Сеттинг: The Elder Scrolls: Skyrim
Система: эпизодическая
Рейтинг: 18+
Текущая дата игры: 205 4Э
Место действия: Все старо в старом Королевстве: норды опять бьют старых ушастых врагов, изгои прячутся в скалах, волшебники раскопали очередные руины, а соратники нашли очередное приключение. Новый король держит страну в кулаке, народ счастлив, ярлы ворчат. Вампиров разбили, так новые твари завелись, то волколак какой дитё утащит, то некромант костями гремит на погосте. Присаживайся, путник, положи свой меч рядом - здесь ты найдешь и выпивку, и работу, и отдых.

Ульфрик Буревестник - националист, тиран.
Эйла Охотница - легендарный стрелок.
Элисиф Прекрасная - любитель шуб и бардов.

Скайрим: Возрождение

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Скайрим: Возрождение » Текущее время » Солитьюдские холмы (Солитьюд, 31.08.205 4Э)


Солитьюдские холмы (Солитьюд, 31.08.205 4Э)

Сообщений 1 страница 4 из 4

1

https://c.radikal.ru/c08/1804/5c/2e1b16792a8a.jpg
1. Название эпизода: Солитьюдские холмы
2. Краткое описание эпизода:  Прибрежные воды Хаафингара полны нордских боевых драккаров, а в бывшую столицу стягиваются войска для решающего марш-броска. Волею короля война стала неизбежностью Скайрима, но на время своего отсутствия ему нужен крепкий тыл от той, от кого он прежде привык ждать кинжала в спину. А тем, кто не разделит с королем поле брани, временная смена власти может сулить самые разные последствия.
3. Участники: Ульфрик Буревестник, Элисиф Прекрасная, Тхириэль.
4. Тип эпизода: сюжет Скайрима с элементами личного.   
5. Примечания: Без птицы-тройки

0

2

Порт Солитьюда гудел и кипел подобно котлу на огне - Их королевские Величества проводили осмотр флота. Жители толкались, радостно кричали и свистели, размахивали шапками, поднимали детей над головами и лезли во все щели, на все крыши, пытаясь даже протиснуться сквозь заслон охраны; Эрик, бедный, взмок, и не столько от жары, сколько от напряжения - пусть с попытки покушения на королевскую чету прошло много времени, хускарлы держали руки на оружии, готовые в любой момент закрыть королей Севера своими телами и обрушить на убийц всю мощь нордской стали. Впрочем, ликование подданных можно было понять - бухта была полна настоящих произведений искусства местных мастеров корабельного дела.
- Впечатляет, правда? - Ульфрик придерживал супругу за локоть, с определенным удовольствием рассматривая драккары, чьи деревянные пасти драконов, медведей и волков в хищном оскале покачивались на волнах, флаги холдов трепетали на ветру, блестели на солнце острия копий и сталь шлемов стражи... Мирные суденышка торговцев и рыбаков трусливо прижимались к побережью, пузатые, неуклюжие на фоне хищных, вытянутых боевых суден. Кровь предков, воинственных и доблестных, бурлила в его жилах при виде своего флота, который он обрушит на головы альтмеров, отомстив им за все годы разрухи и бедствий, который он вернет на север как победитель, до краев забитый эльфийским золотом и драгоценностями. "Жаль, сейчас не первая эра с ее узаконенным рабством..." Многое, пожалуй, отдал бы венценосный тиран, за возможность, вернувшись с победного марша, выбросить на берег десятки остроухих рабов, подобно его далеким прародителям, чьи топоры и копья держали в страхе что южных недов, что западных эльфов. Ульфрик бросил взгляд на точеный профиль супруги, пытаясь понять, разделяет она его интерес или нет, и сжала она его пальцы от порыва чувств или же раздражения.

- Через неделю мы отплываем... Талос, даже сейчас не верится, - король задумчиво вздохнул, все еще не сводя взгляда с личика Элисиф, и повел ее к Брюлин, которая вежливо, в кругу остальных придворных, ожидала Их Величеств; там же ждали и генералы короля, сверкая чешуей доспехов и самодовольством. Их можно было понять - еще несколько лет назад талморский поход казался несомненной авантюрой, и, даже после прихода Ульфрика к власти, все считали его просто королевской ложью, причиной для повышения налогов и укрепления власти новоиспеченного тирана. Сейчас же Буревестнику хотелось расхохотаться в лицо танам Хаафингара, Морфала, Вайтрана, которые высмеивали саму мысль возможности отомстить Доминиону. Все их насмешки и интриги были раздавлены тысячами нордских дружинников, прибывших в Солитьюд и ставших лагерем под городом; завтра начнется погрузка на судна, и ни один придворный насмешник не смел даже косой взгляд бросить в сторону мрачных солдат, верных до последней капли крови своему королю.
- Ярл, ваши люди окажут полное содействие моим генералам. Я хочу, чтобы вы лично проследили за погрузкой припасов, - Буревестник не просил, а приказывал, пусть и тон был вполне будничный и дружелюбный. Обязав личной ответственностью ярла, он мог быть уверен, что ни одна буханка хлеба не будет заплесневелой, что бочки с солониной будут полны, вода - свежа, а мед - крепок. Брюлин отлично понимала, с кого спросит король в первую очередь, возникни сложности или проблемы, как и помнила, что получила власть исключительно благодаря спутнице Ульфрика, де-факто, все еще сильно влияющей на Солитьюд. И мужчина был только рад этому - во время его отсутствия Элисиф понадобятся все союзники для удержания власти в своих изящных ручках; в том, насколько это будет сложно, они ни разу не сомневался. Ярлы, притихшие под тяжестью его солдатского сапога, вполне могут начать роптать, как только северная армада скроется за горизонтом, и, пусть Буревестник каждому намекнул, что будет с бунтарями и недовольными, он слишком хорошо знал своих маркграфов - у каждого с них были претензии что к королеве, что к самой власти. В толпе, на мгновение, мелькнула одноглазая рожица босмера, который умудрился даже подмигнуть королю, мол, не переживай, прорвемся, и Ульфрик, скрепя сердце, опять признал, каким правильным решением было возвысить и приблизить к себе это чудовище в босмерском обличье. Иронично, но именно эта змея станет лучшим другом и помощником хаафингарской Волчицы, даже если они друг друга на дух не переносят.
- Идемте, моя дорогая, - король, еще раз бросив властный взгляд на городскую знать, повел драгоценную супругу в сторону города, под радостные возгласы толпы, которая колебалась, подобно морю, от восторга и волнения, бросая королевской чете цветы под ноги; Ульфрик знал, что часть их оплачена предприимчивым босмером, чьи люди сновали по толпе, и обеспечивая безопасность, и еще больше разогревая жителей возгласами, грохотавшими тут и там, но все же понимал - многие с букетов бросали искренние, честные подданные, кто в благодарность королю, вернувшему осмеянному и оскорбленному Северу гордость и силу, кто в признательность королеве, которая не только возродила разрушенный Солитьюд, но все еще оставалась его покровительницей и защитницей. Впрочем, как бы они не чествовали Прекрасную, придет день, и самовлюбленный Хаафингар признает его, ульфриковское, величие и власть. 

   Городские кварталы сменялись один за другим, пока королевская процессия не подошла к башням Мрачного Замка - Ульфрик со всей своей мрачной иронией выбрал именно его временной резиденцией, не желая как останавливаться на правах гостя останавливаться в Синем дворце, и терпеть толпы просителей, косые взгляды Брюлин, так и в целом делить чей-то двор - и потому его стяги висели рядом с волками Солитьюда, а стражники двора делили скуку дозора с его дружинниками. Вот только ворота были той границей, которую могли пересечь лишь его придворные и Брюлин, в окружении своих танов, лизоблюдов и торгашей, осталась с той стороны, кланяясь в прощании. Буревестник же не обращал внимания ни на стражу, склонившуюся в приветствии, дверь за дверью встречавшую чету, ни на мелькающих слуг, храня молчание до тех пор, пока последняя с дверей не распахнулась перед ним, впуская в временный рабочий кабинет. Тролли, повинуясь приказам капитана, остались снаружи, по парно возле каждого прохода, чтобы и муха не пролетела, и мышь не просочилась, уж не говоря о недоброжелателях. 
- Холера, как же жарко..., - Галмар, взъерошенный, мокрый, рухнул на стул, тяжело дыша. 
- А говорят, пар костей не ломит, особенно старых, - король негромко расхохотался, усаживая супругу, но не торопясь присесть самому; приобняв ладонью точеную шейку Элисиф, поглаживая большим пальцем под затылком, он возвышался над своими советниками и генералами, полон уверенности и властности. Каменный Кулак громко фыркнул и сам же захохотал, дрогнули в улыбке усы вечно хмурого Эрика, который только сейчас мог позволить себе выдохнуть и расслабиться.
- В Хаммерфелле будет еще жарче, особенно в сражении. Уверен, что хочешь отплыть со мной? - пусть слова Ульфрика и были направлены его сподвижнику и вассалу, взглядом он нескромно скользил по пышной и сложной прическе супруги, состоящий с заплетенных кос, ленточек, украшений и даэдра знает чего еще, по тонкому носику, полу-обнаженному плечу, скрытому тонкой прозрачной бретонской тканью, и, естественно, нежным, сжатым тканью платья округлостям ниже. Да, он любил ее и как свою королеву, и как свою женщину, и как свою добычу, и, пусть вызов он бросал Торугу совсем по другим причинам, Буревестник не стеснялся рассматривать Прекрасную как ценный трофей, во многом стоящий всего Скайрима. 
- И оставить тебе всю славу? Нет, Ульфрик, и не надейся, я скорее сбрею бороду и начну трещать по-эльфийски, чем оставлю тебя одного, - старик зазвенел посудой, наливая себе холодного, в капельках на стенках сосуда, меда, заранее принесенного прислугой. 
- Эрик, все готово? 
- Да, мой король. Мы начали погрузку всех припасов, благо, спасибо Ее Величеству, она существенно посодействовала своими просьбами к Брюлин, - глава "троллей" слегка поклонился Элисиф, вежливо подчеркивая свою благодарность, принял запотевший кубок от Галмара.
- Остальная дружина?
- Как и было решено, уже перешли границу Предела и двигаются к Хаммерфеллу. Естественно, ярл Тонгвор почти не демонстрирует содействия, но Предел притих, до редгардов мы доберемся без особых столкновений или проблем; ричмены опять заняты борьбой друг с другом благодаря содействию Тхириэля..., - рыжий слегка скривил губы, подчеркивая свое отношение к одноглазому босмеру. Его справедливо не любили и опасались все, но, при этом же, видели пользу от него и понимали - власть одной лишь силой не удержать, а что королю, что его приближенным не стоит пачкать руки в крови и грязи шпионских игрыщ. 
- Превосходно. Кто останется старшим среди "троллей", пока ты будешь со мной в походе? Ни Элисиф, ни Торфин не должны остаться без охраны, слишком большой соблазн может возникнуть у наших врагов и соседей.
- Я хотел бы оставить Солвейг, мастера копья и верную дочь Севера, но предпочту оставить выбор Ее Величеству.
- Солвейг? Баба что надо, пытался как-то мацнуть ее за булки, так получил по носу, даром что генерал, - Галмар, опустошавший было кувшин с напитком, опять захохотал, ничуть не смущаясь присутствия Элисиф.   
- Пень старый, - Буревестик негромко фыркнул, мягко поглаживая пальцами разгоряченную кожу шеи супруги, ощущая как пульсирует венка под подушечками; из-за полуденной жары, ощутимой даже в прохладных стенах Мрачного замка, она покрылась легкой испариной, и манящая взгляд грудь вздымалась от тяжелого дыхания; Элисиф подняла глаза на короля, явно ощущая его взгляд, мягко улыбнулась супругу. Она радовалась его отплытию? Если да, то почему? Наконец-то получит власть, которой была лишена что при первом, симпатичном, но слишком беспечном супруге, что при втором, величественном, но жестком вожде? Сможет отомстить всем тем, кто был виноват в ее крушении, кто насмешливо ухмылялся ей в след, когда впервые склонилась как безвольная марионетка перед Короной, кто строил козни против западной чужачки, проигравшей и войну, и трон? А, может, вопреки всем словам и клятвам любви, вопреки нескольким годам вполне удачного брака, несмотря на наличие общего сына, уже прозванного юным медвежонком, подготовить ловушку для короля-триумфатора? Ульфрик не знал, сколько бы не всматривался в ее серые влажные глаза, пытаясь там найти ответ. 
- Это все? Тогда свободны, мне стоит кое-что обсудить с королевой с глазу-на-глаз, - он жестом отпустил своих генералов, которые, как знал лично, могли бы еще добрый час трепать языками, особенно Галмар; последний так радовался военному походу, что был согласен хоть сейчас, хоть вплавь, но отправиться в Хаммерфелл. Соратники понимающе откланялись и скрылись за дверью, хотя хриплый гогот Каменного Кулака, решившего развлечь рыжего очередной байкой, был слышан даже после этого.
- Жарко, да? - Буревестник прильнул к губам женщины, наклонившись, жадным и властным поцелуем, бесцеремонно скользнув рукой по шее ниже, к заманчивому вырезу платья. Скоро, совсем скоро единственными его спутниками будут жажда мести и славы, и Ульфрик совсем не собирался тратить последние дни на пространственные беседы о цвете занавесок и личные размышления о смысле жизни. Он был слишком прост и жив для подобных глупостей, потому и наслаждался длительным поцелуем супруги, ее трепетом и желанием, которые Прекрасная совсем не собиралась скрывать - и его не смущало, была в этом виновата нордская кровь или же личное желание королевы. Нет, за поцелуем последовал второй, третий, ее ладонь прижимала его руку, грубую и нескромную, и к летней жаре добавилась еще и личная, интимная. Королевская чета не были детьми, чтобы скрывать свои чувства за взглядами, жестами, недосказанными фразами, и только стук в дверь, громкий и настойчивый, вынудил Ульфрика прерваться:
- Кого там, даэдра, принесло?! 
- Ну почему сразу даэдра, мой король, - босмер криво ухмылялся, змеей проскользнув в щель двери, кланяясь по-очереди Ульфрику и Элисиф, демонстративно подметая рукавом пол.

+2

3

И без того суетливый Солитьюд шумел, как улей. Жители, охочие до ярких представлений, высыпали на улицы, и если бы не восторженные крики, смех и снующие под таким удобным предлогом карманники и продавцы сладостей, такое сборище напоминало бы народное восстание. Элисиф улыбалась, шагая под руку с супругом, и чуть щурилась от солнца, уже изрядно утомившись держать одну и ту же счастливую гримасу. Нет, на деле она не была несчастна: крепкие драккары, лучшие творения хаафингарских судостроителей, лишь подчеркивали значимость города и ознаменовали собой скорый приход ее полноправной власти, но та же мысль заставляла ее сжимать руку Ульфрика сильнее в скрываемом и малодушном волнении. Она останется одна. Но противостоять ей будут не войска востока – головная боль Тулия – а несколько десятков могущественных скрытых недоброжелателей, чья цель – ее падение. А это пострашнее армии отчаянных ополченцев, с радостью разбредающихся по домам, как только их предводитель объявляет об успехах.
Ульфрик, похоже, искренне наслаждался и народным вниманием, и демонстрацией всей мощи своего войска, и нынче это уже не вызывало в глубине ее души протеста или отторжения. Она смотрела на его лицо с нежностью, угадывая в нем черты, все четче проступающие в лице их сына. Материнская любовь в своем безусловном абсолюте сгладила последние углы, оставшиеся после ее нелегкого решения на этот брак, которые порой терзали ее мысли по ночам. А теперь, едва став родным, он покидает ее, оставляя один на один со сворой пробуждающихся от спячки медведей.
«На моем гербе не просто так изображена волчица, - твердила она себе, скользя взглядом по восточным танам в их свите. – И я буду ей соответствовать. Королева-Волчица, почти как проклятая Потема. Но на место мертвецов мне нужно свое войско».
И все же эти годы не прошли бесследно. Попав в недоброжелательную среду, она одним своим статусом заставила танов лицемерить и веселить ее этим потешным зрелищем попранной гордости, когда они склоняли перед ней колено. Что бы она ни думала об Ульфрике в самом начале своего замужества, он никогда не позволял проявлять к ней хоть тень неуважения, без разницы, сколько крови он пролил на поле боя с тем или иным своим соратником. Все они засунули свое мнение подальше и склонялись перед новой королевой под его требовательным взглядом. Но вот теперь его не будет.
Но ей удалось перетянуть на свою сторону как лизоблюдов, так и куда более изящный и мощный инструмент – жен и дочерей восточных танов. Она привнесла в их жизнь и западную моду, и милые женскому сердцу развлечения, и вот теперь, подле своих суровых мужей, они блистали в Солитьюде в парчовых платьях и с элегантными прическами, куда более сложными и затейливыми, чем пара вплетенных косичек, принятых на востоке. Даже воинственному норду по душе роскошь – стоит лишь к ней прикоснуьтся.
Не оставались в стороне и ее преданные сподвижники, пережившие смену власти и не утратившие своих позиций лишь благодаря ее стараниям. Брюлин, несмотря на былые разногласия, смиренно улыбалась. Западные дворяне вовсю нахваливали военные корабли, ко многим из которых приложили руки сами. Ее родители, построившие на их фамильной верфи флагманский корабль, смотрелись сейчас ценнее ярла со всей свитой.  Она улыбнулась отцу и матери, принявших нового коронованного зятя одних с собой лет, и в очередной раз порадовалась, что их семейное дело процветает – с ее поддержкой, чего она и не думала стыдиться. Но ее устремления давно уже вышли на иной уровень.
Весь этот родной флер мигом рассеялся в кабинете Мрачного Замка, и Элисиф сидела с непроницаемым лицом, лишь дожидаясь, пока всех наконец вежливо выставят вон.  Галмар, беспардонный, похабный и недалекий олицетворял для нее все то, за что Скайрим порой считают медвежьм углом, и он все так же грубо шутил, ничуть не смущаясь королевы, и развлекал всех своим солдафонством.
«Я надеюсь, ты не вернешься из похода», - Элисиф проводила всех холодным кивком, когда они ушли, и наконец расслабленно отклонилась к стоящему за ней супругу. Вопреки своим привычкам, он был одет в расшитый парадный кафтан поверх тонкой рубахи, и между ее рукой и теплотой его тела не стоял панцирь доспеха. Таким ей чаще доводилось его видеть разве что в своей опочевальне, а потому эта близость вызывала привычный отклик, и Элисиф скользнула ладонью под одежду, когда он склонился с требовательным поцелуем. Она по-прежнему имела на него свое влияние, и что бы ни пытался внушить ему Галмар, старик-хускарл в итоге шел восвояси, а Ульфрик возвращался к ней. Его желание не гасло, а она прекрасно знала, как его распалить – по капле и внезапным всполохом, спокойно и горячо, но она всегда чувствовала его настроение.  Он не натешился ей, как мечтали его таны, и она не доставила им удовольствие наблюдать удаляющуюся вереницу повозок, увозящих наскучившую игрушку их короля в Данстар. Тонкие пальцы женщины цепко прижимали его за затылок, а второй рукой она скользила по крепкому торсу под рубахой, но после неуместного стука волшебство исчезло, и в кабинет просочился Тхириэль. Волна горячей крови мигом схлынула, а губы Элисиф искривились в гримасе омерзения.
Как же она желала отдать его палачам и приказать высечь, выбить палками мерзкую ухмылку на гнусном изуродованном лице и навсегда напомнить возвысившемуся проходимцу, где его законное место. В таких фантазиях его обгонял разве что Тонгвор Серебряная Кровь, которого она с великим удовольствием увидела бы в петле, обмазанного смолой на виселице городской площади. Она знала, что босмер полезен короне и пользовался доверием короля – лишь это заставляло ее терпеть его существование, и это давалось не так уж и легко. Как и знала, что он будет ей нужен, когда драккар Ульфрика скроется за горизонтом, и мысль об этом была так же нестерпима. С трудом подавив вспышку гнева и брезгливости, она выдохнула, повторив себе, что в политике нет место личным симпатиям.
- Ты не вовремя.

+2

4

Эх, любил босмер праздники, еще как любил! Толпы народа, охваченные всеобщим ликованием, а потому слепые, глухие, тут кошель можно срезать, там пинка дать, не завяжи он с воровским прошлым, мог бы месячный куш сорвать. Таверны так же забиты, местные и приезжие во всю вливают в себя мед и пиво, хлестко режутся в карты, чуть-ли не осадой берут бордели, и понаехавшие провинциалы во всю торопятся вкусить городских грехов, пока супруга не поймала за шкирку. Плевать, что официально это просто осмотр флота Его Величествами, проверка перед походом в Хаммерфелл, простой народ воспринял это как гулянку - и вот уже простые, в грубых рубахах крестьяне, толкались вместе с пузатыми богатыми купцами, желая хоть глазком увидеть тех самых виновников торжества; а ведь еще и акробаты, и танцы, и прилавки рыночные заставлены снедью, и драки за гроши или на спор, и ленточки на ветру разноцветные трепещут, и борцы-медведи, и даже каджитский ансамбль, о, чудо, впущен внутрь города на потеху толпы. Вы знаете, как празднуют норды? Нет, ничего вы не знаете! 
- Ну как? 
- Тихо, - Воламаро лениво жевал яблоко в меду, явно купленное в одном из многочисленных лотков. Видеть его постную альтмерскую мину посреди нордского праздника было сущим наслаждением для Хорька, хотя, приодетый в вполне себе респектабельную одежонку экс-талморец больше походил на скучающего приказчика или писаря, чем бывшего эмиссара Доминиона. Да, другой опасался бы ставить в наблюдение своего недавнего врага, но Воламаро как службой доказал свою верность, так и все равно находился под колпаком; без разницы, доставляло ему удовольствие ликование народных масс перед войной с его же родиной, или нет. Тхириэль был немногим с лиц, посвященных в истинные планы короля (да что там, практически идейным вдохновителем), и даже приближенный к нему альтмер был уверен, что Буревестник всего лишь выступает с помощью братскому теперь редгардскому народу. 
- А Соколиный Глаз где? 
- Торальф?, - альтмер взглядом указал на балкон, затененный вьющимся плющом. Тхириэль кивнул, довольный работой подчиненных, вклинился в толпу, позволяя ей подхватить и понести себя, не сопротивляясь потоку - он сам принесет его к королю. Последний, естественно, сверкал столь самодовольно и лучезарно, что придворные лизоблюды рисковали ослепнуть, хотя, зная дворцовые порядки даже среди суровых нордлингов, он ни разу не сомневался - ради королевской милости и сами себе глаза вырвут. Рядом сияла красотой Элисиф, его игрушка, которая отчаянно пыталась доказать свою власть, и Хорь испытывал к ней презрение всем своим сердцем, как к любым проигравшим на той войне - с нее сделали сопливый символ трагедии, все уши прожужжали слезливыми балладами о любви Прекрасной и Торуга во время гражданской войны, сочувствующие находились даже в Истмарке, ее поддерживали какие ни какие, а опытные имперские легионеры, и что?
Она проиграла. 
А ведь изначально босмер ставил на нее, видя разницу между неорганизованными толпами нордских ополченцев и сверкающими сталью рядами Легиона, для себя решив, что ярл-бунтарь в лучшем случае отхватит для себя мир на сносных условиях и налоговые льготы. Аль нет, он смог разжечь в северных сердцах пламя свободы, а в его, темной эльфийской душонке, огонь мести и злобы, поугасший было до тлеющих углей, и, пока Элисиф строила заплаканные глазки чванливым сиродиильцам, в хвост и в гриву отметелил хваленных легионеров. Ей же, королеве-на-час, оставили роль только новой забавы вождя Севера, в которой она почему-то видела личную победу. "Хех." Что поделать, он и так был незряч на один глаз, мог изредка позволить себе слепоту. В некоторой степени он даже жалел, что вовремя искусно разыгранного покушения ее лишь слегка задело, умри Ее плаксивое Величество тогда, у Ульфрика было бы больше злобы и желания упиться кровью эльфов, пусть это и могло стоить Хорьку головы. Но, нет, Элисиф обошлась испугом и парой синяков, зато Вороны получили право приставить к ней пару своих - тоже победа. Ужом извиваясь, босмер с помощью локтей протиснулся к самому краю живого заграждения с стражников, пусть и рискуя получить древком копья - поймав взгляд короля, он подмигнул со всей своей непринужденностью, и тут же растаял среди зевак. Пока коронованные особи купались в лучах народной любви, ему предстояло во всю следить, что бы никакой враг народа не покусился на Буревестника, или, увы, Элисиф. Хотя Тхириэлю хотелось вырвать второй глаз от злобы, только бы не видеть ее холеное личико, эти наивно распахнутые глазенки, надутые губки, эту физиономию человека, всю жизнь оберегаемого другими, но мнящего себя лидером, он понимал, что на время отсутствия короля придется ее терпеть, выслушать вечное недовольство, проглатывать сквозящую во всех словах и жестах спесь - уж лучше такая королева в отсутствие Ульфрика, чем свора грызущихся ярлов. А там, кто знает, что может случится...
- Куда прешь! - один из "троллей" перегородил ему дорогу, когда Хорь попытался войти в Мрачный Замок. "Новенький?" Босмер старался следить за перемещениями королевских хускарлов, тем более что Эрик был одним с немногих, кто отчетливо понимал всю важность работы Воронов, и относился к эльфу даже с определенным профессиональным уважением, но вот как-то забегался он в последнее время.
- Я к королю, - Ворон вздохнул, полез в тайный карман за грамотой короля, служившей ему и пропуском, и статусом, и даже правом казнить или миловать, но второй с охранников шепнул что-то напарнику на ухо; Хорьку даже не пришлось прислушиваться, чтобы понять всю причину гримасы опасения и презрения, тут же исказившей черты лица "тролля". Они умудрялись его одновременно и презирать, и бояться, и ненавидеть, честный простой нордский дуралей, который думает, что все проблемы можно решить только одними кулаками - но все равно не могли отказаться от его услуг. Кто раскрыл заговор против короля? Он. Кто поймал Мавен? Хорек. Кто выловил больше талморцев, чем вся королевская рать? Его Воронейшество. Кто заставил замолчать особо громких подданных Ульфрика, выступающих против войны? Тхириэль. Тхи-ри-эль! Тхи-ри-эль!
Смешно. 
Нет, ему стоило отставить того дурака, чье имя он уже позабыл, на Д или на Т, который только ездил по борделям да дул важно щеки, бросая бретонские словца в скудоумной речи, но который умудрился лизоблюдством приблизиться к Его Высочеству и даже организовать шайку с гордым названием "мои разведчики". О, хорошие были кадры, один мог влить в себя полбочонка меда и не лопнуть, второй пердел громче грома, да и третий был мастак в карты резаться. Нет, Хорь поторопился, убрал его, и теперь не было подставного лица, к которому он был бы привязан под личиной убогого слуги, которого пожалел великий пан. "Дерьмо." Отвесив поклон Галмару и Эрику, которые без толики внимания прошли мимо, босмер в припрыжку запустил к двери и, под кислые рожи хускарлов, звонко забарабанил кулаком по двери, прежде чем засунуть свою лисью мордочку - вдруг венценосные еще одного наследника решили заделать?
- Ну почему сразу даэдра, мой король?, - старательно ерзая рукавом по каменному полу, он бил поклоны и Ульфрику, и Элисиф. Фразу последней, правда, оставил без внимания, не желая тут же получить по шее за ядовитый язык, хватало и молний, которые она метала взглядом.

0


Вы здесь » Скайрим: Возрождение » Текущее время » Солитьюдские холмы (Солитьюд, 31.08.205 4Э)