в спине или получить волшебной молнией в харю, но... Его звериные инстинкты молчали, да и с Нейтанмаром они достаточно долго работали, чтобы доверять друг другу (если упустить тот факт, что Хорь вообще никому не доверял), да и метиска была определенных правил и большого ума, чтобы убивать единственного своего благодетеля. Да и кого еще было брать? Воламаро был занят бумагами, орк и Следопыт слишком не любили изгоев, тащить их в резервацию было рискованно, да и не к чему привлекать внимание большой группой: если сейчас для посторонних это была странная, но естественная группа с волшебника Коллегии, сопровождающей его наемницы и прибившегося бродяги, то с большим количеством их сброд напоминал бы банду, и стал бы привлекать ненужное внимание. Опять же, Тхириэль любил каштаны с огня таскать чужими руками, а своих спецов беречь, слишком любовно подыскивал их. А чужие руки? Ну, вот они, стоят, улыбаются - Хорь приветственно осклабился и спрыгнул с лошади, своей прихрамывающей походкой смело направился к группе встречающих - а на встречу им высыпало чуть ли не все племя Холодных Солнц. Чумазые дети ковырялись в носу да таращились, ричмены постарше мрачно взирали на прибывших, но эльф привык к подобному приему, чтобы дать себя смутить. Как и вышедшая на встречу группа вооруженных стальным, явно нордским оружием мужчин, среди которых особенно выделялся вождь в ламеллярном доспехе, разве что украшенном перьями да черепом саблезуба на плече вместо обычных “рожек”:   
- Одноглазый, вот те на, какие даэдра тебя принесли? 
- Безухий, ты все еще жив? Что, душу ворожеям продал?, - он ухмылялся прямо в лицо настолько рослому и широкоплечему ричмену, что впору было принять его за норда; Хорь знал, что причина была в папаше-северянине, но Брарх умел закрывать рты всем, кто поднимал вопрос его происхождения, и власть держал всегда в кулаке. Они познакомились дважды, при чем благодаря случаю - впервые еще до гражданской, во время налета изгоев на отряд стражников и заключенных (чем и спасли Тхириэля от вынужденной работы на золотых шахтах), второй, когда Брарх уже сам угодил в нордскую засаду и пел песню предкам перед казнью (но был вовремя замечен босмером и спасен путем определенных обещаний и клятв, а если ухо ему прижег палач перед пытками, так пустяки, жив же, жив!). Друзьями не стали, да, но вот сотрудничали что во время гражданской, что позже. Потому и дружески стиснули предплечье друг друга в приветствии.
- Вот, смотри, - босмер потянулся к лошади, отстегнул продольный сверсток шкур, перебросил его вождю изгоев. На свете тускло сверкнула вороненная сталь, характерный изгиб лезвия, белоснежный мех у рукояти, извивающиеся линии, выбитые рукой мастера-кузнеца; двуручный нордский меч, тяжелая игрушка для тонких рук босмера и даже местных, но для полукровки Брарха - вполне. Его сподвижники восторженно загудели, босмер же хитро ухмыльнулся. “Удобно работать со столь примитивными племенами, немного стали - и они твои”.

+1

3

    У них на руках были бумаги с вполне конкретными указаниями подкреплёнными королевской печатью, но несмотря на это их задерживали. Сам Нейтанмар не имел возможности заглянуть в бумаги, но вполне представлял, что там написано и был абсолютно уверен в том, что они подлинные. Однако он мог понять смущение патрульного…
    Как-то так получалось, что из всей тройки один лишь он выглядел наиболее пристойно. Если опустить тот момент, что маги для нордов лица… загадочные. Предпочитающие дерево и сталь они мало уделяли время магии и как следствие слабо представляли себе, что можно ожидать от среднестатистического волшебник, что приводило к возникновению напряжения. К тому же они имели некоторые проблемы с альтмерами, на которых так был похож Нейтанмар, и которые славились своими магами, а Нейтанмар как раз был одет соответствующе - в тёмно-синюю мантию – наряд, настолько слабо защищающий от животных и клинка бандитов, что позволить её себе мог только маг (любой другой здравомыслящий житель Скайрима потратил бы деньги более разумно). Если опустить всё это, маг выглядел и вёл себя наиболее представительно. Не сложно было поверить в то, что он состоит на королевской службе или является представителем Коллегии (хотя талморские эльфы так же всегда выглядели весьма представительно, хамовато, но спину альтмеры держать умели). Тхириэль, несмотря на свой высокий и почётный, пусть тайный, статус… был ближе к народу. Глава тайной канцелярии как правило представлялся большинству иначе и, наверняка, преимущественно нордом. Что звучало весьма логично, если подумать. Но у жизни была своя логика и Тхириэль был тем, кем он был. Видимо ему так было удобнее. Что же до сопровождавшей их крепкой незнакомки… Нейтанмару думалось, что она должна была вызывать больше всех симпатий. Нордка, крепкая, при «правильном оружии» и в доспехах. Настоящая дева-воительница суровая как сам этот край. Это было даже поэтично, но компания явно играла не на руку ей. Вместе они вполне походили на разношёрстную группу бандитов, которые подделали документы и замышляют нечто непонятное.
    Однако королевский указ был сильнее подозрений.
    Что ж… Предел. Эта спорная территория, которая то и дело переходила из рук в руки как, пожалуй, переходит единственная кукла в семье с двумя дочерями – с шумом и боем. Из рук его Родины к месту, которое он пять лет звал домом, которому он служил и в распоряжении, которого Предел находился ныне. К вящему неудовольствию местных племён. И всё же несмотря на то, что Нейтанмар практически бежал из Хай Рока забрав с собой огромный ворох воспоминаний большую часть из которых можно было назвать… неприятными, ступив на эти земли, вопреки всему, он с новой силой ощутил тоску по дому. По этим скалам меж которых бежали серебряные ручьи, по серым камням в трещинах, выступах, сколах и узорах которых можно было разглядеть множество ликов и вещей (подобно тому как мы видим их в облаках), по грохоту водопадов, по изумрудному блеску травы, по теплу, сам воздух здесь был иной – он не был суровым дыханием скайрима, хоть его власть довлела над ним. И каждый шаг по этой земле, каждое движение словно бы давалось ему легче обычного. Можно было сколь угодно спорить чья эта земля, составлять самые разные документы, подкреплять их самыми разными подписями и печатями, но для Нейтанмара успевшего повидать Скайрим и родившегося в Даггерфолле Предел бесспорно являлся частью Родины. Дома тоску по которому, в этот самый момент, он переживал с новой силой.
    Но разве можно было разглядеть всё это бурление под его золотистой кожей, так похожей на маску? Маг казался холодным и отчуждённым, как и полагалось настоящему альтмеру, он держался пристойно, несколько горделиво, почти безупречно, разве что глаза… Да, было что-то практически неуловимое в выражении глаз, когда он окидывал взглядом окружающие их пространство. И ещё что-то в характере движений внезапно приобрётших новую силу и энергию.
    А вот вид племён скорее удручал. «Почему бы Ульфрику Буревестнику не заняться их образованием, раз уж он согнал их вместе?» - гадал маг. Посетившее его вдохновение даже подталкивало мага к мысли поучаствовать в этом несуществующем ещё проекте. Из него вышел бы неплохой учитель. Нейтанмар всегда сетовал за распространение знаний, повышение культуры и нравственности в обществе и не побрезговал бы заняться этим самостоятельно (собственно, тут уместно будет вспомнить одну из его книг написанную специально «для народа»). Кроме того, его очаровывали родные пейзажи. Ведь если подумать – какой огромный потенциал мог крыться в этих племенах?... В то время как в Даггерфолле сервировали стол и вели философские диспуты местные маги, здесь жили бедно, просто и глупо. И на горизонте не было ни одного светлого пятна. Или…
    - Имеет ли Его Величество какие-то планы относительно этого народа? – тихо поинтересовался метис, подведя свою пегую Тростинку поближе к босмеру. – Думаю из них могли бы выйти неплохие ремесленники, поэты, солдаты, словом, приличные члены общества, если бы только кто-то взялся за их образование…
    Эту мысль лишь ещё сильнее подчёркивала ритуальная передача железа, предшествовавшая переговорам. Судя по виду Безухого тот был весьма доволен подарком. Хорошо, это внушало надежду на то, что всё пройдёт гладко. А в их деле чем глаже, тем лучше… для всех.
    Улучив несколько секунд Нейтанмар бросил взгляд в сторону метиски, пытаясь по её лицу угадать, что она обо всём этом думает.

+1

4

Когда мой "начальник" разыскал меня в одной симпатичной на вид таверне и сказал, что нужно все бросить и топать в Предел, я как обычно назвала его задницей Таллоса и поплелась собираться - горячий кабаний окорок и холодное пиво отменялось ради очередной тряской и скучной прогулки по его шпионским нуждам. Ну, для меня уж точно, ибо с лошадьми, с этими паскудными капризными четвероногими подлыми отродьями даэдра я ладить не умею, а они это прекрасно чувствуют и платят мне огромной взаимной нелюбовью. Хорошо если Хорьку хватит мозгов припасти для меня какого-нибудь смирного мерина или уже вышедшую в лета кобылку, в противном случае к концу маршрута я ему шею намылю и плевать, что от веревки меня спас. Спаситель хренов, ага, полудохлый рыцарь верхом на кривой козе, нашел меня и предложил выход, спасительную соломинку. Я тогда уже с жизнью прощалась да размышляла о том, чтобы вены себе вскрыть, лишь бы этим ублюдкам из стражи живой не достаться. Наверное и за гадюку бы ухватилась, не то что за соломинку.
Мозгов Хорьку хватило и большую часть пути я страдала не то чтобы уж сильно, но в целом удовольствия не получала. Из-за лошадей у меня и военная карьера не задалась - а какие варианты мне тогда легат предлагал, вплоть до звания его личного адъютанта. Но увы проклятые лошади на всем поставили крест - как пехотинцем была, так и останусь. Компашка, конечно же, подобралась соответствующая заданию - сам Хорь с извечной ухмылочкой на лице, явно эльфийских кровей маг, ранее представленный Хорьком как Нейтанмар и, конечно же, я - суровая воительница с ручным вороном на плече, чья суровость сейчас объяснялась главным образом за счет натертой в неудобном седле задницы. Цирк какой-то, да нас вообще за версту было видно, на что Хорь вообще рассчитывал? Ехали мы белым днем, ехали по тракту и даже не сильно-то и сторонились случайных знакомых. Ну да ладно, хрен с ними, командиром одноглазым - все шпионские части он всегда брал на себя, сваливая на меня силовую поддержку да акции устрашения.
Эх Тори, ничему-то тебя жизнь и не научила. Ведь предлагали же тебе вместе с ветеранами в Сиродиил свалить, так нет же, уперлась упрямством своим  как рогом в землю и все. Хлебай теперь полной ложкой свою независимость да непреклонность. Ни кола, ни двора, ни родных, ни близких, даже друзей по былым временам почти не осталось - кто голову в рейде сложил, кто на дне бутылки с горя утонул, а кого и новые власти пеньковым воротничком одарили за особые заслуги. Вот теперь и остается как по стране бегать да этого босмера полудохлого стеречь. В тот раз он малость струхнул, когда четверо головорезов к нему подошли. Скотина он неблагодарная, только и знает, что шуточки свои скабрезные в мою сторону отпускать да масленым взглядом провожать.
А тем временем подоспела еще одна застава и еще одна проверка со стороны ее дружинника, вроде даже в звании - во всей этой новомодной нордской ереси со званиями и отличиями Торр не разбиралась, ей на сие было плевать хоть с самой Глотки Мира. Он долго, очень долго рассматривал документы, данные ему Хорьком и его весьма красноречивый взгляд говорил: я бы вас всех прямо сейчас бы велел из луков расстрелять, как шпионов или бандитов, ну кроме девки - ее сперва ребятам в караулку, а уже и потом ножом по горлу. Торр эти пылающие взгляды откровенно говоря лишь развлекали, как совсем не развлекали ее ухмылочки Хорька - босмер умел вызывать к своей персоне странную симпатию, это-то меня и злило. Но вот очередной пост пройден и наша дружная троица шпионов отправилась далее.
Спикировавший на плечо Хугин хрипло каркнул, чем несказанно удивил изгойских детишек, снующих поблизости от нашей компании. Даже маг сделал удивленное лицо - мой пернатый друг любит порой долгие отсутствия и внезапные возвращения. Дети. Кажется, что мое детство было таким давним событием, никак не ранее первой эры. Помню я сама, такая же чумазая и вечноголодная вовсю таращила глазенки на странствующий цирк - там были забавно прыгающие на натянутом канате акробаты, дрессировщик зверей, скоморохи, фокусники. Улыбаюсь в поллинии губ - детишки тут непосредственее всех дикарей будут.
Ну, дары местным мы принесли, дальше-то что? Ворон у меня на плече довольно топчется на специально устроенном наплечнике из толстой кожи и косится на Хорька желтым глазом. От скуки поворачиваюсь к магу в попытке скоротать время
- Эй, чародей, скоро эта тягомотина закончится?

+2

5

Брарх демонстративно взмахнул мечом в воздухе, очертив им широкую дугу, довольно осклабился - для вождя почти что царский подарок, ричмены, чего бы там не смердели в сторону северян, подобно нордам ценили хорошее оружие; потому в тюках его лошадки, как и остальных, было еще оружие, хоть и проще, стальное, но ценное для ричменов. Да, пусть меч обошелся босмеру в очень круглую сумму, оно того стоило - вождь сохранит лояльность, племя - боевую мощь, а у эльфа будет на союзника больше. Кто еще станет сообщать, о чем талдычат племена, какие личности шныряют по резервации, что несут ветра с диких гор? Вождь, закончив демонстрацию соплеменникам и наблюдающим соседям своих фехтовальных навыков, с демонстративной небрежностью уверенного в своей власти и силе человека перебросил двуручник одному со своих телохранителей, хлопнул пятерней эльфа по плечу:
- Отличный подарок, друг мой лесной. Идем, я покажу ричменское гостеприимство как тебе, - улыбке, расплывшейся на татуированной физиономии, позавидовал бы пещерный медведь, - так и твоим спутникам. Опять, шельма, банду собираешь? - Брарх не сводил глаз с суровой (или попросту надутой, пойми этих полукровок) Торхильд, явно заинтересовавшись девушкой, Хорь же только недовольно крякнул, не любил он, когда вспоминали его лихое прошлое, да еще и вслух. Бросив уздцы подбежавшему чумазому парнише, эльф кивнул своим, мол, идемте, но, пропустив Торр вперед (и сопроводив ее пятую точку взглядом при этом), деликатно поймал Нейтанмара за локоть.
- Мастер, на пару слов, - Тхириэль выдохнул, ковырнул пальцем застежку волшебника. Тот был идеалист, носитель высоких идей, благородное воспитание и гуманистические идеи, настоящий светоч в их каркающем гадюшнике - и это временами создавало моральное напряжение. Хорёк мог легко просчитать действие головореза и бандита, но вот что придет в светлую голову метису - нет.   
- Кхем, Нейтанмар, один момент - ричмены, изгои, дикари, как угодно назовите этих ублюдков, это скользкая и неприятная тема. Я не знаю, что в голове у Буревестника, и не хочу влезать, не мое это дело, и не Ваше. Нас привело сюда дело, Дело, -  босмер отчетливо выделил тоном, - и если у Вас возникнет желание кормить голодных, лечить больных или спасать обиженных, в общем, если вот мелькнет такая мысль - скукожите ее и проглотите, хорошо? Во-первых, это политика, а мы в нее что, да, не влезаем. Во-вторых, нам есть чем заняться. В-третьих, каждый изгой, хотя раньше голой сракой камни вытирал, теперь гордый обладатель клочка всратой местной земли, и ваш душевный порыв может быть неправильно понят..., - Тхириэль перестал загибать пальцы, да и надежда что метис поймет и не станет рисковать целостностью своей физиономии, которую могли постараться набить местные горцы, теплилась внутри; что что, а волшебник был очень умным малым. Хотя и умудрился однажды вляпаться настолько, что аж попал в его рученки. Дружески хлопнув Нейтанмара по плече, босмер направился вслед за толпой, насвистывая песенку про наивную нордскую диву и ушлого бретонца. У них было еще почти полдня до заката, и он собирался их провести с пользой. Даже в таком жалком месте, как резервация ричменов.
- Привет, - Хорь улыбнулся со всем паскудством миловидной девицу, не обращая внимание на злой взгляд охраняющей ее старухи, такой мерзкой, что впору ее было вписывать в ведьмы. Он прекрасно знал, что ждет их дальше, и не испытывал особого восторга, как и особой печали. Да, это ни разу не гостеприимство каджитских караванов, с коими Хорь поддерживал связь, с их танцами, экзотикой и лунным сахаром, однако мало что могло испортить хорошую выпивку и поджаренное на огне мясо - даже самому неподготовленному было понятно, что подготавливается торжество. Племя Холодных Солнц одним с первых присягнуло Буревестнику, и потому успело захватить целую заброшенную деревню; если многим “поздним” племенам приходилось разбивать свои шатры чуть-ли не на голой земле, то ричмены Брарха пользовались и относительными удобствами оставшейся цивилизации, и близостью к границе с нордами, и их положительным отношением. Хотя смешение двух культур временами казалось невероятно гротескным. Вон, в кругу грязных детишек ворчал жрец Мары, явно (и тщетно, судя по смеху ребятни) пытаясь обучить их грамоте, не смотря на соседствующий ему племенной тотем с рогами оленя и бивнями мамонта, окинувший горделивым взглядом босмера ричмен, не смотря на покрытое татуировками лицо, был одет во вполне северные одеяния, а крест Талоса на груди ничуть не мешал амулету с косточек и перьев. “Бездна, чудь чудная, а не народец.” Естественно, Хорь не испытывал никакой жалости к бывшим изгоям, как и к остальным малым народностям Севера. Куда больше его интересовал готовящийся пир, столь вкусно потянуло жарким, что эльф громко засопел, как гончая, радостно ткнул локтем Нейтамара в бок при виде быка, насаженного на огромный вертел прямо над кострищем. Возможно, сказывалось голодное детство, а может и его корни зверолова, но босмер очень уж любил жаркое, даже снисходительно улыбнулся на неуклюжие заигрывания вождя с Торхильд; дева видная, пусть, ему-то что. Вместо этого, сцапав волшебника в охапку, чтобы не учудил дурости какой, он направился прямиком в длинный дом вождя, раньше явно вмещавший старости с семейством, ну все эти изъеденные молью гобелены и шкуры на стенах, местами обновленные местными охотниками, пыльные рога и облезлые волчьи пасти, покрытые копотью балки и громадный тяжелый стол. “Эх, дорохо, бохато.” Усадив волшебника за стул ближе к изголовью стола, Тхириэль устроился рядышком, без нотки смущения засовывая тонкий нос в кувшины с напитками, довольно цокая языком. Сиродиильские вина, нордские медовуха и пиво, даже ранний сидр.
- Увидишь, мой стол ничуть не беднее на угощения ярловского, пусть катится в Бездну лысый ублюдок, - Брарх, вплывший в компании с наемницей (или просто вбежавший за ней), продолжал ухмыляться на всю пасть, поигрывая голыми мышцами да поглаживая рукоять кинжала, чей золотистый цвет и характерная птичья форма явно указывал на происхождение. У босмера была чудная история, как разведчики Безухого обнаружили с десяток скрывшихся в горах талморцев, и что с этого вышло, но рассказывать ее с диким смехом “и тут он пытается обратно засунуть в себя кишки” очень даже рано - еще не все пьяны. 
- Прошу, садитесь здесь, поближе к моему стулу, - смотреть за ухаживаниями этого медведя было сплошное удовольствие, Хорёк даже осклабился от умиления. И от своей хитрости, раз его люди теперь сидели по обе руки от босмера, чем тот и воспользовался, мгновенно подлив своим воронкам медовухи.

+2

6

    Гадать долго не пришлось – воительница явно скучала, наблюдая за передачей железа, чем лишь подчёркивала создаваемое впечатление. Что это было за впечатление? Впечатление могучей девы битвы, которая величественно «дремала» равнодушная ко всему покуда дело не доходило до звенящих клинков. Хотя, если верить здравому рассудку, какие-то другие интересы у неё наличествовали, но какие именно метис вряд ле узнает.
    Скучающим был и её вопрос.
    - От пары минут, до недели, - спокойным и безразличным шёпотом отозвался маг, словно его не капли не беспокоила возможность надолго застрять со всем этим. – Обычаи племён чересчур разняться, чтобы строить предположения… но я не думаю, что г-а Тхириэля хватило бы на долгие ухаживания.
    «Хотя, как знать?» - прибавляли к сказанному приподнявшиеся плечи.
    Всё же несмотря на их давнее знакомство босмер оставался для него фигурой загадочной и таинственной. Впрочем, в этом была и личная вина Нейтанмара. Слишком хорошо понимая в какие дела он ввязался, маг совершенно не стремился узнать своего начальника ближе и не задавал лишних вопросов. Но всё же ему интересно было услышать, что некогда Тхириэль был атаманом разбойничий шайки. Причём в истинность брошенной Безухим фразы его заставило поверить недовольство, проступившее на лице самого мера. «Интересно, - подумал он, - как же так вышло, что атаман стал главой тайной канцелярии?» Должно быть здесь крылась какая-то безумная история, потому что вообразить себе обстоятельства подобного назначения он никак не мог. Да и Тхириэль, вопреки здравому смыслу, казалось был создан для этой работы и представить его в ином амплуа было попросту невозможно.
    Услышал и увидел он это, когда спрыгнул с лошади и принялся раздавать навешенное на его лошадь оружие прочим членам племени. Суровые ричмены неожиданно оттаяли при виде подарков и даже не постеснялись подойти ближе. Как правило хорошие клинки и кинжалы из рук выхватывали ещё до того, как он задумывался, «кому мне это отдать?». Метис запнулся лишь однажды на пару секунд, когда к нему подошёл какой-то мальчишка на его взгляд слишком юный для клинка. Будь дело в ином месте он отослал бы его прочь не задумываясь, но в данных обстоятельствах бросил взгляд на обступивших его ричменов, и не заметив ни возмущения, ни смущения, ни чего-либо отличительного попросту вручил мальчишке меч и позволил себе проводить его взглядом перед тем как вновь соваться в тюк. Мальчишка явно был доволен своим оружием. Подняв его над головой, он позволил солнцу превратить сталь в сияющий факел и немного полюбовавшись принялся беззаботно рубить и колоть окружавший его воздух (весьма умело для его лет). Ему не терпелось поскорее испробовать подарок на деле. За всем этим не легко было понять, что подумал метис на счёт брошенной Безухим фразы, ибо если он и подумал – а мы знаем, что это так, - то выражение его лица не изменилось ни на йоту. В пору было прийти к выводу, что голова мага занята чем-то иным и он попросту не расслышал фразы, хоть взгляд его и скользнул мимоходом по этой паре.
    К тому моменту, когда Тхириэль подошёл к нему и обратился метис только-только успел раздать всё оружие и взяв под уздцы кобылу принялся успокаивающе поглаживать её по шее. Толпа возбуждённых ричменов тянувших руки в её сторону и вид стали вызвали в её душе определённые волнения. Но едва босмер заговорил он, разуметься, завладел всем возможным вниманием Нейтанмара. Что-то, а слушать маг умел. В первое время ему показалось, что Тхириэль излишне беспокоиться. Не ожидал же он, что Нейтанмар забыв о деле вытащит из седельной сумки какую-нибудь пыльную книгу, соберёт ричменов в круг и примется учить их грамоте? Едва ли… Но подумав ещё немного он понял, что речь случайно могла коснуться данной темы и вот тут уже мог выйти казус.
    - Благодарю вас за это предупреждение, будьте уверены я всецело сосредоточусь на задании и только на нём, - пообещал метис.
    Отдав успокоившуюся кобылу неаккуратному мальчишке маг неспешно двинулся в след за остальными. Его аристократическое воспитание никак не позволяла ему «озираться по сторонам», но всё же это было именно то, что он делал пусть и с большим достоинством, изяществом и без пыла во взгляде. В конечном счёте то, что он увидел практически стёрло то желание действовать и помогать которое так обеспокоило Тхириэля. Вот тебе и жрец, учащий непослушных детей грамоте, вот и жители, одетые в нордские одежды, но ничто так явственно не свидетельствовало о естественном смешении культур как тотемного вида амулет, посвящённый непонятно каким богам, соседствующий радом с амулетом Талоса. В этот миг со всей возможной пронзительностью Нейтанмар ощутил, хочет того Улифрик или нет, не спрашивая даже самих ричменов, нордская культура и уклад проберутся в их жизнь. И когда это случиться победит сильнейший. Просто без твёрдой направляющей руки это случиться позже.
    Но случиться.
    Тем временем даже он не мог не обратить внимание на то, что привлекает к себе внимание больше прочих – так явно многие на него пялились. Кто с опаской, кто с любопытством, кто так, словно он мог ни с того ни с сего взять и взорваться (от таких взглядов он устал более всего). В конечном счёте к нему осмелилась подобраться ребятня - сбившись в кучу побольше и поплотнее, под неодобрительными взглядами некоторых взрослых. Один чумазый мальчишка, с широким плоским лицом и носом напоминавшим рыльце, жиденькими светлыми волосами, выбивавшимися из-под пыльной одетой набекрень шапки, проявил недюжинную смелость, которую от него никак нельзя было ожидать. Он дёрнул мага за полу мантии. И тотчас же отскочил на шаг. Нейтанмар уже некоторое время ожидавший чего-то подобного остановился и спокойно поглядел в сторону ребятни.
    - Э, а вы маг, да ведь? – нескладно поинтересовался мальчишка высоким напряжённым голосом сочетая в своих словах грубость и учтивость разом. По-видимому, он сам не мог понять, как следует себя вести – нагло, чтобы покрасоваться раз выдалась такая славная возможность, или же проявить вежливость, дабы его не превратили ненароком в куропатку или горного козла.
    Нейтанмар напомнил себе о данном только что обещании и бесцветным тоном, весьма технично и сухо ответил:
    - Да.
    - И вы всякое-такое чудное творите?
    - Примерно, как ваш шаман, если он у вас только есть.
    - Не знаю. Нас к нему не пускают, - недовольно брякнул мальчишка, - говорят мы слишком шумные.
    - А чудное покажете!? – не выдержав пискнул кто-то из-за спины мальчишки.
    Приглядевшись Нейтанмар заметил, что это был другой мальчик, хотя прозвучал он в этот миг весьма по девчачий. Худой, такой же неопрятный и его рост (он был на голову выше плосколицего) ничуть не мешал ему прятаться за чужими спинами. Первому мальчишке не очень понравилось, что в его переговоры вмешались, но он, как и все с надеждой уставился на мага. Маг же прибывал в замешательстве. Сперва он бросил взгляд в сторону Тхириэля, - в этот миг заигрывавшего с девушкой и глядевшего по сторонам, - задумался и пришёл к выводу, что совсем немного простой магии для ребятни не входят в разряд разговоров о культуре или её отсутствии. Затем поглядел на взрослых, которые вроде не спешили хвататься за клинки и вообще были заняты своими делами. И наконец на детей, таращивших на него влажные блестящие глаза.
    Едва заметно вздохнув он присел и вытянул перед собой руки, между которыми одна за другой родились из ничего большие пёстрые бабочки. Иллюзия столь тонкая и изящная, лучащаяся светом, прозрачная и переливающаяся точно драгоценный камень, она бросала на землю разноцветные блики точно витражное стекло. Это была изящная магия, простая и гениальная одновременно. Пара детишек ахнули, а плосколицый сделал кислое лицо.
    - Ну, бабочек здесь полно, это мы видели…
    - И впрямь, - согласился маг, бросив взгляд по сторонам, но правда была в том, что мальчишка вызвал в нём замешательство.
    То ли он в своё время был проще, то ли дети стали другими… словом, оказалось их таким простым фокусом не пронять, а использовать нечто серьёзное он опасался. Это обстоятельство заставило его быстро перебирать в голове все те фокусы, которые он знал. Вот только фокусы его ни разу не были рассчитаны на детей. «И что же вам может показаться интересным и при этом не напугать или разозлить взрослых?». В конечном счёте маг зацепился за брошенные плосколицым слова.
    - Хорошо, а видел ли ты такое? – поинтересовался он, сотворив очередную иллюзию и на этот раз перед ними возникла уменьшенная версия горбатой хаммерфеллской лошади.
    Мальчишки принялись удивлённо таращиться и смелее обступили мага полукругом.
    - Это ещё чё такое?
    - Да кляча обычная, ток со сломанной спиной и страшной рожей.
    - Это же надо такое выдумать…
    Маг улыбнулся в ответ на эти слова и пояснил, что это вовсе не выдумка, а реально существующее ездовое животное. Опасаясь превратить это всё в урок, он сказал лишь несколько слов о каждом сотворённом им экзотическом звере, а затем пустил их всех вместе бежать по воздуху прочь от себя. Ребятня повелась на уловку и проводили иллюзию до ближайшего поворота, где та неспешно развеялась, а маг скрылся за дверями длинного дома, не оставив детишкам ни малейшего шанса докучать ему и дальше.
    Благо описанная выше заминка продлилась недолго и привлекла немного внимания.
    Вскоре маг уже сидел за столом и поглядывал по сторонам наблюдая за прочими пирующими. Его скромные манеры отличались даже на фоне Тхириэля уверенно совавшего нос во все кувшины, до которых он только мог дотянуться. Нейтанмар даже помог ему в этом деле, придвинув поближе ещё парочку, а затем вернув их на место. Что уж говорить о Безухом который играючи оскорбил ярла. Что ж, вновь на границах Хай Рока метис очутился не в своей компании, пусть и компания эта была совсем иного толка. По примеру прочих он положил себе в тарелку еды – ровно столько, чтобы не обидеть хозяина (хотя эту пропорцию было сложно угадать, ибо ричмены были весьма прожорливы и Нейтанмар вполне мог промахнуться), а медовуха образовалась в кружке как-то сама собой. Магу хотелось полюбопытствовать, как долго продлиться приём, но не из-за того, что он скучал, а потому, что не имел ни малейшего понятия о том, как ему следует себя вести. Подобное общество было столь нетипично для аристократа, что совершенно сбивало его с толку, хотя казалось бы – вот тебе еда, вот питьё, ешь и пей, чего ещё-то?! Однако задать вопрос он не решался – слишком близко они сидели к вождю, который мог их услышать и оскорбиться. В конечном итоге Нейтанмар принял решение плыть по течению, а если что всегда можно было отпроситься выйти проведать лошадей.
    - А как вы познакомились? – решился полюбопытствовать маг, правда у кого именно понять было сложно – то ли у Тхириэля, то ли у Безухого. Впрочем, это явно было сделано намеренно дабы попытаться вовлечь в беседу обоих.
    Безухий наверняка будет словоохотливее и не станет так фильтровать и выверять свою речь как шпион, что обещало любопытные подробности.

+1

7

Обычно люди начинают откровенничать, когда выпьют хороший бочонок меда - только и успевай слушать, как вечно пилит супруга, какая невоспитанная нынче молодежь, власть отнимает последние штаны, и мед этот не тот что раньше, и бормотуха разбавленная, и король, храниеготалос, опять на войну собирается, хэй, давай, наливай. Нейтанмар же решил пойти против застольных традиций, вызвав у шефа существенное желание пнуть, да посильнее, под столом.
- Как познакомились? Хех, - вождь племени оторвался от пышного бюста Торр, который мог пристыдить всех женщин изгоев, да вместе взятых, криво осклабился. Хорёк же застиг, как зверь в засаде, уж если Брарх начнет рассказывать, как быстро-быстро ножками перебирал босмер, удирая с отряда каторжников, нужно будет хоть что-то дурацкое учудить, вином там облить или “голые талморцы закричать”; пальцы пауком бегали по грубой столешницы.
- Не вижу причин скрывать, что раньше мой жизненный путь лежал в обратной стороне от решений Буревестника, - ричмен явно наслаждался возможностью трепать прозвище короля без обязательных поклонов, - и племя Холодных Солнц не одному сукиному сыну выпустило кишки, что нордскому, что имперскому. Удача благоволит храбрецам, и мне удавалось долгое время уходить безнаказанным, но..., - Брарх кисло скривился, не столько от вина, сколько от неприятных воспоминаний. Да, пусть даже сейчас его племя процветало, пусть он пользовался ранее недоступными благами цивилизации, грустная нота покоренного вассала явно сквозила в его речах; да, Ульфрику удалось присмирить изгоев, но волк остается волком, как ты его не закармливай. И потому у короля и есть босмер, который с насмешливым вниманием слушал рассказ вождя, в котором поучаствовал лично сам - если тот же вождь рискнет опять поднять оружие против нордов, Хорь быстро перержет ему глотку.
- Эти ублюдки научились воевать. Они не громыхали доспехами, они выучили тропы, и собаки, чертовы вшивые псины, - ричмен отвел юбку доспеха, демонстрируя узнаваемые белесые шрамы. 
- Нас перебили, как цыплят, а мне была уготовлена честь стать разделочной доской для нордского палача - не буду лукавить, мы поступали не лучше. Тот, курва, даже приступил быстрее, чем я думал, решив, что мне хватит и одного уха. Хвала Хирс... Кин, этот пигаленыш приметил меня раньше. Уж не знаю, что он там толковал с капитаном, зол был тот чрезмерно, но Тхириэля ко мне подпустили, и предложение было истинно царское - показать, где проход и где зимуют племена, которых я и сам не так что бы любил, в обмен на жизнь. Что тут думать, да?, - ричмен хрипло расхохотался, протягивая свой кубок подошедшей девушке-служке. Еще один замечательный штрих к картине быстро привыкающего к власти и послушанию вождя.
- Вот так и встретились с ним, да, будет что внукам рассказать. Впрочем, ваши рожи тоже не больно то и обычные, вряд ли этот, - кивок в сторону босмера, что активно обгрызал куриное бедрышко, пока остальные трепали языками, - вас под забором нашел или в таверне нанял. Правду говорю, не? - он дружески толкнул плечом наемницу, что молча дудонила винишко, от чего последняя едва не пролила его на себя, опять хрипло, по хозяйски расхохотался. “Не в бровь, а в глаз.” Тхириэль бросил кости прямо на пол, под морду пробравшейся псине, смачно обцмоктал пальцы, чай, не на приеме у ярла, одарил улыбкой подливающую вино девицу, которая, отмыть бы от копоти и грязи, могла бы и дочь ярла затмить. Пока что все шло отлично. 
- Эй, остолопы, долго еще я и мои друзья будут ждать?!, - от крика вождя, казалось, балки вздрогнули и осыпались пылью, босмер даже носом забрался в свой бокал, чтобы проверить. “Остолопы”, будто дожидаясь окрика, тут же замельтешили, бросаясь к уже заставленному напитками и легкой снедью столу с огромными кусками парящего, еще шипящего жиром и сочащегося кровавым соком жаркого. Естественно, босмер тут же забыл про курицу, рыбу и прочую зелень, мигом подцепив себе кусок с два его кулака. “Нет, даже если я буду жалеть потом, даже если я лопну, уф...” За Воронов он ничуть не беспокоился, Торхильд во всю угощал Брарх с грацией и манерами пещерного великана, подбирая ей куски посочнее, да и магик не был маленьким ребенком, чтобы за ним ухаживать. Вслед за жарким, толи ведомые его чудовищно-приятным ароматом, толи по незаметному разрешению Одноухого, зал заполнили его сподвижники, телохранители и сподручные, бесцеремонно устраиваясь рядом на лавках, хватая руками мясо, выпечку, напитки; длинный дом мигом заполнили гомон речи, звон кубков и кувшинов, грубый смех и грубые же тосты. Босмер, к счастью, был лишен их внимания, или все отлично знали, что за гость у вождя, или просто его кривая физия не привлекала внимание, а вот волшебник явно заинтересовал плечистого верзилу, чей лик был покрыт сеточкой шрамов; насколько бы хорош не был слух у эльфа, из-за гама он едва мог разобрать, что-то о магии, не больше. Внезапно, но наемница казалась в своей среде, как рыба в воде, пусть все еще высокомерно кривила нос да фыркала от воркования вождя, но вот привычной строптивости было намного меньше. Подперев щеку рукой, босмер наблюдал за процессом ухаживания саблезубихи и медведя с умилением, еще и метису глазом ткнул, мол, смотри какая у нас царица. Жаркое таяло, как снег под солнцем, к служанке на помощь уже торопилась вторая, третья, псины во всю грызли кости под столом, щедро забрасываемые ими, прозвучал тот первый, второй, третий, по большей части в сторону той же Торхильд. На фоне более крохотных ричменских женщин клыкастой было что показать, как бы она не прятала это под сталь доспехов. 
- Что, Тхириэль, когда тебя так угощали?, - Брарх, отлипнувший наконец-то от наемницы, деловито выковыривал пальцем мясо с зубов, меряя эльфа насмешливым взглядом. У Хорька, естественно, вертелось на языке “на королевском приеме”, но это было бы и грубо, и глупо, и вранье - король его к столу никогда не приглашал. Тем более что слегка осоловевший вождь совсем не ждал ответ, нет, он грузно поднялся и протянул руку наемнице, стараясь выглядеть как можно более галантным:
- Раз мы все перекусили, пора и жирки растрясти кому танцем, кому и соревнованием молодецким. Ану-ка, покажем нашим гостям, чем славится племя Холодных Сердец, - его соратники радостно загудели, кто разминая руки, то просто скалясь в улыбке, всей толпой повалив к выходу, бесцеремонно хватая по дороге кувшины, бутылки и служанок за мягкие места.

Отредактировано Тхириэль (2018-09-16 23:20:08)

+1

8

    Как и предполагал маг ричмен с охотой принялся отвечать на вопрос. Только и оставалось, что сидеть и внимать с уважением и интересом. Нейтанмар уже ни раз и ни два уверялся в простой истине – быть хорошим слушателем значит сделать рассказчику отличный комплимент. Особенно хорошо это работало с такими вот словоохотливыми власть имущими людьми. Тем более история и впрямь была достойна внимания. Едва метис допустил в голову мысль, что Тхириэль набрал подобным образом всех своих подручных – Безухий её озвучил. Не питающий большой любви к вранью маг предпочёл смолчать, позволяя вождю сделать все выводы самостоятельно, а за одно украдкой бросил взгляд на сидевшую напротив полуорчиху гадая какая неприятность оказалась роковой для её прав и свобод. Однако на этот раз любопытствовать в слух не стал, да и она едва ли заметила немого вопроса, мелькнувшего на его лице – Брарх взялся за неё с таким напором, что в приличном обществе это сочли бы неприемлемым. Как и его поведение в целом. Как и то, что он не особо таясь любовался некоторыми частями её тела. И все его комплименты… Но воительнице, похоже, нравилось. Некоторые девушки – даже из числа благовоспитанных способных похвастаться хорошей семьей – находили подобную грубость весьма притягательной, но причина, будоражившая их сердца, обещала навсегда остаться для Нейтанмара загадкой за семью печатями. Разве не лучше было иметь дело с кем-то более чутким, нежели грубым, надёжным, а не агрессивным, спокойным, а не вспыльчивым, рассудительным, а не поспешным, умеющим держать себя в руках, а не срывающим взглядом всю одежду? С кем-то вроде него?
    Неожиданно для себя самого Нейтанмар вдруг задался весьма насущным вопросом личного характера. А что, если женщина, которая запала ему в сердце вдруг окажется из числа таких вот любительниц и сочтёт его персону весьма скучной и пресной? Как это уже случалось с ним ранее…
    Ответ лежал на поверхности. Глянув в наполовину опустошённую, ради приличия кружку, метис отставил её подальше вместе с лишними мыслями. Пить он и так не умел, а местный напиток был на порядок крепче того, что предлагали в таверне. Видимо потому, что тут не разбавляли.
    - Похоже удача благоволит вам до сих пор, - ответил маг, имея в виду его нынешнее положение. – Я бы сказал, что вы родились в благой день при счастливом расположении звёзд. Мало кого судьба вырывает прямо из рук палача…
    А шумиха меж тем нарастала. Мельтешение, гомон голосов, снующие туда-сюда тела, шуршащие одежды, рыскающие по столу руки, звенящие столовые приборы, крики, ругань, смех, рычание и лай. Вокруг происходило так много всего, что за всем никак нельзя было уследить и Нейтанмар сперва оказался толпой оглушён, затем окружён, захвачен, подавлен и под конец раздавлен. В конечном счёте он прекратил всякие попытки вслушаться в чужие голоса, хотя в один миг ему показалось, что кто-то что-то сказал о магии, но на деле это могло быть всего лишь игрой воображения. Голоса превратились в компот из букв и слов в котором можно было услышать что угодно от кого угодно, как в бесконечной мешанине линий и узоров можно было разглядеть любую картину, так и здесь всё завесило от фантазии и случая. Всё вокруг было таким незнакомым и неправильным, что магу захотелось выйти, но приличия не позволяли сделать это так скоро, да ещё и в разгар трапезы. Нужно было потерпеть, чтобы не обидеть хозяина… Признаться в этот момент он всё никак не мог решить завидует он Тхириэлю и Торхильд, чувствующих себя птицей в небе, или не очень…
    Во всяком случае маг больше не задавал вопросов, не делал резких движений и вообще не привлекал к себе внимания спокойно ковыряясь в своей курице вилкой и неспешно поглощая кусок за куском. «Им стоило начать готовить еду заранее, - думал он, глядя на не прожаренное мясо и запёкшуюся кровь возле кости. – Это ведь ужасно вредно для желудка… Хотя повар, кем бы он ни был, виртуозно пользуется специями…» Несмотря на то, что метис счёл местный эль слишком крепким, а мясо – не доготовленным, под конец он оказался вполне доволен угощением, хоть и съел не так много.
    А вот когда Холодные Сердца принялись подниматься и идти к выходу Нейтанмер понял, что это его шанс. Поднявшись с места и по привычке задвинув за собой стул, он немного неловко влился в общий поток и получив пару тычков то локтем, то плечом в разные места выбрался на улицу. Шум и мельтешащая толпа больше не давили на него позволяя спокойно дышать. Пользуясь суматохой он тенью скользнул вдоль дома и исчез за поворотом. Сейчас для него куда желание и приятнее была своя собственная компания, в которой он мог бы отдохнуть и восстановить душевные силы. Но по понятным причинам опасаясь блуждать по округе в одиночку маг решил отыскать их лошадей. Припомнив направление, в котором их увёл мальчишка (благо сами владения Брарха были не так уж велики), маг отправился на поиски конюшни.

0

9

Пришлось однажды Тхириэлю сидеть в каталажке вместе с одним крайне образованном имперцем; тот был настолько умен и хитер, что успешно выставлял дешевые поделки местных мастеров за ценнейший антиквариат богатым купцам да фермерам. Босмер был искреннее рад подобному сокамернику, обычно в яме с ним валялись либо дурно пахнущие нордские верзилы, либо эльфийские собратья с серой кожей, стенающие о расовых предрассудках. Так вот, играли они значит с ученым в шашки с хлеба, Хорь вспоминал свое знание сиродиилика, а имперец рассказывал ему умные вещи - к примеру, о роли праздника в условиях примитивных культур. Дескать, если возвышенные культуры склонны к меланхолично-поэтичному воззрению смысла праздника, и потому эльфийские да имперские празднования обычно с малыми возлияниями, стихами в слух да тихими песнями, то вот примитивные всегда гуляют более ярко, с активным сексуально-агрессивным акцентом. Самцы, мол, устраивают физические соревнования для демонстрации своей половой силы у самок, самки же, щеголяя голыми бедрами, руками да плечами, физически влекут к себе самцов. Имперец это и указывал как одну с первопричин, почему он предпочитал промозглый варварский Скайрим с его грудастыми самками в тавернах, хотя Тхи подозревал примитивные меркантильные интересы к тугим кошелькам нордских купцов. В любом случае, потягивая вино с прихваченного кубка и любуясь этими самыми голыми бедрами да руками, королевский ищейка в душе благодарил всех древних богов, что не позволяли вырваться изгойскому народу с темноты примитивных мировоззрений. Ведь, помимо славных голых ляжек, рук да прочих частей тела, были еще и разведенные костры, и ух-ах-туц-бам музыка, и опять жаркое, и задорные примитивные, и этим дорогие сердцу, песни... 

Ничего вы в жизни не видели, если не были на такой гулянке. 

Нет, Тхириэль не забывал о деле, ни разу, но вот с разведчиками они выступят попозже, когда придет время, и ночь скроет их от любопытных глаз, а сейчас пусть ноги дергаются в такт музыке и плещется вино в кубке. Тонкий лисий нос босмера улавливал в теплом воздухе интимные флюиды близости, разогретое вином тело живо отзывалось на атмосферу праздника, и, пусть на чуть-чуть, он мог позволить себе расслабиться. Даже среди дикого племени. Даже в определенной близости от противника. Даже на задании. Его забавлял совместный танец Брарха и Торхильд, двое сильных и неуклюжих зверей, больше привычных к убийствам, насилию, чем плавным движениям, ему нравилась опасная игра ричменских мужчин, устроивших борцовское соревнование, и даже громкий визг детей, обычно раздражавший его уши, казался уместным фоном. Поленья костра выстрелили снопом искр под громкий хохот, кровь зашумела в ушах, и, когда перед ним призывно завиляла бедрами ричменская девушка, едва удержал себя в руках. Вместо ответа протянул левую ладонь, демонстрируя только четыре пальца. 
- А ты забавный, - она встряхнула волосами, густыми и немного сальными, украшенными перьями и цветами, сверкнула в улыбке крепкими, как для дикарки, зубами. 
- Мне это часто женщины говорят, - босмер осклабился в ответ, рассматривая незнакомку прищуренным глазом. С одной стороны - все те же грязные шкуры вокруг бедер и груди, смуглая от копоти и работы под солнцем кожа, но ладонь была мягкая, нежная, на шее болтался вороний череп, а взгляд черных как смоль глаз прожигал до костей. Она села рядом на бревно, вытянув вперед босые ноги, потянулась всем телом, как кошка, все еще улыбаясь.
- Я видела тебя несколько раз, эльф, приходишь, когда сам, когда с людьми, от которых пахнет кровью, шепчешь, смотришь, легко вручаешь ценные подарки, хотя сам в обносках, и вождь не говорит тебе ни слова против... Кто ты? - женщина рассмеялась гортанным смехом, кто знает, со своих слов или с пощечины, которой Торхильд ответила на щипок Брарха, под лошадиный гогот его соратников.   
- Не спрашивай имя странника...
- Потому что оно тайна? Впрочем, зачем оно мне!, - она рассмеялась второй раз, встряхнула пальцами волосы, обдав Хорька волной цветочных ароматов. “Вот пиявка.” Нет, ему было приятно, что на него обратила внимания вполне привлекательная особь, но ее вопросы, ее острый взгляд вызывали нервную дрожь. 
- Пошли со мной.
- М?
- Идем, я же вижу, что ты здесь чужой, мой дорогой Королевский Ворон, - девушка потянула его за руку с такой прытью, что едва не повалила на землю, и тут же отпустила ладонь, с грацией дикого животного вклиниваясь в праздную толпу. “Чертовка, а!” Босмер всегда осторожничал в своей профессии и даже Брарх считал его не более чем удачливым прохвостом, работающих на более опасных людей; кривляющийся Хорёк ни разу не напоминал опасного и грозного лидера таинственных королевских разведчиков, и даже принадлежность к ним при вожде не упоминал. Она же назвала его “вороном” прямо в глаза, а, значит, либо кто-то проболтался, либо кто-то его сдал. И это ставило всю операцию под угрозой. “Дерьмо!” Еще больше хромая от выпитого и волнения, эльф проталкивался сквозь толпы ричменов, но вот незнакомка, казалось, была со всех сторон: он слышал ее смех с одной стороны, с другой мелькали волосы с перьями и цветками, она оказывалась сзади, и тут же оказывалась в другом месте. Увлеченный погоней, Тхириэль даже не заметил, как покинул площадь и погрузился в лабиринт грязных хижин, преследуя гогочущую беглянку. 
- Не потерялся? - босмер вздрогнул, выругался, повернулся на голос; она смеялась в темном проеме двери хижины, украшенной звериными черепами, маняще склонившись навстречу. Фыркнув, он бросился к ней, но в этот раз фантом оказался человеком настолько, что они столкнулись друг с другом, под шипение эльфа и ее низкий смех - ему ни разу не были в радость тесные объятия и чужие руки на своей шее, цепкие пальцы, теребящие платок и ухо. 
- Довольно, - он увернулся от жаркого дыхания у своего уха, вывернулся с объятий, тяжело дыша после пробежки. Женщина же, опять хохотнув, кокетливо развернулась, поднявшись на пальцы стоп, вильнула бедрами, поманила пальцем за собой. 
- Здесь раньше жила нордская семейка, крестьяне, - она перебирала пальцами корешки книг с заметным пренебрежением.
- Что ты задумала?
- Я поначалу старалась их понять. Жила их жизнью, одевала одежду, спала в их кровати, о, даже пыталась поклоняться их богам. Ты знаешь, насколько скучны и топорны их боги?, - девушка закатила глаза, и тут же беспечно расхохоталась, бросившись в кровать, оставив босмера без ответов. “Холерная.” Уже без нотки какого либо интереса, без тени страсти он рассматривал потягивающуюся девушку, нервно перебирая пальцами рукоять кинжала.
- Кто тебе сказал, кто я?
- Они, ха.
- Кто?!
- Они, - она ткнула пальцем в звериные черепа, зловеще скалившиеся на полке. 
- Ты считаешь это смешным?
- А ты считаешь смешной мою религию?, - она перевернулась, болтая босыми стопами, но вот Хорек мгновенно ощутил своей звериной натурой, как сгустилась атмосфера. Черепа не были единственным чуждым элементом в этой покинутой нордской хижине: в клетке зловеще каркало несколько ворон, оплывшие огарки свеч были прилеплены к вычерченным кругам, под сапогами захрустели косточки небольших животных... Рубашка прилипла к влажной спине, и в ушах застучали молоточки, но, в конце концов, чего ему бояться? 
- Перья в волосах хоть твои?, - разжать пальцы на кинжале было сложно, но Тхириэль все же приблизился к ней, любопытно завернул в небольшой котелок с зловонным варевом; ведьмовское зелье или просто протухший суп?
- Смешной, смешной ты... Нет, я не прошла инициацию до конца, потому ворон, фазан, а, и хвост петуха, - девушка выдергивала с волос перья за перьями, бросаясь в босмера. И вот что с ней делать? Приставить нож к шее и расспросить? Так жахнет еще заклинанием, сам не рад будешь, превратившись в овцу или в морковку. Вести дурацкий разговор дальше? Тоже лишняя трата времени, солнце уже начало скатываться к западу. Нужно было что-то срочно делать.

+1

10

    Когда толпы и шум остались позади Нейтанмар смог спокойно вздохнуть. С его плеч словно сняли давящий груз и теперь он остался наедине с лучшей компанией за последние пару месяцев – с родными пейзажами, проглядывавшими сквозь хижины, простирающимися на многие мили вокруг. А ведь где-то там, дальше на запад, они длились и длились до самого моря…
    Он позволил себе немного заплутать, хотя изначально совсем этого не планировал. Он так же не был поклонником поздних прогулок – а солнце тем временем катилось к вечеру и обещало скорое наступление сумерек – и всё же розовое небо и сияющие во тьме звёзды трогали его своей красотой, чего нельзя было заподозрить за его сухой натурой. Возможно всё потому, что он был на половину альтмером?
    Шёл эльф тихо – от части из-за своей мягкой поступи и обуви, от части из-за неспешного шага, от части из-за подсознательного нежелания привлекать к себе внимание. Хотя это «тихо» было для обычных людей, возможно королевский шпион его услышал. Во всяком случае до Нейтанмара донесся обрывок разговора, так почему бы и босмеру было чего-то не услышать? «Кто тебе сказал, кто я?» - одна эта фраза, сказанная его голосом и весьма серьёзным тоном, заставила метиса остановиться и навострить уши. В воздухе сразу запахло бедой и, что удручало особенно, маг понятия не имел какого рода бедой, что им следует ожидать от ричменов и их правителя или правителей, если правда всплывёт наружу?
    К несчастью продолжение разговора прозвучало для него слишком расплывчато и почти ничего не дало. Девушка указывала на неких «они», Тхириэль продолжал звучать раздражённым, так что пройдя мимо прикрытого окна Нейтанмар подошёл к двери, обронил короткое «это я» - дабы настороженный Ворон сразу не ткнул ему лезвием в лицо при входе – и вошёл в дикарскую обитель.
    Вошёл… и на миг растерялся.
    Девушка выглядела весьма кокетливо, что наводило на мысль о том, что он ошибся и отвлёк их в самый неподходящий момент, но вот босмер… он похоже не особо разделял её настроений. Напротив, от него так и тянуло напряжением и нервозностью. И если бы не последнее, Нейтанмар как пить дать извинился бы и тотчас же вышел. Но он не вышел и, окинув взглядом обоих, мельком осмотрел нутро хижины. На его вкус… ричменка смогла придать скромной нордской хижине, всеми этими черепами да воронами… определённого… колорита. Стиль был… интересный, хотя и не про него. Но пусть он и бросался в глаза внимание мага привлекли в первую очередь магические и ритуальные атрибуты и как-то сразу стало понятно кто эти «они». И впрямь жизнь становиться сложнее, когда боги находят возможным вмешиваться в неё самым неожиданным образом. Точнее: если это они. Зачастую смертные находили время и силы пакостить друг-другу на порядок чаще.
    - Я услышал ваш голос, когда шёл мимо, - пояснил метис, обращая как всегда спокойный в чём-то даже холодный или безжизненный взгляд к своему начальству. – И содержание разговора меня насторожило, я решил зайти и выяснить не нужна ли вам помощь.
    Голос, как всегда спокойный и вежливый, так же отдавал некоторой сталью.

+1

11

Появление Нейтамара было жутко и невероятно к месту, вот уж точно судьба благоволит дуракам; к ним себя босмер относил достаточно часто, был бы умен, давно нашел бы себе грудастую нордскую вдовушку после гражданка да грел бы кости, травя солдатские байки, а не торчал в резервации ричменов, и хорошо что в ней, а не жопу на голом камне холодил. Вместе легче и батьку бить по мордасам, а уж с одной изгойской ведьмой вдвоем они точно справятся. Видимо, это же пришло в голову и девушке, которая опять громко расхохоталась:
- Вдвоем на одну? Нет, мальчики, я слишком стара для этого, да и кровать, боюсь, мала будет, - от сквозившей сквозь смех насмешки Тхириэль даже поморщился, толкнул слегка локтем спутника, мол, не доводи до греха. 
- Долго будешь зубки скалить, милая? - с подкреплением к ворону вернулась и обычная лихая уверенность в своих силах, аж даже присел рядом с девушкой на кровать, перебирая пальцами разбросанные перья. В конце концов, если оставить все насмешки и кокетливое встряхивание волос да демонстрацию груди в вырезе, притащила женщина его не просто так в свои покои; Тхириэль прекрасно знал, что он не тот типаж, от вида которого у женского пола начинает перехватывать дыхание, дрожать бедра и гореть внизу живота. Нет, пусть она и флиртует, пусть перевернулась на живот и болтает ногами, с улыбкой рассматривая шпионов, вопрос явно не в личном интересе. 
- Что ты хочешь? 
- О, наконец-то к делу! - она шлепнула эльфа по бедру, с легкостью вскочила на ноги с грацией дикого животного, вытащила с под кровати небольшой сверток, привычными движениями располагая содержимое на доске. Ни насмешливости, ни кокетства уже не осталось, только размеренные действия уверенного в своем успехе человека. Босмер с опаской покосился на кривой нож явно ритуального характера, потемневшие от времени кости, черную каменную чашу, без украшений, явно древнюю, и оттого еще более пугающую. 
- Охотник? Нет, ты ему не интересен, как и Владычице Тени... Паучиха? Пожалуй, нет, ты всего лишь стремишься отомстить, выжечь, но не сокрушить..., - женщина прислонила палец к губам, задумчиво рассматривая босмера холодным колючим взглядом, никаких ухмылок и ужимок кокетки. Забросив кости, перья и листья в чашу, она опять полезла под кровать, продемонстрировав достойный внимания задок, вот только в этот раз Хорьку совсем не хотелось любоваться зрелищем. Естественно, в клетке оказался голубь, живой, но спящий, будто одурманенный; без лишней жалости женщина полоснула острием по горлу птицы, сливая кровь в чашу, смешала ножом содержимое, покосилась еще раз на босмера.
- Дай руку.
- М, зачем? 
- Давай. Ну хватит, думаешь я стала все это планировать, чтобы убить тебя? Серьезно? - взгляд был настолько скептическим, что Тхириэлю оставалось только вздохнуть и протянуть ей руку. “Надеюсь Нейтамар сделает что-то, случись что нехорошее...” Кончик лезвия уколол палец, женщина выжала несколько капель в чашу, опять перемешала содержимое, нашептывая, приговаривая, бормоча. Босмер, посасывая надрезанный палец, наблюдал с естественной насмешливостью, даже когда жидкость в чашке начала подрагивать, колебаться - на рынках Виндельма да Солитьюда фокусники и не такие проделки демонстрируют, а уж когда чародейка резко перевернула на лицо содержимое чаши, едва сдержал пошлую шутейку. 

Вовремя. 

Вообще, живя в мире, где еще недавно небесный свод бороздили драконы, на каждом втором кладбище если не призрак цепями громыхает, то некромант свежие могилы роет, а простой человек лечит простуду как самогоном, так и заклинанием целителя, привыкаешь к волшебству. Но почему то, когда еще стекающая по щекам и подбородку кровь резко застыла, высохла, превращаясь в подобие маски, когда жрица закатила глаза, сверкнув белками да изогнувшись дугой, когда обезглавленный голубь забил крыльями, а его отдельно брошенная голова открыла клюв, у Тхириэля побежали мурашки по коже. А стоило ведьме открыть рот, как он шагнул назад, хватаясь за кинжал - потому что не бывает таких голосов у смертных. Ласковых, нежных, но пробирающих до холодного, липкого пота.
- ТЫ! МЕЛКИЙ ПАСКУДНЫЙ ЗВЕРЕНЫШ, ХА, Я ЗНАЛА, ЧТО ТЫ ПРИДЕШЬ! Тхириэль вздрогнул, впиваясь пальцами в рукоять кинжала, но все же Нейтамар на “звереныша” смахивал никак. Да и перст ведьмы указывал именно на босмера.
- О, КАК ЗАБАВНО. ТЫ В САМОМ ДЕЛЕ ДУМАЕШЬ, ЧТО МЕДВЕДЬ ПОМОЖЕТ СБЫТЬСЯ ТВОЕЙ МЕЧТЕ? 
- Что ты такое?
- Я? ТАКОЕ?, - страшно было не то, что от грохота посыпались за шиворот пыль и опилки с балки, нет; страшно было то, что кроме ведьмы, хохотала еще и отрезанная голубиная голова. Тхириэль вздрогнул, прикусил губу, в какой раз покосился на Нейтамара, хотя отлично понимал - с этими силами не справиться даже архимагу.
- Я - ТОПОТ ПАУЧЬИХ НОЖЕК! Я - ЧЕРВЬ, ПОЖИРАЮЩИЙ ПЛОТЬ! Я - ГРЯЗНАЯ ТОШНОТВОРНАЯ ТЬМА, ЗВЕРЕНЫШ! ТЫ И САМ ЗНАЕШЬ, КТО Я! От холодного пота рубашка противно прилипла к спине, выбежавшая с подполья крыса оскалил желтые клыки, по ноге пробежалась сороконожка, и босмер нервно ее стряхнул, раздавил сапогом с отвращением. Сердце колотилось, как бешенное, потому что на языке вертелось имя. “Намира...”
- Что тебе нужно от меня?
- ТОРГ! ЧУДЕСНО. ЗНАЕШЬ, ПОЧЕМУ ТЫ ОБРАТИЛ НА СЕБЯ МОЙ ВЗОР? Хорек вздохнул, тяжело - не хватало только игр в кошки-мышки с Принцем, и можно было себя корить, обвинять что побежал за ведьмой, вот только смысл?
- Нет, госпожа.
- ГОСПОЖА?, - от хохота опять задрожали колени, сжались все внутренности, - ГОСПОЖА, ПРАВИЛЬНО! ТЫ, ЖИВУЩИЙ ТОЛЬКО МЕСТЬЮ, СТОЛЬ ЖЕ НИКЧЕМЕН И ЖАЛОК, КАК И НАВОЗНЫЙ ЖУК, И ПОТОМУ Я ПОЛЮБИЛА ТЕБЯ. НЕ ЖЕЛАЮЩИЙ УБИВАТЬ РАДИ СТРАСТИ ИЛИ ВЛАСТИ, НЕНАВИСТИ ИЛИ БЕЗУМИЯ, НЕТ, ТОЛЬКО ЖАЛКОЙ НИКЧЕМНОЙ МЕСТИ. И, ЕСЛИ ТЫ ПРИЗНАЕШЬ МОЮ ВЛАСТЬ, Я ДАМ ТЕБЕ СЛУГ, ЧТО ПРОСКОЛЬЗНУТ В ЛЮБУЮ ЩЕЛЬ, ПОМОЩНИКОВ, НЕСУЩИХ ЯД И БОЛЕЗНИ, УЖАС, СКОВЫВАЮЩИЙ ТВОИХ ВРАГОВ ПО ЧЛЕНАМ, И...
- Нет.
- ЧТО?
- Нет, - было сложно не что выдавить с себя несколько слов, но даже зубы разжать, казалось, все силы ушли на это. Тхириэль, что там скрывать, был напуган до усрачки, но все же понимал - даже для такого прохвоста, как он, игра с потусторонними силами закончится печально, а уж становиться пешкой Принца ему совсем не хотелось. Несмотря на все обещанные возможности.
- МЕДВЕДЬ ПРЕДАСТ ТЕБЯ, ДУРАЧОК, КАК ТОЛЬКО ТЫ ПЕРЕСТАНЕШЬ БЫТЬ С НИМ, Я ЖЕ БУДУ ВЕЧНО ЛЮБИТЬ ТЕБЯ.
- Этого и я опасаюсь. От смеха опять задрожали окна, колени, сама его мелкая и ненавидящая душонка, но в нем не было агрессии, как и в тоне голоса: нет, скорее утешение родителем глупого дитяти. 
- ГЛУПЫЙ, КАКОЙ ГЛУПЫЙ. ТЫ ДОРОГО ЗАПЛАТИШЬ ЗА СВОЮ УПРЯМОСТЬ, И НЕ МНЕ, НЕТ, Я ЖЕ БУДУ РЯДОМ, БУДУ ЖДАТЬ, - голос захохотал, загрохотал, крыса противно завизжала и метнулась обратно под пол, и босмер опять побледнел: отрубленная голова голубя на глазах разлагалась, покрывшись покровом шевелящихся червей, плоть и перья отваливались кусками, тая на глаза, пока только череп, блестящий и чистый, не остался на столешнице. Ведьма, измученная и взмыленная, бездыханным телом упала возле кровати, но голос продолжал звучать, уже в голове. “ВОЗЬМИ ЕГО, ПОЗОВИ МЕНЯ - И Я ПРИДУ, ЗВЕРЕНЫШ.” Босмер зашатался, упираясь плечом в Нейтамара, отпустил рукоять кинжала, скользкую от пота, выругался, грязно и некрасиво. Ко всей его заварушке с Талмором, интригам с приближенными Ульфрика, личным моментам с явно желающей изжить с мира этого Элисиф, добавились еще и игрушки Намиры. “Дерьмо, дерьмо, дерьмо!” И, все же, соблазн был слишком силен, чтобы устоять перед ним.   
- Идем, дорогой мастер, мне чертовски нужно выпить, - эльф засунул голубиный череп в карман, покосился на едва дышащую ведьму, явно решая, что с ней сделать: укокошить, переложить на кровать или даже воспользоваться возможностью. Увы, сил и желания не было ни на что. 
- Идем, - он потянулся к выходу, отчетливо прихрамывая. Все заморачивалось еще круче и оставалось надеяться, что Нейтамар хорошо разбирается в темных силах - босмеру точно нужна по ним лекция.

+1

12

     В следующий раз он определённо дважды подумает, прежде чем вот так заходить в дома.
    Кокетство ричменки его не тронуло и даже не смутило – оставаясь всё той же холодной альтмерской статуей в тёмных одеждах он бесстрастно наблюдал за происходящим, казалось, ожидая приказа. Он всё пытался понять, что же здесь происходит: что делает здесь Тхириэль, что собирается делать ведьма и как стоит поступить ему самому. Не имея всех деталей пазла он не решился вмешиваться, молча наблюдая за происходящим, а когда наконец понял что к чему было поздно.
    - НЕТ! Не дайте ей… - весь обратившись в порыв он подскочил было к ричменке, но опоздал лишь на миг: она опрокинула на себя чашу с кровью, и он так же быстро отшатнулся от неё и отошёл назад почти, упираясь в стену.
    «…закончить ритуал,» - договорил он уже в голове с толикой обречённости глядя на то, как сохнет кровь, как глаза ричменки закатываются… как в мир приходит нечто отвратительное и ужасное в своей мощи.
    «Намира…» - он ощутил, как бледнеет и всё же не мог оторвать глаз от происходящего. От Принца даэдра можно было ожидать всего, чего угодно: от милости до мучительной смерти. И не всегда было понятно, что из этих двух крайностей лучше. Напряжённый словно пружина маг был готов сотворить любое из доступных ему заклинаний и не мог заранее подготовить ни одно из них – потому как понятия не имел, что сейчас произойдёт. Обыкновенный разговор? Лишь бы она пришла просто поговорить… Когда же Тхириэль сквозь зубы смог выдавить «нет» Нейтанмар понял – или сейчас, или никогда, но Владычица гадостей выбрала «позже» оставив голубиный череп на память босмеру. Но что было хуже – этот идиот его взял!
    Тем временем обессиленная ведьма повалилась на пол, а маг даже не дёрнулся в её сторону чтобы поймать и предотвратить болезненный удар головой об пол. «Ты не будешь трогать ЭТО,» - сказал он себе. И поцелуй черепа с полом состоялся с глухим «тук». Ведьма, конечно же, осталась жива и наверняка отделается одной лишь шишкой.
    Свежий воздух после всего этого был очень кстати.
    Метису потребовалось время, чтобы осмыслить произошедшее. В его голове роилось множество вопросов: какую такую месть осуществляет Тхириэль? Почему он вообще служит Ульфрику? Как он попал на эту службу? Что их связывает? На что он рассчитывает? Как он умудрился привлечь внимание самого Принца Даэдра? Теории. Предположения. Это всё походило на клубок ниток, который тянулся тем дольше, чем Нейтанмар тянул за него. Но всё же он не задал ни одного вопроса, он обещал себе, давным-давно, что не будет задавать лишних вопросов и постарается не знать больше того, что положено.
    - Ваши дела весьма скверны, - коротко и ёмко охарактеризовал ситуацию иллюзионист.
    Его поджатые губы выдавали в нём желание продолжить говорить, но он всё ещё чувствовал присутствие Принца и боялся ляпнуть лишнего.

0

13

- Ваши дела весьма скверны...
- Спасибо, мастер, вот не догадался сам!, - на площади, куда их вывел босмер, продолжалась гулянка, и Торхильд уже во всю соревновалась в метании копий с ричменами; уж если и стоило ее взять, то хоть ради этого, и людям потеха, и их отлучка не вызвала лишнего внимания. Или ричмены уж очень сильно любили праздники, или просто они были редкостью, так как на татуированных лицах не было и нотки усталости: голые пятки выбивали такт танца, все так же на вертелах шипело кипящим жиром жаркое, лилось хмельное рекой, и почти ничего не изменилось, разве что голоса звучали громче, взгляды были пошлее, а веселье - искренней. Выбрав угол потише да с бочонком медовухи поближе, Тхириэль умостился на плоском камне, мрачно взирая на дикие пляски. Его все еще колотило мелкой нервной дрожью, не каждый же день с тобой общаются даэдрические Принцы, предлагая всего лишь расплатиться своей душенкой в ответ на помощь сверхъестественных сил.
- Нейтанмар..., - эльф было повернулся к волшебнику, но речь заглохла на полуслове. Дело было не в явном недовольстве метиса как вмешательством Намиры, так и поведением босмера, это то как раз и можно было понять. И не в самом ужасе от прикосновения с такими сферами. Нет, нет, нет. Тхириэль просто в какой-то момент ощутил себя выжатым усталым уродом, который не высыпался какой уже год, который не помнил ничего светлого в своем прошлом, и не видел в будущем. И вопрос был не в отсутствии аппетитной нордской вдовушки, своего угла и друзей-алкоголиков по вечерам, а... “В бездну. Все в бездну.” Он сделал несколько глотков меда, больших и медленных, только кадык заходил ходуном, невидящим взглядом провел свою наемницу, которая так расхохорилась, что влезла в потешную драку...
- Расскажите мне о Намире. Все, что знаете, все, что слышали, - ворон ухмыльнулся, устало и печально. “Душа, да? Это мы еще посмотрим...” Босмер ни разу не сомневался, что играть в свои обычные кошки-мышки с даэдрическим повелителем никак не выйдет, и косточек не останется, но вот не видел себя послушным исполнителем, пешкой в игре, актером дешевой трактирной трагедии, что дают на потеху пьяной толпе. И рвать рубаху на груди, дескать, и себя не жалко ради свершения мести, тоже не торопился, нет, совсем нет, он лучше со стороны будет наблюдать за пожарищем Алинора. Сейчас стоит узнать все, что может рассказать Нейтамар, благо хмель ничуть не берет после такого. И прошерстить библиотеки всей Коллегии позже. И найти культистов той же Намиры, угрозой или пыткой узнать все ее тайны. Да, Принц об этом будет знать, но и пусть, ему то что? Ему-то надо знать. Хорь забрался рукой в карман, ощущая как сквозь ткань прожигает череп голубя, как он, кусок мертвой кости, пощипывает подушечки пальцев клювом. “Проклятье!” Слова Нейтанмара сливались в один поток, временами трудно улавливаемый, видимо, волшебнику самому было тяжело после подобного приключения, но босмер слушал, слегка дергая острым ухом, наклонив голову в бок, кусая губы или щурясь, играя кубком в руке. Слушал до тех пор, пока его не закрыла тень от тела - прикрыв кострище своим массивным телом, ему плотоядно улыбался Брарх, и эльф ничуть не был удивлен прильнувшей боком к нему Торхильд; в конце концов, она тоже женщина, при чем не самая плохая. 
- Чего сычом надулся, босмер, еще и ведьмак твой тоже чахнет... Может, мед недостаточно сладок? Мясо отдает мертвечиной? Или они, - властный кивок в сторону ричменок, - плохи в ласке? А, может, вы по мальчикам? - вождь хрипло расхохотался в ответ на гримасу Тхириэля. Вот уж точно кто не станет ломать голову над влиянием сверхъестественного. 
- Что ты хочешь, Брарх? 
- Выпить с тобой, дружище.
- Как видишь, я уже, - ворон перевернул кубок, выливая остатки меда на землю, - “опять моя чаша пуста. Чистой влаги иссохшие жаждут уста”.
- Пф, бретонский песняр какой? 
- Нет, хаммерфельский.
- Черножопый? Хех, в бездну эти вирши, пошли, пошли, нам еще обсудить дела надо, - Хорька потянули за руку с той же бесцеремонностью, что и ведьма, вызвав те же неприятные воспоминания, вот только упираться массе мышц и самолюбования было невозможно; только и успел кивнуть магу, мол, идем. Их небольшая группа по дороге обрастала людьми, на вождя со всех сторон сыпались комплименты, хлопки по плечам и спине, улыбки, особо романтичные даже бросали полевые цветы, ни дать ни взять любимец племени, прям король во время прогулки в Виндхельме. Ворон, к счастью, прятался в тени этой процессии, если кто и бросал на него взгляд, то с привычной для остроухого опаской, то пренебрежением, да и сам он не ждал чего-то иного. Стол внутри того же дома вождя опять был заставлен напитками, большой очаг в центре потрескивал поленьями, и вся процессия кто расселся, кто застыл у стен.
- И? - босмер подхватил кубок, но пить не торопился, кивнул головой в сторону окружавших стол ричменов. 
- Они свои. Как ты просил, самые лучшие, самые верные, самые храбрые, и знающие эти горы, как свои пять, - вождь выбрал кубок, протянул его наемнице, опять плотоядно улыбаясь. Ворон хмыкнул, взболтнул вино в кубке, темное, почти что густое, отдающее легким ароматом трав. “Время разбрасывать камни прошло...” 
- Нейтанмар, Торхильд, прошу, особенно последняя, прошу немного внимания, - он выдохнул, собираясь мыслями.
- Как вы знаете, нас сюда привело дело. Я не любитель влезать в политику, да, но помимо славных молодцев как наш Брарх, есть еще изгои, которые предпочитают сопротивляться законной власти верховного короля Ульфрика..., - Хорь улыбнулся, заметив кривые ухмылки на лицах многих присутствующих, многим же резануло по ушам старое самоназвание.
- Хотя до последнего времени эти племена почти не создавали проблем, - босмер, естественно, пропустил мимо факт налетов на деревни, убийство мирных граждан, военные столкновения тут и там по всему Пределу, - с побегом Мадонаха они опять получили лидера, чью законную власть не станет оспаривать ни один вождь, и который достаточно ненавидит всех нас, чтобы идти на переговоры. Да, это ни разу не проблемы нас с вами, мои дорогие птенчики, но..., - он сделал глоток, с легким удивлением, вкус у вина был слегка терпкий, цепляющий.
- Имперские ублюдки, сраные Пенитус Окулатус, с которыми мы успели сцепиться во время гражданск.. освободительной войны, опять решили взбаламутить наше тихое идеалистическое королевство. Причины вам знать не обязательно, но вот факт их встречи - вполне. И, так как тянуть за собой весь отряд воронов было бы глупо, весь наш цирк привлек бы много внимания, да и горы с нас хорошо никто не знает, он, - эльф ткнул кубком в Брарха, - со своими молодчиками окажут нам всю помощь. Выступаем с закатом, дабы успеть к месту переговоров и занять все места. Вопросы?
- У м...меня, - Торхильд, раскрасневшаяся толи от внимания вождя, толи от выпивки, внезапно подала голос.
- Какой?
- Вино странное..., - она рухнула, как куль, прямиком на кубки. Босмер попытался броситься к ней, но ноги вдруг стали ватными, да и особо много вольности ему не позволили - к горлу вдруг скользнуло холодное острие кинжала, а на руки навалились сразу по два изгоя, будто эльф смог бы сейчас справиться даже с одним. Краем глаза он заметил возню, Нейтамара так же схватили за руки, чтобы не успел хоть что-то наколдовать, тоже прижали шею кинжалом; по коже медленно стекал тонкий ручеев крови, видать, метис уж слишком сильно дергался. "Только без геройства, мастер..." Дружеская компания внезапно превратилась в безвыходное положение.
- Какого? - Тхириэль захрипел, дико вращая единственным глазом, но Брарх только развел руками. 
- Наконец-то ты заткнулся. Ух, как я устал от твоего трепа.

0

14

    Резкий ответ Тхириэля ничуть не смутил метиса.
    - А вы уверены, что осознаёте насколько они скверны? – тихо поинтересовался он.
    Едва ли. Во всяком случае он здорово удивился бы, если бы узнал, что его начальник разбирается в данном вопросе на ровне с сектантами или ковеном ведьм. Тем временем веселье продолжалось, и никто ничего не заметил… даже странно насколько сильно этот маленький эпизод в деревеньке походил на события в мире в целом. Кроме тех случаев, когда сектанты убивали королей и устраивали полномасштабные вторжения, мир предпочитал не думать о Принцах. Наверняка это их жутко раздражало.
    Впрочем, в этот раз метис был рад дикому шабашу который здесь назывался «праздником». Толпа и голоса людей успокаивали, и он словно оттаивал, что пришлось весьма кстати, когда босмер попросил его рассказать о Намире.
    - Первое что вам нужно знать обо всех Них, - неспешно и тихо начал он, - это то, что они никогда не проявляют альтруизма. Речи некоторых из них бывают сладки словно мёд, их слова могут бить в самое сердце и это не удивительно – они существа которые существовали задолго до Нирна и на всём его протяжении до этого самого дня. Они совратили тысячи и тысячи умов и соблазнили столько же сердец. Вам может показаться, что вы мудры и знаете, что делать – но это не так, когда дело касается них. Вам может казаться что вы особенный – но точно так же сегодня она могла говорить с десятками других своих фаворитов. Она предложила вам помощь не ради вас, у неё какие-то свои интересы. У них всегда свои интересы и все смертные для них лишь инструменты… Они готовы ждать, готовы самолично толкнуть вас в бездну, дабы затем протянуть «руку помощи»… Её внимание к вашей персоне весьма дурной знак, надеюсь только, что это лишь будничный интерес и она не избрала вас своим фаворитом, потому что если так – вы от неё ни за что не отцепитесь. Она будет идти по вашим следам и в конечном счёте вы отдадите ей всё, что она пожелает – добром или силой. И всегда, услышьте меня, всегда на её условиях. Иначе попросту не бывает. Если она заполучит вашу душу вас ждёт короткая жизнь здесь о которой вы забудете, растворившись в вечном пребывании в её владениях полных грязи и мерзости, а время этого мира всё равно сотрёт тот след, который вы попытаетесь оставить в этом мире, души ваших врагов отправятся в Этериус, угодят в Камни Душ… ваша же участь заставит их смеяться над вами. А даже если и нет – вам рано или поздно станет решительно всё равно на них. Даже если вы будете цепляться за месть как за воздух.
    Прервавшись он немного помолчал, давая пересохшему горлу небольшой отдых. Говорить о Принцах явно было не то, о чём он мечтал, но несмотря на все обстоятельства Нейтанмар не желал Тхириэлю ничего плохого, а потому и начал с этого вступления, а не принялся сразу же читать лекцию о Намире. Впрочем, эта часть ещё предстояла. Переведя дух, он начал перечислять аспекты Принца, рассказал то немногое что было известно о её плане, о поклонниках и их видах. Когда речь зашла об артефактах их прервали.
    Вечер ещё не закончился, не так ли?
    Брарх увёл их всех троих. Признаться, после случившегося Нейтанмар от части потерял интерес к мирским делам и слишком глубоко погрузился в свои думы, так что слушал в пол уха, не проявлял никакого интереса к вину и сильно обо этом пожалел, когда на них внезапно накинулись. Попытки сопротивления оказались бесполезны – ричмены оказались сильнее, да и проворнее, так что он заработал лишь лишний порез на шее, не смог сотворить никакого заклинания за столь короткий срок и решить, что атака в лоб – дурная идея. Благо в отличие от своих коллег он не оказался отравлен. «И что теперь?...» - сложно было не поддаться упадническим мыслям в их положении, но всё же маг до последнего не терял надежды и искал выход…
    - Стой. Прошу! Прошу, выслушай! Тебе нужен он, верно? Только он, а не мы, - он бросил взгляд в сторону Торхильд. – Не знаю, что у вас с ним за дела, да и знать не хочу. Догадываюсь, что не лучше, чем наши. Я маг-иллюзионист, занимался всю жизнь исследованиями, никого не трогал и будь моя воля занимался бы исследованиями и дальше, но он заставил меня работать на себя при помощи шантажа и угроз. Я не хочу умирать ради этой твари! И она тоже не хочет. Она веселилась вместе с вами, ты видел, что у неё простой нрав и она так же, как и я работает на босмера не по своей воле. Прошу, отпусти нас взамен… как я сказал, я иллюзионист – я могу залезть ему в голову и выудить из неё всё, что пожелаешь быстрее и лучше, чем твои палачи. Прошу, я не враг тебе, я вижу тебя впервые и тебе до меня вряд ли есть дело! Да провались они все в Обливион! Ты слышишь мой акцент? Я даже не житель Скайрима!
    Уловка была так себе, за неё можно было даже получить больше прочих, но Нейтанмар никогда не был мастером переговоров и блефа. Зато он был мастером Иллюзии и если бы только его отпустили он готов был превратить всех этих бравых огромных и страшных воинов в маленьких плачущих детей или умереть, пытаясь это сделать…
    Хотя последнего ему не хотелось, но в душе он не верил, что их отпустят.

0

15

Скажем, актер с Нейтанмара был аховый, и это читалось в глазах вождя ричменов; нет, поступил он правильно, бсомер даже выдохнул настолько, насколько это было возможно в созревших обстоятельствах - мертвые герои ему не нужны. Брарх приблизился к магу, схватил за волосы, задирая лицом выше, хмыкнул, и звонко влепил пощечину - Хорь аж услышал, как затрещали волосы волшебника.
- Скулить - недостойно мужчины. Тхириэль, и это - твои сподвижники? Никчемные и жалкие, впрочем, как и ты, - он криво ухмыльнулся, его телохранитель хохотнул, второй, третий, и вот весь дом задрожал от гогота грубых беспощадных варваров. “Дерьмо.” Все шло не совсем так, как босмер планировал, вот ни разу не так, и рубашка мгновенно прилипла к спине от нервной испарины, вот только ничего поделать он не мог - только смотреть, как опухает губа метиса после пощечины. Зато мгновенно протрезвел, хотя, пожалуй, это был крайне сомнительный плюс. 
- Почему? Ты же присягнул, сукин ты сы... - кинжал опасно скользнул по шее, но вождь властно поднял руку, удерживая своего приспешника от активных действий.
- Босмер, с каких пор какие-либо обещания, данные твоему корольку, я должен соблюдать? С чего ты решил, что я буду благодарен за земли, и так по праву мои? Мы, ричмены, с древних времен владели этими скалами, мы - их настоящие хозяева, а твой король - всего лишь вор, укравший и рассчитавшийся ворованным! Мы не вшивые нордские псины, согласны сапог хозяйский вылизывать за брошенную кость, босмерский ты ублюдок...
- Нет, вы всего лишь предатели, - босмер охнул, перед глазами все поплыло от сильного удара, рот мгновенно заполнил неприятный вкус крови, да, это было слишком рискованно и глупо, слишком неправильно, но что поделать, даже он временами не способен удержать язык за зубами. Но все равно дернулся, когда вождь рванул тесемки рубашки, даже без смущения выуживая и кулон-перышко, и охранное письмо короля, которое Ворон таскал с собой на всякие случаи жизни. Зря, как оказалось.
- Рожденный червем летать не может, а вот перьями обрасти... - Брарх довольно причмокнул губами, - в кандалы их. И в погреб, - он развернулся, будто потерял весь интерес, пока его сподвижники лихо сковывали по рукам и ногам всю троицу; босмер даже не дергался, хватило и одного удара ранее, и возвращенного к горлу кинжала. Зато лихорадочно соображал, как им выбраться, пусть и сознание подсказывало - никак, не выйдет, вляпался. Скованные железными кандалами руки за спиной не позволяли добраться до отмычек в сапогах, кинжал с мечом у него реквизировали сразу же, да и он не Ульфрик, чтобы задушить своего тюремщика кандалами. Нейтанмар, даром что маг, был так же скован цепью по рукам и ногам, а единственная способная справиться с ричменами в прямом бою Торхильд едва подавала признаки жизни. В довесок, будто этого было мало, Брарх демонстрировал невероятное недоверие, и пусть их и бросили вместе в один угол погреба, но вот застывшие с обнаженным оружием молодчики, чьи лица были суровее друг друга, явно не оставляли надежд на побег. Ну пусть даже превратит, в слепую, волшебник свои кандалы в сыр, и тут же получит топором по голове быстрее, чем прочтет заклинание, ну даже получится босмеру как-то втихаря вывернуться с кандалов, и с тем же печальным последствием. Как не смотри, эту партию он проиграл, тот самый неприятный момент, когда репутация играет против тебя же.
- Можно хотя бы воды? - Ворон облизал пересохшие губы.
- Нет.
- Я пить хочу.
- Кровью своей напьешься, если не заткнешься.  Босмер застонал от бессильной злобы и унижения. “Вот что поделать, а?” Сейчас он даже жалел, что окружали его те самые варвары, чьей простотой и голыми ляжками женщин он так восхищался, будь это кто-то другой, будь это его реалии, смог бы выкрутиться. Сыграть на жадности, пообещав крупный выкуп, или же угрозами напомнить, чем обернется для стражников пленение такого человека, как он, попросту не выйдет, мили вокруг - дикая глушь, а они преданы своему вождю куда больше, чем может им предложить Тхириэль. Даже выйди у него завербовать их, троице попросту не под силу пробиться до нордского гарнизона, да и без бумажки он какашка, начальник гарнизона дружины точно не соизволит выслушать помятого подозрительного босмера и побитого альтмера; скорее бросит в тюрьму “до выяснения”, а пока гонец сгоняет в Виндхельм, пока придет (если придет) подтвердение кто такой Тхириэль, он с магом сгнить успеют. Уже не говоря о том, что сама операция оказалась под провалом. “ТОЛЬКО ПОПРОСИ.” Шепот пробрал мгновенно до костей, волосы зашевелились, будто живые, и босмер только тяжело скрипнул зубами - стоило ли сейчас спасение его души? Или, может... Он покосился на дрыхнувшую наемницу, пускающую слюнку, опять скрипнул зубами. Примет ли Намира такую жертву? Нет?
- Уж не думал, что ты такая крупная птица, безглазый. Сам легендарный начальник Королевских Воронов, а с вижу полнейшее ничтожество, - Брарх, вернувшийся в сопровождении еще нескольких сподвижников, остановился перед эльфом, скрестил руки на груди.
- Ты допускаешь невероятную ошибку.
- Перестань.
- И еще пожалеешь об этом.
- И это оставь, - вождь поморщился, присел на корточки возле Хорька, всматриваясь в глаза.
- Ульфрик сделал бы тебя королем ричменов.
- Зачем мне ворованная корона? В чем честь быть просто цепным псом ярла, короля, еще какого-нить нордского ублюдка? Когда истинный король Предела приведет нас, окрепших и вооруженных, к победе, весь Предел и так станет моим... 
- Брарх, даэдра, какой же ты дурак, если в это веришь, - босмер расхохотался, устало правда, но все равно, вытянувшись во весь рост на полу и вжавшись макушкой в пышную грудь Торхильд.
- Дурак? Чем же ты, связанный и весь в моей власти, умнее?, - ричмен поднялся на ноги, рассматривая босмера с явной мыслью “пнуть или нет.”
- Эту в чувства привести, мешки на голову и выдвигаемся. Скоро начнет смеркаться, пора, - Брарх так же уверенно и быстро развернулся, с той же грацией дикого сильного зверя, но все же с заметной нервозностью. Босмера и волшебника бесцеремонно подняли на ноги, навешав несколько тумаков для порядка, натянули на головы пыльные мешки, аж в носу защекотало, сквозь ткань Тхириэль расслышал как фыркнула после выплеснутого ведра воды Торхильд, попыталась было огрызнуться, но тут же получила по зубам. Вся следующая возня сопровождалась только громкой руганью охранников и рычанием девушки, вот только она была скованна, а их несколько, и потому исход сопротивления был решен заранее. Вечерний воздух со смесью дымов костров и шумом затихающего праздника потянул сквозь ткань мешка.

0

16

    Как и следовало ожидать – трюк не сработал. Пощёчина и замечание ричмена были малоприятными вещами как для тела, так и для духа - какая у этого мужчины тяжелая рука, однако! – но учитывая ситуацию грех было жаловаться. Их ждало нечто более худшее и он мог думать только об одном, как бы незаметно скатывать одно из заклинаний. Без привычных движений рук это было сложнее, но всё же возможно… лишь бы выгадать момент, лишь бы только они ошиблись!
    Щека и скулы в месте удара горели огнём, губа распухала и кровоточила, а смугло-золотая кожа стала медной чётко очерчивая контуры чужой руки и пальцев. Но эта боль скорее ещё сильнее говорила метису о том, насколько сильно он хочет жить.
    И-и-и… кое-какая возможность представилась ему когда их бросили в погреб. Да, он был скован, да за ними следили, но руки его оставались всё ещё достаточно свободными, а у самого горла не грелось холодное лезвие. Покрутившись на полу, маг кое-как извернулся и сел на колени лицом к сторожам. «Хорошо, - сказал он себе, - если я сосредоточусь, я смогу наслать на них заклинание ужаса или умиротворения, если сюда явиться другие – то бешенства. Вероятно, я смогу наложить на нас заклинание невидимости, но на этом мои силы кончаться. А ещё мы всё ещё будем в кандалах, но у Тхириэлья наверняка где-то припрятана пара отмычек и оружие. Нужно просто дать ему возможность устроить побег… и рассчитывать на то, что он за одно спасёт своих спутников…» Ему бы хотелось верить в добропорядочность босмера, искренне хотелось бы считать себя ценным кадром, но Нейтамар не был настолько наивным. «У этой задачи должно быть решение… Если бы я мог залезть в их головы и спутать их мысли… но это займёт слишком много времени. Нейтанмар, вас ведь сейчас убьют или будут пытать, неужели не самое время рискнуть?...»
    Он нервничал. И это было видно. Из всех троих самым разговорчивым оказался Тхириэль, а Торхильд чувствовала себя уютнее всех – она спала. Нейтанмар же молчал и нервничал, попеременно то темнея, то бледнея и периодически делая какие-то ненужные нервные движения. Благо они выглядели просто как неравные движения, а не поползновения к чему-то большему. Он понимал – время утекает, утекает с каждой секундой. Инициатива уходит из его рук… Сколь же неудобно их положение!
    А ещё он внимательно слушал разговоры, но вынес из них крайне мало полезного – ричмены считали себя владельцами этих земель, ричмены не хотели подчиняться никому… Эти настроения нес тали для мага новостью. Просто кое-кто крупно просчитался, выбрав себе союзников. И теперь другой его союзник искренне желал сломать ему за это нос. Тоже мне шпион! Его просто опоили и связали по рукам и ногам точно так же, как и любого другого! Оставалось надеяться на то, что Тхириэль тоже не теряет времени просто так.
    Ещё можно было пригрозить ричменам сказав, что им ведь этого просто так не оставят, но ради Богов!… этот народ травят и истребляют уже давно. Слишком давно.
    А затем их решили поставить на ноги, надеть на головы мешки и Нейтанмар сделал то, что сделал… Школа Иллюзии не была такой эффектной как Разрушения или Призыва, она была тихой и незаметной, это ведь иллюзия, не так ли? В момент, когда их решили «немного помять» ради поддержания, видимо, боевого духа у стражи и дисциплины у пленников метис уловил момент и отправил в колотившего его ричмена короткий магический разряд. Тот особо ничего такого не ожидал от мага, ведь они были в кандалах, союзников у него было больше, и они не были связаны, словом проявил не осторожность. Этого хватило, чтобы маг забрался к нему в голову и наложил умиротворяющие заклинание сделавшее его спокойным и податливым. Ричмен сразу же прекратил свои враждебные действия и расслабился, а маг что было сил ухватился за ту цепь, на которую усадил своего охранника и попытался отогнать боль, которая здорово мешала.
    - Выполни этот приказ, - прозвучал голос мага в голове у ричмена. – Веди меня последним.
    Марионетка повиновалась, надев ему на голову мешок и потолкав в след за Торхильд. Благо спокойное выражение лица не должно было привлекать ничьего внимания, если не пережимать, с давлением оно совсем не обязательно должно было принимать идиотичное выражение наркомана под скумой.
    - Во имя всех Богов! Зачем эти вонючие мешки? – поинтересовался он. – Вы что, собрались вести нас секретными тропами или мимо хранилища полного золота? Мы уже вдоволь походили по деревне! Разве нет?

0


Вы здесь » Скайрим: Возрождение » Текущее время » В Пустошах. (Предел, 09.05.4Э205)