НОВОСТИ
Уважаемый игроки и гости - у нас новый дизайн, новый сюжет, новые эпизоды. Приглашаем вас окунуться с головой в приключения любимого сеттинга, хлебнуть крепкой нордской медовухи и вдохнуть аромат свежего морозного воздуха. "Скайрим: Возрождение" - возродился опять.

Скайрим: Возрождение

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Скайрим: Возрождение » Текущее время » Подозрительные лица. (Истмарк, 11.03.205 4Э)


Подозрительные лица. (Истмарк, 11.03.205 4Э)

Сообщений 1 страница 23 из 23

1

1. Название эпизода: Подозрительные лица.

2. Краткое описание эпизода:  В рядах Талмора тревога: один из эмиссаров предал Доминион и планирует переметнуться к сопернику. Его личность неизвестна разведке Скайрима, но обе стороны знают, что он выехал в Виндхельм с важными бумагами, за которые Талмор готов бороться до конца. Семь дней ему потребуется на дорогу, и только семь дней есть у Энейлин, чтобы перехватить предателя, а у Тхириэля – чтобы не дать ему устроить ловушку, если все это – лишь уловка. Местоположение эмиссара остается тайной, но как Воронам, так и Талмору стало известно, что у него назначена встреча с таинственным связным, который будет ждать его в горной деревеньке Гестрикланд, стоящей близ развилки дорог в Виндхельм.

3. Участники: Тхириэль, Энейлин, фоновое участие NPC.

4. Тип эпизода: Сюжет разведки.

5. Примечания: Без выделения прямой речи, свобода действий персонажей.

Отредактировано Энейлин (2018-01-17 21:32:55)

0

2

Вы таки знаете что за погода в Скайриме месяца Первого Зерна? О, вы ни даэдра не знаете про эту погоду! Это в Империи крестьяне делают первую борозду и бросают зерна в темную, влажную землю, поминая богов и предков, а на Севере хорошо если успеешь добежать до дома раньше, чем отвалится твой нос. Нет, рифтенские начнут фыркать, мол, у нас снег уже тает, а босмер им ответит - мозги ваши, а не снег, мозги! В Истмарке снегом был завален каждый последний двор, и, смахивая с плеч снег, Тхириэлю уставалось только выругаться. И занесла его нелегкая в этот медвежий угол, а! Ему хотелось теплого меда, разогретого в очаге, стул возле этого самого очага, и жирной мясной похлебки, которые подавали в его вороньем гнезде! И что же он забыл в этой дыре? 

Во всеми виноват был Талмор. 

Нет, серьезно, Талмор.

Многие наивно считали, что с победой Ульфрика альтмерские эмиссары растаяли, что упомянутый выше снег, испугавшись народного гнева, нордских волосатых кулаков и их мести; подобные люди всегда поднимали лишний рожок за Его Величество и доблестные ряды Братьев Бури, и босмер поднимал вместе с ними. Эти многие, пожалуй, были простые хорошие люди, обычные крестьяне да рудокопы, и эльф не стал бы раскрывать им глаза на правду. Нет, Правду! Скайрим кишел талморским отребьем. Не как разбойниками, да, волками, и троллями, а еще медведями, но их хватало. Просто перестали на каждом углу сверкать золоченными доспехами да плеваться ядом "червь, пади на колени перед Талмором". Кто-то был мелкой шушерой, разведчики, доносчики, наблюдатели, а то и простые слуги - с такими обычно сам Хорек не вел дела, хватало схватить за жабра, хорошенько подвесить в пыточной палача и, даже без волшебной раскаленной кочерги в заднице, они сдавали все на одном дыхании. Кто-то был с идейных, которые остались работать в Скайриме даже после поражения Империи, благо недовольных Буревестником постоянно хватало, и с такими босмер вел постоянную холодную и смертельную войну, в которой редко кричали "именем короля!", но разговаривали на языке кинжала и яда. Но, к счастью для эльфа, были и простые перебежчики. Да, среди Талмора. Да, даже альтмеры. Кому-то светило на родине разжалование и позор, и он искал новых покровителей. Кого-то бросили без прикрытия на съедение нордлингам, посчитав слишком мелкой сошкой, чтобы пытаться вытащить. А кого-нить и босмер зажал в угол, ухмыляясь своей волчьей пастью, и выбор был небольшой. Талморец, которого выжидал Тхириэль, был с последних. По каналам торговцев информацией, по их паучьей сети прошла информация, что перебежчик встретится здесь, в этой забытой богами деревне, со своим связным. Обычная сделка. Вот только никто не знал, как выглядит что агент-беглец, что его информатор. Кто знает, вдруг агент подставной, пустишь его к королю, а он ножиком - чик, и все, поминай Ульфрика; Хорь был обязан предотвратить трагедию королевского масштаба, вот и поперся, как дурак, на перевел между Истмарком и Белым Берегом, чтобы перехватить агента.

Как эта деревня называлась? Шорровы подштанники? 

Медвежий угол, взаправдашний.   

Десяток халуп, полных мрачных рослых северян, ворчливых грудастых жен их и целого выводка детишек - босмера всегда удивляла плодовитость простых нордов. Охотники на горных коз, сборщики алхимических трав, следопыты, голытьба, в общем, но, как и всякая дрянь с гор, крайне гордые и впыльчивые. Босмер, скучавший уже пару дней в деревушке, чуть не отхватил по мордасам за шальную шутку в сторону трактирщицы от ее выпивохи-мужа. 

- Эй, старик, что там за тучи? - прищурившись, эльф бросил взгляд на горные пики в паре часов езды, которые уж какой день были скрыты седой завесой облаков.

- Опять снех валит, будь он неладен, прохневали чем-то Кин, все вы, эльфы, землю нордскую топчете, тьфу! К вечеру и нас занесет, будь она неладна! - плешивый жилистый дед, исполнявший обязанности и конюха, и главной сплетницы, гневно сплюнул и махнул рукой. А босмер думал, обгрызая ноготь на большом пальце. Уже пару дней, как перевал настолько замело снегом, что даже диким зверям не было бы под силу его преодолеть; что тогда говорить о перебежчике. Если эльф не ошибся с расчетами (а ошибался он очень редко), то бывший талморец уже должен был или добраться до деревни, или уехать в сторону Виндхельма, а ведь Хорь ни одного путешественника, в котором его звериное чутье унюхало бы талморца, не встретил по дороге сюда. "Забавно". Тут только два варианта - или же он профукал, как не старался, или перебежчик уже в деревне. Задумчиво почесав затылок, эльф сладко зевнул и махнул рукой - на улице слишком холодно стоять и думать, уж лучше у очага внутри. 

    В таверне не было ничего, цепляющего глаз - веники трав под черными от копоти балками, тлеющий длинный очаг, заменявший и камин, и печь, крикливая трактирщица и ее подвыпивший муж, потерявшийся во времени и пространстве лысый имперец, который с этим же мужем давили бутылку медовухи, и полнотелая бретонская торговка, с этой же трактирщицей сплетничающая - собственно, именно это объясняло временное перемирие в семействе. Прошмыгнув мышкой рядом, эльф уловил своими чуткими острыми ушками их болтовню, и едва скрыл улыбку:

- Т-т-ты мне не веришь? Вот т-т-ты мне не веришь, д-да? Я, Т-товорус, зуб те д-даю, что был королевским этим, мать его, филином!..

- Понаезжают хоротские, а сами трусы мехвовые высмеивают, Иза, а?

- Вр-р-ре..еешь... Ты и, ик, топ-пор не удержишь кочеврыжкой своией... Хвилин..

- Ой, не говорите, кума Фроги, и не говорите. Можно подумать, король меховые подштанники не носит...

- Я вру? Эт-то я вру, норд-дская т-т-ты дуб-бина?

- Ох, кума, нервов с ними нету. Эльхвильйских хвинтихвлюшек сваих понацапляют и ходют гордые, тьфу!

- Эт-т кто здесь д-дубина, морда ты имп-перская!

- Зажрались, столичные, Фроги, зажрались. Я вам так и скажу!

- Ну п-прости, ну Хфорг-гар, ну т-ты чего...

Уж в этих Тхириэль ни разу не подозревал талморских перебежчиков. Во-первых, все они обосновались достаточно давно. Во-вторых, если и перемещались за границы поселка, то только в ближайшие горы или, с торговыми караванами, в Виндхельм. В-третьих, даже опытный шпик Хорь не мог заставить себя подозревать пьяничку-норда, болтух-баб и имперца, что всем давал ненужные советы. С приезжих он-сам, шайка данмеров, которые упрямо именовали себя торговцами, но рожи были напрочь разбойничьи, да альтмер, которая не стеснялась кривить носик да забиваться в угол подальше от шума. А что может быть подозрительнее, чем альтмер в нордской деревне? Верно, она еще и вино пила. Картина маслом. Хорек, второй день изучавший как ее, так и местные красоты, уже успел пресытиться ожиданием, и, откровенно говоря, до тошноты. "Пора брать быка за рога, точнее нашу эльфийскую красотку..."

- Снега, снега... А, говорят, над Рифтеном хорошая погода, но вот над опять Алинором идут дожди, - сверкнув белозубой ухмылкой (единственная часть его внешности, которая не вызывала содрогание), он устроился рядом на колченогом табурете, дурашливо покачиваясь с ножки на ножку. На стол, естественно, была выставлена бутылка обычного вина, доступного для простого охотника-босмера, которым эльф себя и пытался представить всем. 

- Не скучаете по родине? Или, Шорровы кости, местная? - Тхириэль чертовски не любил и не так что бы умел заводить подобные непринужденные разговоры, но выбора не было - вряд ли эта альтмерская жердь первая, даже из-за скуки, начнет с ним разговор. А так обычная ситуация - эльф, разогретый выпивкой, решил развлечься беседой с милашкой-альтмером, раз уж они вынужденно задержаны в деревне непогодой.

+1

3

Уже который день Энейлин не могла согреться. Прожив двадцать лет в Скайриме она ко многому смогла привыкнуть, но здесь вся ее приобретенная стойкость замерзла и треснула, заставляя дрожать всем телом, стучать зубами и спасибо хоть не подвывать вслед за порывами ветра. Эльфийка сидела в этом захудалом трактире в самом углу впритык к жаровне, так близко, что казалось, вот-вот оплавятся заклепки на ее меховых сапогах. На столе перед ней стояла тарелка фермерского рагу, больше напоминавшая блюдо «картофель в жиру», и бокал с напитком рубинового цвета, похожим на вино.

К босмеру она приглядывалась с момента своего появления. Суетливый одиночка вида несколько замызганного, но не настолько маргинального,  как застрявшие здесь «торговцы», которые может чем и торговали, но явно не цветочными букетами. Предатель спешил в эту горную дыру на встречу со связным, а значит здесь его уже поджидают. По ее расчетам, беглец еще не должен был успеть проехать этот перевал, разве что не научился левитировать сквозь скалы, а значит, надо успеть найти связного и занять его место. И в этом смысле метель была даже уместна, время бежало быстро, а эмиссар-предатель – еще быстрее.

- Не скучаете по родине? Или, Шоровы кости, местная? - босмер приземлился на стоящий рядом табурет и шмякнул на стол бутыль вина, не дожидаясь приглашения. Так заскучал в пургу, или в целом бойкий малый, но робкими манерами не отличался явно. Энейлин уперла в него внимательный и несколько тяжелый взгляд.
- Убери это, - сказала она вместо ответа, кивая то ли на бутылку, то ли на самого мера. – Дрянь мерзотная.
Незваный, но нужный гость собрался что-то ей ответить, но взгляд альтмерки явно потеплел, а краешек губы растянулся в легкой улыбке. Она чуть нагнулась и запустила руку под стол, извлекая из-под него бывалую бутылку с облезлой этикеткой, где по части букв можно было додумать сочетание «Черновересковый мед». От самого названия уже веяло древностью и плесенью, но бутылка была довольно чистой. Энейлин подхватила пустой бокал с соседнего стола и налила босмеру такую же рубиновую жидкость, которой была наполнена и ее посуда.
- Здесь можно пить только это, - один момент ей потребовался, чтобы собраться с духом, и она опрокинула в себя бокал, сделав два больших глотка. На глазах эльфийки навернулись слезы, а нос наморщился в напряженной гримасе, но вскоре она тяжело выдохнула, улыбаясь единственному источнику тепла в этой деревне: местному самогону.
-  Настойка на снежных ягодах. Эта еще разведенная. На моих глазах чистая чуть не прожгла скатерть, но еще пара дней этой безумной стужи – и я решусь и на такое.
Продукцией местных умельцев она успела разжиться днем накануне, когда чудовищная пурга буквально за ночь замела все горные дороги и подъезды к деревне, превратив ее в заснеженную ловушку. Жизнь резко замерла, сузившись до одной таверны, где еда была скверной, мед – прогорклым, а вино кислым. Чтоб не терять времени, которого и без того так мало, она пошла проверить местных под предлогом, будто пытается найти проводника, который сможет вывести путешественницу в такую погоду. Дул сильный ветер, а от лютого мороза, казалось, замерзала даже слюна во рту, но она постучалась в каждый дом, узнав хозяев, чтобы в очередной раз услышать отрицательный ответ – положительный ей был и не нужен. Зато почти в каждом доме при виде замороженной альтмерки хозяева наливали ей согреться, и вопреки ее брезгливым опасениями настойка снежноягодника хоть и была до одури крепкой, но прогревала до самой требухи и не отяжеляла голову. Смекнув, что все они здесь крепко подзастряли, она прикупила себе несколько бутылок.

- Нет, к счастью, не из местных, - ответила она после недолгой паузы, выудив из размазанной по тарелке жирной жиже сиротливую картофелину. – Я ехала в Виндхельм, но что-то мне подсказывает, что эта пурга надолго, и мы будто бы в осаде у самой природы. Так что сперва мы прикончим погребок этой таверны, потом вон те ребята, - эльфийка снизила тон, кивнув на данмеров и чуть подавшись к собеседнику, - начнут отжимать запасы провианта у местных, в результате чего часть народа поляжет. Ну а потом все закончится в лучших традициях твоего народа, - альтмерка выдержала легкую паузу. – Ладно, я шучу.  Трактирщица хоть и нарастила себе немалый мясной запас под платьем, но есть ее мне совсем не хочется.  Я Энейлин, - она откинулась на спинку стула, уже успев хорошо обшарить взглядом босмера за время своего монолога. Достаточно молодой и поджарый малый держался чуть дурашливо, но взгляд был отнюдь не глупый. Его даже можно было назвать приятным, насколько таковыми бывают босмеры, но все портила несколько гадкая ухмылка и выглядывающие из-под платка грубые шрамы – что было под самой повязкой додумывать даже не хотелось. Пожалуй, за счет таких увечий он был слишком приметен для связного, чья главная ценность заключалась в максимальной незаметности, однако когда он хорошенько натягивал платок на свое худое лицо, то смотрелся типичным проходимцем, каких в Скайриме было множество.

+2

4

Ох уж эта поднятая вверх бровь. 
Серьезно?
Взгляд, будто пытается запор вылечить без бабушкиного отвара по старинному рецепту клана Быстрых Жопок. 
Босмер собрал свое обладание, продолжая улыбаться. "Альтмеры..." Серьезно, чем ей не угодил эльф? Хотела побыть одна, так сидела бы в своей конуре. Своей натурой? Простите, он что-то не увидел наседающих полчищ поклонников. На языке завертелось сердитое "сама ты дрянь", но женщина успела исправиться, забравшись сразу под стол и выудив бутылку. Запах же самогона, крепкого, домашнего, окончательно пригасил его враждебность - ну не умеют альтмеры по-другому, так не умеют.
- Эк Вы лихо, - в голосе эльфа прозвучали вполне уважительные нотки, такие пару глотков не любой норд мог осилить, а барышня только слезу пустила да носик покривила. Очень круто. Даже если самогонище разбавлен. Тхириэль поморщил нос, принюхавшись, прищурился здоровым глазом, выдохнул, плавным и уверенным жестом отправил в рот содержимое стакана, секунду подержал на языке и проглотил. Однажды, в эпоху его бурной молодости, старый напрочь пропитый бретон научил его разным правилам питья в благородной компании, оценить там цвет напитка, попробовать на вкус... Этот бретон просто не пробовал самогонище. Босмер крякнул, сдерживая слезу и плебейское желание занюхать рукав - дама этого точно не оценит. Такой самогонкой можно было сделать что угодно - разжечь костер, отпугнуть диких зверей, очистить оружие от ржавчины, использовать как запрещенное оружие, но только не пить. Когда огненный комок, казалось, прожегший внутренности до кости, растаял, Тхириэль осмелился открыть рот:
- Сильно. Картошкой альтмер не торопилась делиться, потому осталось только потереть нос и еще раз крякнуть. Если с ним даже выпивкой поделились, не то что выгнали из-за стола, значит путем, товарищи, компании явно рады. 
- Я - Тхириэль, рад знакомству, - босмер еще раз улыбнулся и рукой помахал хозяйке. Он очень редко использовал псевдонимы, многие знали его еще и до шпионских будней, к чему же создавать лишний прецедент? Узнает кто-то, начнет кричать "Хорек, Хорееек, Тхириэль", а ты доказывай, что ты Вэллион или Ситтигор. 
- Чавось? - так уж сложилось, но с племенем хозяев таверн и держателей ночлежек у эльфа складывались не самые хорошие отношения; слишком уж лихой разбойничий вид, очень уж потрепанные одежонки, чтобы верить в его платежеспособность. Вот и в этом "чавось" явно сквозило "чего тебе надобно, голодранец? Отвлекают всякие от разговоров приятных". Обычно босмер не стеснялся даже пофлиртовать, приятное слово и кошке приятно, но в компании с эльфийкой это было явно неуместно. 
- Рагу с кроликом, хозяюшка, - босмер постучал по столешнице выуженным с кармана септимом. 
- Есть картохвель и каша с мнясом.
- Но я хочу рагу...
- Или картохвель, или каша. Больше нету, - женщина развернулась пышной кормой, давая понять, что на этом разговор закончен, оставив босмеру возможность только вздохнуть ей в спину. 
- Нордские нравы..., - он развел руками перед дамой, неловко улыбаясь. Зеленые, слегка раскосые глаза, точеный профиль, если бы не надменно сжатые губы, что было естественным для всей ее расы, собеседницу вполне можно было бы назвать привлекательным экземпляром. Ухоженные руки, явно нетяжелым трудом она на жизнь зарабатывала, поношенная, но аккуратная меховая одежда, и взгляд, в меру пытливый и осторожный, пусть скрытый поверхностной надменностью. Альтмер явно была не глупа, хотя босмер и не мог прочесть в ней ни тревожности, ни опаски, свойственной для скрывающегося от закона. "Перебежчик? Связной? Бездна..." Девушка вполне могла быть кем угодно, он не подозревал в каждом встречном высоком эльфе талморского шпика, но ей стоило развязать язык. И, обладающей невероятной отталкивающей физиономией, а потому лишенный малейшего шанса подавить своим обаянием, что давно познал в своих отношениях с женским полом, Хорек знал единственный доступный и самый быстрый путь к ее языку и тайнам.
- Еще по одной? - он подставил стакан, пошатываясь на стуле. 
- Идея устроить пир каннибалов весьма забавна, но, вынужден с неохотой признаться, моя родина - Скайрим. Прапрадед, старый хрыч, бежал с Валенвуда, когда последний захватили талморцы, так что я еще и с нордами могу поспорить, кто здесь коренной. Впрочем, - он расхохотался, негромко, сверкая зубами, - не так чтобы я радовался этому в подобную погоду. Уж лучше бы я дремал на ветке одного из деревьев-гигантов вечных лесов, чем дубеть от холода в этой забытой богами стране, - он потянулся, сладко, тут же спохватился на ноги, чуть не свалившись со стула. Самогонище не просто прогрел организм, но и неплохо так сковывал движения, и не хватало еще опозориться, распластавшись на грязном полу. Оседлав обратно стул, Тхириэль махнул рукой, опять привлекая внимание хозяйки.
- Хозяюшка, можно тогда каши? 
- Пяток септимов, и за ночь аль плати, аль выметайся.
- Хозяюшка, добрая женщина, неужели ты выгонишь бедного эльфа в метель? 
- Хвэльв, ты языком не трепи тут, пяток септимов за кашу с хлебом и пяток за койку, аль иди в конюшне спи. 
Босмер тяжело вздохнул, покосился на Энейлин, подмигнул ей здоровым глазом.
- Хозяюшка, хочешь фокус? Я заставлю этот септим исчезнуть! - он провернул в пальцах сверкающую в свете очага монету, которой до того играл и стучал по столу.
- Хвокусы себе оставь, плати давай! 
- Ну право, секунду, - эльф ловко завертел монету, перебросил ее с руки в руку, хлопнул несколько раз, и продемонстрировал пустые ладони. Демонстративно округлил глаз, будто сам не знает, как так вышло, поднялся, посмотрел под стулом, прислонил палец к обветренным губам, с ухмылкой покосился на пышную грудь нордки, потянулся было к ней рукой и тут же одернул, завертелся волчком и, вдруг, наклонился к альтмеру:
- Вот же она! - щелкнув пальцами, он ловко выудил монету из-за уха эльфийки. Простой фокус, который Хорек выучил во время небольшой отсидки в рифтенской тюрьме и обычно использовал для развлечения разных представителей слабого пола, веселья в пьяной компании. Впрочем, на хозяйку он не произвел никакого впечатления:
- Десять септимов, чародей.
- Бессердечная..., - тяжело вздохнув, парень выудил из кармана нужную сумму и отсчитал по септиму в протянутую ладонь. Хорь дождался, пока корма хозяйки скроется за стойкой, и наклонился заговорщицки к Энейлин:
- Норды, и за септим удавятся. Жаль, я простой охотник, мне в жизнь не накопить сумму на вояж в Валенвуд, да и после победы Его Величества, да будет царствование его долгим и благополучным, даже не знаю, пропустят ли меня на границе к босмерам..., - он замолчал, улыбаясь тавернщице и каше. Нет, что пышнотелая первая, что жидкая вторая с редкими кусками вещества, напоминающего мясо, не вызывали у него особой радости, но сидеть с постной миной босмер совсем не любил. Выудив из той-же сумки ложку, эльф принялся без особого аппетита уплетать блюдо, продолжая при этом болтать со своей случайной собеседницей, зыркая на нее глазом:
- Я, собственно, чего здесь оказался. Один богатый человек из аристократов, весьма и весьма, попросил поохотиться на зверя, что водится только в этих горах. Как водится у богатых, слушать меня не стал, выпер в шею, "я плачу и точку", вот и принесла меня нелегкая... А какая дорожка Вас привела, м?

Отредактировано Тхириэль (2018-01-26 22:30:29)

+2

5

Он был ловкий и наглый. Та самая смесь черт, позволяющая сорняку пробиваться сквозь каменную кладку и выставлять свои несуразные колючки к солнцу, разрушая художественный фасад, созданный мастерами древности по идеально выверенным пропорциям. По этой же причине в Алиноре когда-то прибегли к последнему способу отчаянного спасения своего наследия, когда прочие методы отказали один за другим: именно эта кампания была впоследствии названа недоброжелателями «расовой чисткой» и приравнялась к неслыханной жестокости и попранию основ мирного сосуществования в Нирне. Но сейчас Энейлин об этом не думала. Она наблюдала за своим собеседником, его паясничеством, но уверенными жестами, и даже смолчала, когда он бесцеремонно коснулся ее уха; он чувствовал себя раскованно, или же прощупывал границы дозволенного – тем проще будет найти контакт, хотя руки так и чесались шлепнуть по пронырливым пальцам.

- Какой интересный фокус, - Энейлин поспешила сделать еще один глоток, чтобы неодобрительное выражение, сквозящее в ее прямом взгляде, снова затуманилось слезами спиртовой атаки и осталось незамеченным. – Но раз уж я выступаю твоей ассистенткой, то впредь хочу рассчитывать на процент.
Альтмерка откинулась на спинку стула, с легкой улыбкой разглядывая отпрыска беженцев, не смирившихся со своей аннексией. Впрочем, сие выражение моментально сползло с ее лица, как только корпулентная трактирщица шмякнула перед босмером тарелку с кашей, и от этого нервного жеста часть содержимого расплескалось в стороны. Скривившись, Энейлин стерла с носа дробинку разваренного ячменя.
- Так значит, ты охотник, - она поджала щеку кулаком, поглядывая на собеседника и подливая второй рукой самогона в его стакан. – А что за зверь такой редкий водится в этих краях?
«И как же ты охотишься с одним глазом».
Босмер выпил и принялся активно орудовать ложкой, отчего платок на его лице чуть поднялся до середины скулы, приоткрывая продолжение багровых рубцов. Быть может, это было дело лап дикого зверя, но все же границы шрамов казались довольно ровными, тогда как когти и зубы рвут плоть, словно старую ветошь. Босмер перехватил ее взгляд, и она поспешила перевести его на здоровый зеленый глаз, наблюдавший за ее разглядываниями, и на удивление ровный и правильный нос без характерной простонародной вздернутости. «Должно быть, у него в роду были альтмеры».
- А я держу свой путь в Виндхельм. Я зарабатываю зачарованием, и мне как раз поступил заказ из столицы. Будет весьма досадно, если из-за этой задержки он сорвется, и все мое путешествие окажется напрасным. Не так-то дешево разъезжать по всей стране. Тебе с твоими охотничьими делами гораздо проще. О, ты только посмотри, весьма кстати!
Эльфийка чуть отклонилась за плечо собеседника и приветливо помахала кому-то рукой, дополнив свои движения пригласительным жестом. Спустя пару мгновений за их стол опустился высокий сухощавый норд неопределенного возраста, одетый в запорошенный козий тулуп, распространяющий вокруг чуть кисловатый запах. Мужчина стряхнул лишний снег с воротника, слегка присыпав им кашу в тарелке Тхириэля, и охотно потянулся за стаканом, в который эльфийка уже успела подлить самогона.
- Ну и погодка! – норд привычным жестом опрокинул в себя жидкость, и на его чуть одутловатым, но худом и бледном лице не дрогнул ни единый мускул. Весь свой запас убийственной настойки Энейлин прошлым днем приобрела у его тетки, а потому уже успела с ним потолковать и выпить; после столь незамысловатых и простецких посиделок у домашней жаровни она исключила его из круга возможных связных, но его болезненный вид и несвойственная нордам худоба не могли не привлечь внимания.
- Это Ингвор, местный охотник, - альтмерка кивнула на мужчину и представила босмера: - А это Тхириэль. Ингвор, быть может, поможешь собрату по славной профессии? Тхириэль прибыл в эти края на охоту за вашим уникальным зверем… - Энейлин перевела на босмера внимательный взгляд: - Как, говоришь, он называется?

+1

6

П-Превосходство. 
Именно им лучилась альтмер, не особо стараясь это скрывать. Да, естественно, вокруг же Саммерсет, и Ее сиятельство изволили любоваться кривлянием безобразного шута, что только оттеняет ее величественность. "Тьфу, зануда." На стол плюхнулась тарелка с кашей, чуть не обдав этой самой кашей самого босмера, хозяйка таверны даже не пыталась демонстрировать гостеприимство; в самом деле, ну не перед эльфами же ей в пояс кланяться. Босмер на секунду зло сверкнул здоровым глазом и уже более насмешливо погрозил ей в спину кулаком - знала бы бабища, с кем она разговаривает, выдрала бы всю паклю волос. Но каша стыла, а он за нее таки заплатил, потому Тхириэль быстро заработал ложкой, жадно поглощая пшеничную жижу. 
- Фросент?, - он заговорил было с полным ртом, тут же испуганно проглотил еду и, вытерев губы тыльной стороной руки, продолжил более внятно, - процент, да? Тогда Вам придется устроиться ко мне ассистентом, и носить более легкие одежды... Вы ведь знаете, в чем суть фокуса? - Хорь вернулся взглядом к тарелке, выуживая крохотный кусок мяса неизвестного происхождения с наивной надеждой, что это существо умерло не от старости. Альтмер не особо тяготилась его компанией, существенно сдабривая ее выпивкой, но и скуку не забывала демонстрировать: ах, подопрем щеку кулачком, ох, скривим носик от его чавканья, ух, чего бы спросить...
- Зверя? Мамзель интересуется охотой? - Хорь одарил еще одной улыбкой девушку. Хитрый вопрос, с подвохом, аж жопа зачесалась. С одной стороны, чего еще спросить скучающей барышне, с другой, не тонкая ли проверка на вранье? Не прощупывает ли его собеседница, скрыв под тонким налетом скуки острое лезвие внимания? "Хехе." Эльфийка поспешно отвела глаза, будто не рассматривала его изуродованное лицо с тем самым постыдным интересом, с которым временами для развлечения аристократии, утомленной охотой и зваными ужинами, выставляют разных уродцев - карликов с огромными головами, шестилапых щенят, двуххвостых змей... Коварная мысль снять платок и увидеть то самое знакомое выражение на лице, смесь ужаса и отвращения, уколола в самое темечко, но парень остудил и ее, и себя. 
- Виндхельм большой город, а как стал столицей, то теперь там и яблоку негде упасть... Бываю там временами, стаканчик пропустить среди знакомых данмеров или же с хозяином встретиться, муравейник настоящий... Думаю, даже если упустите заказ, то легко найдете нового желающего получить зачарованные цацки, - он замолчал, удивленно вылупившись то на альтмера, то на подошедшего к ним нордлинга, чьи повадки, козий тулуп и суровость взгляда выдавали в нем охотника. Ладно, приврал. Выдавали простого деревенского пьяницу, который, ничтоже сумняшеся, хлопнул местного самогону, как простой водицы, что-то там ворча про погодку. Куда забавней было, что эльфийка, до того не скрывавшая свой характер, вдруг оказалась знакомой охотника, и даже пыталась их познакомить.
- На белоголового орлана, - ни один мускул на лице Тхириэля на дрогнул.
- Враки, эльф, - норд с такой жадностью косился на кашу, что босмер прикрыл ее даже рукой.
- Сам ты враки, а я читал книгу великого охотница Лукулл Маврелий, который...
- Задницу подотри своими каракулями своего имперца засратого! Нету у нас никаких орлянов, только козы, волки и тролли, даэдра их подери! 
- Но...
- Не-ту!, - достойный охотник еще раз без лишней скромности налил стакан самогонки, хлопнул, занюхал рукавом и заковылял к хозяйке, оставив эльфов в одиночестве. Точнее в паре, но лишенными напрочь столь обаятельного собеседника.
- Норды..., - Тхириэль задумчиво прикусил губу, покосился на альтмера, остатки самогона, и опять принялся доедать кашу, пока горяча. Если пораскинуть мозгами, в круг подозреваемых попадало не так много людей. Местных пьяниц, которые не могли и трех слов связать, он отмел сразу, ввиду их хронического алкоголизма было сложно представить их связными, туда же и хамоватая хозяйка таверны с муженьком, чей деревенский колорит был слишком натурален для маскировки агента. Бретонская торговка, которая часто наведывалась в город как бы за товаром? Все та же подозрительная шайка данмеров-торговцев-висельников? И, да, альтмер. Он опять ей подмигнул, когда потянулся за стаканом:
- Итак, теперь сошлись два гиганта охоты, два мастера ловушек и приманок, два титана лесных чащ. Мой дорогой писарь Лукулл Маврелий, который, помимо славы лучшего гончего Имперской Арены, путешествовал и в лесах моей чужой родины, и в топях аргониан, и среди песков Хаммерфелла, и даже заглянул к нам на Север, и Ингвар Немытый, чье имя как никогда отожествляет смесь нордской культуры и местных обычаев... Как вы думаете, кто победит? - босмер опять расхохотался, звонко в этот раз, плеская в стакане настойкой. Вот, если припустить, что связной или же перебежчик она, пусть и встретить альтмера-талморца в нордской таверне, глушащую нордскую же самогонку, можно было только в неприличной шутке; эй не хватало разве что мантии эмиссара для полноты картины. "Припустим." Были ли ее вопросы просто праздным любопытством? К чему попытка создать конфликт, столкнув его лбом с местной рванью? Его пытаются вывести на чистую воду? Знают, кто он и что собой представляет? Босмер беззаботно уплетал кашу, деловито выскребая ее остатки ложкой со всей гаммой чудовищных звуков, хотя в голове пчелиным роем гудели мысли. Нет, можно было показать ей кулон-перышко, или же вывести под предлогом "за жизнь" и пощекотать кинжальчиком, но зачем? Если она в самом деле простой зачарователь, объясняйся потом, извиняйся, дураком себя чувствуй. "Нет, нет, нет, нет, не-е-е-ет, я знаю эту игру и люблю ее не меньше." Он опять с любопытством скользнул по ее профилю, по ухоженным тонким пальцам, по фигуре, в непринужденной позе развавлившейся на лавке.
- Да, к кому-там Вы наведаться решили? Пусть я в Виндхельме всего лишь охотниц-оборванец, но мой хозяин большой человек, - босмер характерно округлил глаз, подчеркивая слова.
- Я могу запросить за Вас, уверен, он подсобит не только с одним заказом, если Вы в самом деле хороши. Впрочем, не за спасибо... Как вы там сказали, процент? Да, мне нравится это слово - пр-р-р-ро-ц-ц-ц-ент, мм... В конце концов, если ты можешь что-то сделать, безумно глупо делать это бесплатно. Услуга за услугу, м? - Тхириэль даже наклонился к ней, блеснув в неверном свете очага кривой улыбкой, и тут же откинулся назад, гогоча.
- Эй, бард, наша прелестная гостя желает заказать Век Притеснений, - если бы мог, даже послал бы ей воздушный поцелуй, но это было уж чрезмерным паясничанием. Шутка за шутку.

+1

7

Жар близкого очага чуть смазывал тени и очертания, или же нордская огненная вода уже начала прожигать ее самообладание своим хмельным потоком. Но эта расслабленность была как нельзя кстати, сглаживая острые углы и вплетая фальшивую ноту доверия и благодушия в такую колкую беседу. Эльф ничуть не изменил своему  спокойно-глумливому поведению, даже когда его слова были поставлены под сомнение самое однозначное, и ничего в его реакции не выдало ни замешательства, ни неуверенности. Его манера держать себя была безупречна, чего нельзя было сказать о стройности озвученных им мотивов. Он что-то скрывал, но все же здесь, в перевалочном пункте слишком разных дорог, это еще не влекло четких выводов.
- Я все же ставлю на Ингвора Немытого, - во взгляде Энейлин мелькнула насмешка, но блеск слегка захмелевших глаз сгладил ее до благодушной иронии. – А твой пройдоха Лукулл Маврелий явно привел тебя в эту богами забытую дыру совершенно напрасно. Ну серьезно, что имперец может понимать в охоте? – эльфийка откинулась на спинку стула, стараниями очага и самогона наконец избавившись от самоощущения ледяного атронаха. – Их удел – торговля. Ну а если он действительно преуспел в охоте в лесах Валенвуда и на болотах Чернотопья, а после этого еще и был в состоянии написать книгу, то смею предположить, что врун он отменный, или же существо естественной природе мерзкое, потому что нечестивыми некромантами к жизни возвращенное.

Энейлин улыбалась, но в памяти в этот момент промелькнул Алинор, такой, каким она его запомнила уже много лет назад. Густые тени на залитых солнцем улицах. Высокие шпили замка-резиденции Талмора венчают гербовые знамена, тронутые порывами ветра, а с перекладин на  стрельчатых сводах свисают гонфалоны с одним и тем же символом, олицетворявшим Доминион не одну эпоху: орлом, раскинувшим крылья в своем хищном рывке.
- Белоголовый орлан – не его полета птица, - закончила она.
«Да и не твоего, пожалуй».
Босмер определенно умел поддержать беседу, перескакивая с неловких пауз с такой непринужденностью, как будто вовсе не он сейчас попал в ту щекотливую ситуацию, когда приходится балансировать на грани уличенной лжи и притворной правды. Его развязанность не позволяла определить, насколько самогон разогрел его разум, и это все так же заставляло Энейлин подбирать слова в своей непринужденной речи.
- Так ли влиятелен твой хозяин, что сможет повлиять на решения главы клана Расколотый Щит? – альтмерка подвинулась чуть ближе, приняв вид заправской сплетницы. – Недавно у него родилась внучка, так он на младенце едва не помешан. Так тяжело пережил смерть одной из дочерей, что теперь в ребенке совсем души не чает и всего боится. Зачаровать все вокруг нее собрался чуть ли не до люльки. Так что заказ неплохой. Но если сорвется, так может, у твоего хозяина есть в чем нужда? Он чем промышляет? За должный процент, конечно.

Беседа прервалась звуком, в чьем диапазоне и гогот босмера казался куда мелодичнее: по центру таверны выплыла пышнотелая сочная девица, чьи налитые плотные пальцы коснулись струн лютни. Нестройный аккорд потонул в гуле одобрительных мужских вскриков, приветствующих девушку, чей вырез на впечатляюще внушительной груди не спасовал и под лютым морозом, призывно выглядывая из-за полочек мехового жилета. Не растерялся и Тхириэль:
- Эй, бард, наша прелестная гостя желает заказать Век Притеснений.
И снова этот смех, полный гадкого веселья совсем не жизнерадостной природы. Взгляд Энейлин вновь потяжелел, но лишь на мгновение.
- Моя любимая песня, - она выудила из кармана золотую монету и встала из-за стола, повернувшись к девушке-барду. В тот же момент, резко крутнувшись, она ухватила босмера под руку, не дав тому времени на отступление.
- Раз уж с меня песня, то с тебя танец, - септим отправился к барду, а ладонь легла на ладонь эльфа. – Или ты думал, что «Век притеснений» проходит так бесследно?
Она улыбнулась не менее гадко, чем он только что смеялся: босмер едва ли ждал продолжения своей остроты, а ей вдруг так захотелось заставить его почувствовать себя хоть немного неловко. Шаг, второй – он явно прихрамывал на одну ногу, она же двигалась ровно и плавно, скользнув взглядом по залу, скрытому с ее стола от прямого обзора. Чуть поодаль компания из трех данмеров увлеченно играла в кости с безволосым имперцем, недавно опустошавшим бутылку на двоих с мужем хозяйки таверны. Лица меров, худые и осунувшиеся, были крайне серьезны, а в движениях угадывалась нервозность. Их оппонент, напротив, заходился в раскатистом смехе, не сдерживая ни эмоций, ни отлетающих капель слюны, выталкиваемых на столешницу мощной волной веселья. В проеме двери мелькал гиганский изгиб бедра хозяйки, как будто пытавшейся поднять с пола нелегкую ношу – судя по торчавшей из-под лестницы ноге в заляпанной чем-то мокрым штанине, ее семейная жизнь и была той пудовой гирей. Маленькая сухопарая бретонка с поджатыми в полоску губами лишилась подруги по сплетням и что-то плела из суконных ниток, а Ингвар распечатывал свежую бутыль самогона.

Но хуже всех была бард. Кто бы мог подумать, что столь чудовищные фальшивые звуки могли срываться с девичьих пухлых губ, а пальцы, казалось, застревали меж струн и не поспевали за куплетом. Один такой гимн мог деморализовать целое войско Братьев Бури, исполняйся он несколькими годами ранее. Энейлин лишь усмехнулась; она танцевала с хромым партнером под дурную музыку в прокисшей таверне, чтобы белоголовый орлан мог продолжать свою охоту.
- Ты, наверное, отменный стрелок, - она обошла его со спины и возникла перед лицом, но босмер, похоже, не был знаком с такими элементами пируэтов. – Раз пытаешься подстрелить орлана. Давно не держала в руках лук. Если мы застряли здесь еще на день, не дашь мне выпустить пару стрел?
Она сделала плавный шаг и застыла впритык к спине, по-прежнему удерживая его руку. Порывисто и резно потянув ее на себя, она развернула босмера на месте и скользнула ближе к выходу и подальше от этих ужасающих звуков: как бы то ни было, но этого типа пора было выводить на чистую воду.

+1

8

Кошки-мышки во всей красоте - чем больше босмер смотрел на альтмера, на улыбку, змеящуюся на губах, на вспыхивающие то огоньком на смешливости, то холодным высокомерием глаза, тем больше в нем разгорался азарт охоты. Пусть в нем была какая-то толика крови высоких, но, в основном, он был тем самым диким эльфом, чьи предки в непроходимых чащах Валенвуда выслеживали первых золотистокожих колонизаторов, и, улыбаясь в ответ Энейлин, Хорь не мог удержаться от картины ее головы в качестве трофея на стене. "Это было бы весьма забавно." Он наклонился к своей собеседнице в столь же манере кумушки-сплетницы, достаточно, чтобы заметить и треснувшие на морозе губы, и легкие морщины в уголках глаз, и не менее хищный блеск в зеленых глазах. Как у него.   
- Расколотый Щит? Ха, думаю, он найдет общий язык что с благородным нордлингом, что с обаятельной альтмером... Если ты в самом деле так хороша, как рассказываешь, - парень не удержался от ухмылки, но, правда, ему же и отомстили; не успел он вернуться взглядом к эльфийке после заказа песни, как та не только змеей взвилась, а еще и его потянула за руку. Ну-с, назвался шпионом, будь готов ко всему. Естественно, эльф не любил танцевать, его к этому не располагали хромота, отсутствие должного воспитания и неприятное ощущение личной уязвимости. Нет, босмер был должен, как первый хлопец на деревне, вальяжно развалиться на своем стуле, потягивать самогон и наблюдать за пируэтами девушки, всем видом давая понять, что танцы - не для мужиков. А теперь, на фоне уверенных движений Энейлин, он казался жалким вдвойне - уродливый неуклюжий ворон и прелестная лебедь. Вот только с чего она взяла, что Хорь вообще собирается играть по ее правилам? "Карррр!"
- Дурацкая затея, в последний раз я танцевал в крайне юном возрасте, и моим партнером была метла, - без капельки смущения, робости, замешательства, стеснения, сомнения или неуверенности Тхириэль обвил руками тонкую талию эльфийки, прижимая ее с грубой уверенностью гуляки, с блудливой улыбкой выпившего разбойника рассматривая эльфийскую мордашку. Да, пусть Энейлин танцевала уверенно, умело, с грацией придворной дамы, пусть ни одно с ее движений не было лишним, лесной же эльф переминался с ноги на ногу, даже не пытаясь уследить за своим партнером по танцу, хохоча в те моменты, когда под его сапогом оказывались ее нога. Рядом мелькали грудь дочери хозяйки, данмерские "торговцы", круп самой хозяйки, ноги ее муженька, бутылка и пьяница-охотник, опять серые рожи, бретонская кумушка, вымя певицы, конская задница, пьяное тело, сиськи в мехах на радость любой корове, непутевый пьяный муженек, лысина имперца, закатанные от удовольствия глаза охотника, хмурые темные, опять хозяйка, опять ее дочь, терзающая лютню с профессионализмом талморского палача, дергающийся щетинистый кадык, кости в кулаке с обгрызенными ногтями... Нет, ему даже понравился этот танец, но его быстро прервали, толи Эни уже пожалела свои ноги, толи их острые уши. 
- Не думал, что уважаемая альтмер питает слабость к разовым урокам от всяких пьяниц и повес в тавернах, обычно этим страдают только молодежь, - Тхириэль зашатался на ногах и на мгновение прижался плечом к девушке, стараясь удержаться; после потанцулек и выпитого морозный воздух ударил по голове не хуже трактирного вышибалы. Снаружи, правда, было не лучше, обещанная старым конюхом метель накрыла деревушку, и эльфы попросту вывалились в снег. В прямом смысле, неудачно упираясь на хромую ногу, босмер поскользнулся и улетел прямо в сугроб, еще и утянул за собой Энейлин, добавив определенной пикантности ситуации. К счастью, под снегом никто предприимчиво не оставил чего-нить острое или твердое, потому они только утонули в снегу, под все тот же звонкий смех эльфа; нет, ему однозначно нельзя было пить. "Вот вам и нордские забавы, напиться и завалить даму!", роились мысли в голове, когда тонкое тело эльфийки оказалось под Хорьком. Он барахтался сверху, казалось неуклюжий и подвыпивший, но вот тонкие пальцы в кармане ловко выудили ключ. Рискованно, бесспорно, но вряд ли ему удастся споить ее и потащить в кровать, чтобы так оказаться в коморке эльфийки, а если вдруг и схватится ключа в ближайшее время, так его всегда можно выбросить обратно. Под конец набив ей в колпак снега, пусть тратит время и вычищает, босмер скатился на бок. 
- Фух, ну и дела, - он улыбался совсем невинно, явно не ощущая своей вины в произошедшем, какие бы взгляды на него не метала альтмер. Поднявшись и встряхнув с себя снег, он помог встать на ноги девушке, озорно улыбаясь своим единственным глазом, даже если окружающая действительность не располагала. Мело.
Нет, не так.
Небеса разверзлись и Кинарет в своем гневе обрушила на несчастное село настоящую снежную бурю под злобный вой зимних демонов!
Ну примерно.
Хотя босмер мог поклясться, что на выпивон и танцы эльфы потратили не больше пары часов, казалось, что деревню накрыли сумерки, настолько было темно. Густой снег слепил глаза, натоптанные за день тропинки полностью замело, едва пробивались огоньки окошек через метель, и дальше своего носа Хорек не видел ничего.
- Надышалась?, - он потянул было за рукав альтмера, но та только раздраженно вырвала руку. Или ее оскорбило катание по снегу, или же резко заиграли альтмерские гормоны, но девушка просто развернулась к нему спиной и ткнула пальцем:
- Видишь огоньки? - Хорек бросил взгляд было туда, куда указывала альтмер, и на мгновение застыл: среди снежных наметов то и дело вспыхивали зелеными звездочками глаза. "Волки?!" Он по своему опыту знал, что дикие животные часто прибиваются в ненастье к человеческим жилищам, но вот только волков им еще не хватало. Будто желая развеять сомнение, всего за два десятка шагов от парочки выскользнул рослый, седой волк со шрамом вместо глаза и оскаленной пастью; хищник, казалось, насмехался с двух меров, утонувших по колени в снегу. 
- Волки! Бежим, снежные волки! - Тхириэль резко развернулся и бросился к таверне, не нуждаясь в более сильной мотивации, чем прорвавшиеся в деревню дикие звери. Все детство проведший на окраине Фолкрита, он отлично знал, что медлить нельзя.   
- Волки, Шорровы кости! - он со всей дури хрястнул дверью и змеей скользнул в свой чулан за луком и стрелами, под грохот мебели и ног.

+1

9

Кто бы мог подумать, что этот босмер окажется таким неуклюжим. И если его неловкие шаги под дурную музыку сменяли на лице Энейлин насмешливую ухмылку с гримасой боли от отдавленной ноги, то его неудачная попытка преодолеть порожек таверны закончился весьма плачевно. Приземление эльфа было для него щадящим: пушистый мягкий снег, двойной слой тулупа Энейлин и ее тело. Ну а сама альтмерка спустя мгновение лежала лицом в сугробе, придавленная сверху целым половозрелым босмером во всей полноте собственного веса. «Лучше бы у тебя ног не было, а не глаза», - она попыталась стряхнуть его вбок, пока нахальный тип неловко елозил и нагло хохотал. Добрая порция снега засыпалась ей за шиворот, и колючий мороз снова стал терзать ее несчастное тело, едва разогретое теплом очага и выпивки. Она с трудом поднялась на четвереньки и встала на ноги, покачнувшись от порыва ветра и всплеска плебейского алкоголя в расово чистой крови.  Попытка накинуть капюшон закончилась лишь очередным взрывом смеха Тхириэля и огромной снежной лавиной, тут же ссыпавшейся ей на лицо. Очень хотелось согреться и немножко – убивать босмеров.
- Ненавижу снег, - Энейлин отряхнулась под протяжное завывание метели, прозвучавшее так натурально, что заставило навострить уши. Вечер уже давно обрушился кромешной тьмой и придавил ею горизонт, но среди снежных вихрей, подгоняемых ветром, все же проглядывалось чье-то движение, быстрое и порывистое.
«Что за…»
- Видишь огоньки? – Энейлин выдернула руку из неуместной хватки, сложив ладони вместе и пробормотав замерзшими губами заклинание, плавно отступая по снегу на нетвердых ногах.
- Волки! Бежим, снежные волки! – босмер рванул в таверну со всей ловкостью лесных аборигенов, как будто и не было вовсе ни выпитой бутыли самогона, ни оконченевших на морозе конечностей. Злобные хищники – такие же узники пурги и метели – оголодавшие, лишенные своих привычных охотничьих угодий, стаей возникли вслед за своим вожаком. Тактическое отступление Тхириэля раззадорило агрессию волков внезапным бегством жертвы, и десяток волков бросились вперед, сдерживаемые лишь метелью и сугробами.
С рук эльфийки сорвались молнии, но обе неудачно; Энейлин обернулась в поисках факела в надежде спугнуть животных, но единственный источник огня мерцал сквозь бычий пузырь в оконных проемах таверны, где в этот момент вихрь паники поднял на нетвердые ноги всех посетителей. Следующая молния наконец достигла цели, но звери были уже слишком близко. Энейлин перемахнула через низкие перила крыльца, едва не упав при приземлении, и приготовилась призвать атронаха, чьи огненные стрелы легко рассеют стаю, но в тот же момент из таверны высыпалась кучка народа, в гуще которой мелькнул и босмер, и Ингвор, ныне прозванный Немытым, и даже владелица таверны; где-то внутри пронзительно визжала пышнотелая певица, вызывая в памяти типичный нордский фредас, когда принято забивать свиней. Эльфийка рассеяла заклинание, не желая путать в отчаянных умах здешних храбрецов их истинных врагов и такие разные явления, как нападение снежных волков и кризис Обливиона. Следуя дорогой типичных страхов и предубеждений, все поди бросятся на атронахов, а затем, лежа на окровавленном снегу, потянутся вилами к заклинательнице, попутно доедаемые хищниками.
Кто-то громко кричал, катаясь по снегу с налипшими бестиями, Тхириэль стрелял из лука, Ингвор отчаянно матерился, но метель смазывала все очертания, и Энейлин спрыгнула в снег с призванным мечом, стараясь не подставляться под стрелы. Снежные волки – не чета своим лесным собратьям; более сильные и свирепые, они не боялись нападать на людей, а потому противник этот не уступает среднему ополченцу из спешно собранного войска, сменившего мотыги на мечи. В иной ситуации можно было броситься в таверну и картинно визжать вместе с бардом, пока звери грызут мясо местных обывателей, но все же одним из них был тот загадочный связной, и эту единственную зацепку следовало сохранить в целости.
Вспороть брюхо ловкому зверю, стоя по пояс в снегу – не самое легкое достижение, но ей все же удалось хотя бы разогнать волков, заваливших одну из своих жертв на землю. Последовавший сильный толчок в спину едва не выбил из легких весь воздух, и она рухнула на снег под прыжком массивного зверя, прижавшего ее сверху посильнее босмера. Энейлин резко перекатилась на спину, полоснув мечом, но тот резво отскочил в сторону и  впился зубами в бедро. Плотные зимние штаны и край тулупа не позволили так просто разодрать добычу, но ногу свело от резкой боли, а рука дрогнула, снова промахнувшись. Следующим взмахом она вогнала магическое острие в холку волка, заставив того ослабить хватку, и распорола зверю глотку. Хлынувшая кровь приятно грела сведенные морозом пальцы.

+1

10

Поначалу на крик босмера посетители таверны отреагировали вяло, таращась ему в спину, но выручила необъятных размеров и талантов менестрель - она завыла столь чистым и дивным сопрано, что не было понятно, почему же песни она так жутко гнусавит; видать, вопрос был только в мотивации. После тонкого и пронзительного визга, от которого чуть-ли уши не лопнули, все одной толпой бросились к двери, чуть не застряв в ней. "Надеюсь, альтмера волки еще не доедают." Совсем не по-рыцарски было бросать ее на улице, но кто ж виноват, что она такая неторопливая? Да и c одним стальным кинжалом он мало как противостоять целой стаи волков, Тхириэль отродясь не был хладнокровным автоматоном-убийцей. Вытащив лук и стрелы (благо никогда их особо не прятал, на всякий случай), босмер бросился следом, бросив тоскливый взгляд на дверь альтмера; увы, не тот момент, чтобы пользоваться отсутствием посетителей и ковыряться в ее вещах. В конце концов, если Энейлин загрызли волки, он это и так успеет. В память врезались разве что имперец, который как раз проявил чудный проблеск интеллекта, подчищая выпивку под шумок, и пухлая девушка-бард, забившаяся в угол и берущая новые высоты в пронзительном визге. "Чудны крестьянские дети..."

    На улице во всю кипел бой, если так можно назвать схватку с волчьей стаей. Трактирщица, вооруженная огромным колуном, разила им направо и налево, как нордская валькирия, охотник, прихвативший с собой зачем-то колченогий табурет, отбивался им, подобно рыцарям древности, окруженный рычащими волками как изгоями. Данмеры демонстрировали взаимовыручку и, чего босмер не стал бы ожидать от таких бродяг, военные навыки, грамотно прикрывая спины друг друга в свалке. Волки же компенсировали нехватку вооружения не менее острыми клыками, количеством и звериным напором, бросаясь сразу по паре на каждого с подоспевших. В общем, каждый дрался как мог, умел, и крайне отчаянно, ни одна из сторон не желала брать пленных или вести себя во всем законам благородной войны. "Волки... Ненавижу волков!". Хорек, лично знакомый с лесными хищниками, и временами даже отсиживавшийся в голодном детстве от подобных на дереве, не питал ни тепла, ни любви к серым, и, натягивая тетиву, без какой-либо жалости отправлял стрелу за стрелой в седые бока и спины. Получалось это не так и гладко, когда все смешались в одну кучу из перепачканных кровью, визжащих и кричащих тел, и пара стрел даже пролетела в опасной близости от посетителей таверны, но пара нашла свои цели, отправляя волков в их звериный Совнгард. Стая была многочисленной и сильной, но люди все же более организованными, и вот, волк за волком, звери сдавали позиции до последнего, поджавшего хвост и рванувшего по снегу; с трех стрел, посланных ему в след Тхириэлем, две успели вонзиться в косматую спину, и зверь завертелся волчком, прежде чем испустить дух. Потерь с человеческой стороны, на чудо, не было, все обошлись искусанными руками и ногами.
- Какое чудное зрелище, мамзель, да вы настоящий мясник, - босмер не был бы босмером, не сдержи он смешок при виде залитой кровью Энейлин, но все же помог подняться ей на ноги, протянув дужку лука и подтянув к себе. Видать, альтмер все же не обошлась без повреждений, как и остальные защитники таверны, потому особой радости на ее точеном личике он не заметил, но, спасибо волкам, даже если и схватится от пропавшего ключа, то явно не станет подозревать босмера; в общей свалке он легко мог выпасть с кармана. Окровавленная штанина только усиливала печальность ситуации, и, подставив девушке плечо, Хорек потащил ее на себе, под общие причитания, шипение и стоны. В самой таверне ничего не изменилось, менестрель все еще взвизгивала в углу, очаг потрескивал, шуршали мыши, разве что имперец куда-то запропастился. Впрочем, на последнего Тхириэлю было откровенно плевать, куда больше его забавляли эмоции, вспыхивающие на лице эльфийки - удивление, когда она полезла в карман и не нашла там ключ, раздражение, с которым она начала его опять и опять проверять, вздох, когда осознала, что могла выронить его в снегу, и злость, с которой она начала резко дергать дверь; казалось, еще пару минут, и начнет пинать дверь ногой. Масла в огонь добавила еще и хозяйка, которая едко фыркнула насчет раззяв, теряющих ключи, и что у нее раненный супруг и постояльцы, некогда ей с эльфами всякими возится. 
- Идем ко мне, в охотника всегда найдутся чистые повязки для перевязки, а воду я принесу, - не так часто выпадала подобная возможность, босмер просто планировал порыться в ее вещах, когда альтмер отлучилась бы, пускай, в отхожее место, а тут сама судьба делает ее должником. Деньгами с нее он не возьмет, но вот услугу потребовать может, куда без этого - вот и, усадив ее осторожно на узкую жесткую кровать, бросил ей сверток с повязками и поспешил с кувшином за водой. Хотя не так что бы много времени он затратил, пока ковылял к широкой кадке с водой да обратно, но все же альтмер успела стянуть окровавленную штанину, сверкая голым и достойным внимания бедром. Пожалуй, даже слишком достойным, ведь даже босмер, чей интерес к женщинам находился в самом низу его жизненных необходимостей, несколько застыл. 
- Я и сама справлюсь. Спасибо, - поджатые губы были красноречивым ответом, чтобы спешно предлагать свою помощь, Хорьку только то и осталось, что вручить ей кувшин да рыцарски закрыть за собой дверь. Пожалуй, язвить про разбитое сердце и растоптанную мужскую гордость было не к месту, да и заняться чем-то более интересным, к примеру...

Размышления славного эльфа прервал истошный бабий визг, громкий и истеричный, ей вторил второй, не уступающий по силе, рвущийся откуда-то с подполья. Босмер заинтересованно рванул туда, вместе с остальными, но картина не была столь увлекательной - имперец, который сражению с волками предпочел стратегическое опустошение подвала с спиртным, в неестественной позе раскинулся в луже собственной крови, а воткнутый ему в спину кинжал, обычный стальной кинжал, лишал даже простора фантазии. Вокруг него голосили трактирщица и ее дочь, как заправские плакальщицы. "Ну, как говорится, любишь кататься, люби и...". Он даже философски присвистнул, не испытывая никакой жалости к пьянчуге, но вот только зря - нордка, подняв на него злые и сухие глаза, вдруг злобно скривила губы, указывая пухлым пальцем:
- Он убивец, кхинжал его! Смотрите, люди добрые, смотрите!
- Рехнулась, женщина? Мой кинжал при... мне..., - пальцы скользнули по предательски пустым ножнам, раз, второй, босмер все еще нелепо улыбался, с каждым мгновением осознавая, как вляпался. Кинжал мог выпасть, когда он валялся в снегу с эльфийкой, или же выскользнуть, когда помогал ей подняться. Обычный такой, стальной кинжал, с узким удобным лезвием, которых на каждом шагу пруд пруди - и которого, при этом, не было на месте. Тхириэль рванул к двери со всей прытью, совсем не желая стать целью самосуда, как и провести ночь в сыром погребе, все спасение было только в старосте, только бы добежать, да ткнуть в лицо грамотой от Буревестника, которую всегда носил с собой на такие случаи. Естественно, остальные сворой бросились за ним, и босмер даже успел увернуться от растопырившего руки как ветви охотника, и перепрыгнуть через подножку бретонки, но тщетно - его успел поймать за воротник куртки данмер, получил за это по носу локтем до хруста, второй сиганул ему в ноги, Хорёк зашатался, пальцами цепляясь в лицо серому, но все же рухнул, и остальные рухнули сверху. Он пинался, отбивался, даже кусался, но жажда справедливости и желание крови было сильнее, затрещала подмышка, кровью брызнули губы под нордским кулаком, его скрутили, прижали, несколько раз пнули от всей души по ребрам, рывком подняли на ноги, сорванный в драке платок сполз с головы, открывая всем пустую глазницу и жуткие шрамы, только усугубляющие представление о Тхириэле-убийце. Ситуацию еще и усугублял босмер, сквернословящий и пинающийся, но, что поделать, не любил он, когда его так хватают и держат, не лучшие ассоциации. Разбитая губа горела, бок болел, и ситуация была безнадежной.

+1

11

Утепленный тулуп и плотные штаны уберегли от более тяжелых последствий, но все же волчьи зубы оставили на ноге кровоточащую рану, вокруг которой набухла немалых размеров гематома. Энейлин поморщилась и вытащила из сапога кинжал, отрезав себе кусок повязки, и осторожно промыла повреждение. Обернув ткань вокруг ноги и закрепив концы, она поднялась с кровати, но покидать комнату эльфа не спешила. Возможность выдалась столь удобная, что альтмерка, чуть приволакивая ногу, довольно быстро осмотрела всю незамысловатую обстановку, заглянув во все возможные углы. В потертом сундуке нашелся развязанный дорожный куль с одеждой, а на столе лежал чистый, хоть и немного мятый пергамент с письменными принадлежностями. Суконная рубаха, подстежка из овчины, сменная повязка и шерстяные подштанники, перекинутые через спинку стула – ничего выпадающего из обыденного набора северного путешественника, никаких бумаг, писем, оружия, лишь самые заурядные личные вещи.  Поставив кувшин на стол и положив рядом кинжал, она покинула душную комнату, привлеченная криками и шумом из-за двери.
Энейлин вышла как раз в тот момент, когда почти все присутствующие вдруг собрались в одного большого бесформенного постояльца, под массой которого что-то кричал Тхириэль. Альтмерка недоуменно застыла в дверях, а по телу пробежался холодок.
- Это еще что за…
Окончание фразы потонуло в шуме и гомоне. Ингвор, отчаянно пытаясь достать босмера своими кулачищами, не мог дотянуться и пару раз заехал по ребрам одному из данмеров, который лежал аккурат на виновнике торжества.  Данмер огрызался, Тхириэль что-то выкрикивал, норды отчаянно матерились, и весь этот гвалт перекрывал вой перепуганной певицы.
- Убивец он! Человека сгубил! – толстый палец хозяйки тыкал куда-то в сторону погреба, и лишь одного взгляда с лесенки было достаточно, чтобы понять причину разыгравшейся вакханалии.
Если бы за то непродолжительное время, когда Энейлин прошуршала по его сундукам да комодам, она нашла хоть намек на связь босмера с целью своего стылого путешествия, она б сочла, что удача сама пришла к ней в руки. Народным гневом избавиться от связного, не вызывая подозрений – такие совпадения ей выпадали слишком редко, вот только не было никаких улик и даже подозрений, пятном растекающихся по его светлому образу – кроме разве что откровенной лжи об охоте на белоголового орлана, но разве зазорно закрывать свои личные секреты от любопытных носов праздных попутчиков.  Не шпион и не убийца – в последнем Энейлин была уверена точно – а значит тот, кого она ищет, сейчас голосит в общей куче и пытается учинить расправу над мером. И помощник, обязанный ей жизнью, отнюдь не помешает.
Тхириэля рывком подняли на ноги, и съехавшая повязка открыла изуродованную половину лица. Бледная кожа вокруг глубоких рубцов была натянута и чуть сморщена, а изрезанная некогда глазница багровела уродливой пустотой; от такого зрелища бард снова взвизгнула и забилась в угол, Энейлин же одна из немногих не таращила глаза, словно на потешном представлении карликов и убогих сироток. За две войны и не одну резню мечник Доминиона насмотрелась на самые разные увечья.
- Этот мер вместе со всеми отбивался от волков, это видела я, ты, Ингвор, и вы, ребята, - она кивнула на закадычную троицу и снова поежилась от странного холода. – Не гневите богов смертоубийством невиновного, пока не будете уверены наверняка. Это мог сделать любой из вас.
- Его кинжал, он и убийца! – воспользовавшись утверждением бретонки как руководством к действию, разгоряченный норд-охотник пару раз ударил босмера под дых, выбив из него весь воздух.
- Его кинжал лежит в его комнате, - альтмерка поморщилась. - Я сама видела и отрезала им себе повязку, посмотрите сами, на столе. А то, что торчит в спине бедолаги, могло принадлежать кому угодно. Покажите-ка все свои ножны.
Толпа вяло и невнятно загудела, но позыв этот проигнорировала, и в порыве нахлынувшего раздражения Тхириэль снова выхватил от кого-то тычок в бок. Бард сидела на полу, забившись в угол, и чуть подвывала на остаточных волнах своей истерики, когда основной поток схлынул, но последняя зыбь еще приносит с собой глубинные нечистоты в и без того мутные воды.
- Дитя, лишь ты одна все время была здесь, - Энейлин склонилась над юной самкой поросенка, которая подняла за нее заплаканные  глаза. – Скажи, ты видела, кто возвращался в таверну после того, как все убежали на зов этого эльфийского юноши?
- Не-а-а.
- Смелее, дитя. Ты могла слышать хоть шаги.
- Он вроде забегал, – девушка указала рукой в толпу. – Ингвор!
- Э-э, дык я за луком! – обильная жестикуляция опешившего норда стоила одному из данмеров случайного тычка в острое ухо. – Я ж с одним… это самое…  табуретом выскочил, ну! Что мне, волчар стулом вырубать! Схватил лук – и обратно.
- А еще кто-то заходил, сладкоголосое дитя?
- Не зна-аю-у-у, - певица шмыгнула носом и вытерла жидкую слезную соплю краем рукава. – Мне было страшно!
- Итак, - Энейлин поднялась с корточек, - кинжал этого босмера у него в комнате, все были снаружи и бились рука об руку, и лишь эта девушка все это время оставалась здесь…
- Ты что, на ребенка моего наговариваешь?! – трактирщица схватила свой колун, и самосуд едва не сместил свой полюс.
- Нет, что вы. Я просто говорю, что юной особе надо отдохнуть, прийти в себя и попытаться вспомнить, кто заходил в таверну в разгар… кстати, даэдра, а откуда так сквозит?
- Точно, по ногам так дует! – бретонка засеменила вслед за Энейлин к источнику сквозняка, следом пошла трактирщица, не выпуская свой колун, и троица женщин увидела раскрытые ставни окна за лестницей и прорезь в бычьем пузыре, края которого чуть трепетали под напором холодного воздуха.
- Это точно босмер! – трактирщица указала колуном на бедолагу, который уже успел вырваться из ослабевшей хватки засомнивавшихся постояльцев. – Еще и окно испортил!
- Это мог быть кто угодно.
- Значит кто угодно из эльфов! Нормальный норд через такую дырку не пролезет.
Поспорить было трудно, но Энейлин окинула всех взглядом; отверстие было не так уж мало, и не пролезли бы в него разве что сама трактирщица и ее дочь – при таком желании затейницы попросту застряли бы боками и балансировали на животах до прибытия тщетной помощи. Пол же и без того был настолько грязным, что рассмотреть на нем какие-то следы возможным не представлялось.
- Так это мог быть кто угодно из деревни, - подал голос данмер, быстро смекнувший, что вскоре может оказаться на месте Тхириэля. - Хозяюшка, утра надо дождаться и поспрашивать честной народ.

Отредактировано Энейлин (2018-04-01 22:15:31)

+1

12

Хорёк не знал, что более глупо и ужасно - пасть жертвой деревенского самосуда, или же быть вот ни разу не виноватым в случившемся. Ладно бы он укокошил имперца, ладно будь это его кинжал, а так, по-глупому, быть растерзанным толпой? "Нет, ублюдок, я выкарабкаюсь, чего бы мне это не стоило, найду тебя, и заставлю самого себя потрошить этим самым кинжалом, дай мне только добраться до тебя..."  Обнаженная голова босмера, пусть и растрепанные волосы тут же упали на лицо, только добавила жару линчевателям, как масло - огню.
- Висельник! Сущий висельник, вы только посмотрите на него! - пухлая бретонка всплеснула руками с таким восторгом, будто встретила свою потерянную невинность.
- А что говорила? Убивец он, убивец! - трактирщица, под одобряющий гомон всех лиц, уперлась руками в пышные бока. Босмер попытался лягнуть державшего его данмера, за что еще раз получил по лицу. Это ничуть не умалило его ярости, хотя и дергаться он несколько перестал - его все равно держали цепко, а привыкший действовать чужими руками глава Воронов не обладал ни мастерством кулачного боя, ни орочьим телосложением, чтобы разбросать толпу. Вся надежда была на то, что его таки потащат в яму к старосте, которому и ткнет под нос грамоту Его Величества - дескать, слуга Короны, в делах не препятствовать, во всем помогать, напраслину не наводить. Да, это существенно ухудшит конспирацию эльфа, но то поделать, лучше живой шпик, чем мертвый охотник. Сейчас же только и оставалось, что злобно сплевывать на пол кровавую слюну и испепелять всех взглядом - увы, босмер не настолько верил в богов, чтобы им молиться в тяжелую минуту.
- Еще раз повторяю - я не убивал этого всратого имперца! - голос Хорька отчетливо дрожал от злобы, да что там, его всего дергало.
- А чегой-то ты стрекача так задал, а, ежель не убивал? - тавернщица лихо перекинула с руки в руку колун, под заискивающий гогот остальных.
- А что мне было делать, если ты, свинья жирная, сразу в меня пальцами тыкать начала? 
- Ах, свинья?! - северянка покрылась пунцовыми пятнами от злобы, особенно после смешка одного с данмеров. Который, мигом осознав опасность положения, тут же вылез с предложением:
- Да что с ним тянуть, вздернем на дереве, да и делов-то, кому как не ему убивать, вдруг он этот, шпион талморский. Я слышал, многие босмеры на них работают, за золото продают хоть и родителей родных, - серый обернулся к остальным в поиске поддержки, которые после волшебного слова "Талмор" мигом растеряли остатки гуманизма и человечности. Босмер же, обомлев от удивления на пару секунд, тут же взорвался от столь нелепого обвинения в его сторону:
- Я? Талморец? Ах ты сукин поскребыш, ах ты козотрах серожопый, да я.... - продолжить ему не дали как охотник-норд, оборвавший поток брани волосатым кулачищем, так и потемневший от оскорбления серый, так же набросившийся на него. Хорек пытался пинаться, но даже Исмир не справился бы с многими, и его сопротивление быстро было подавлено превосходящими силами противника, которые демонстрировали невероятное сплочение вопреки всем расовым и религиозным распрям.
 
Дело было дрянь. 

Спасение пришло с неожиданной стороны - в лице Энейлин. В другое время босмер хорошенько позубоскалил над всей иронией, но сейчас, когда его жизнь висела на волоске, ему было совсем не до смеху. И даже понимание, что будет ходить в должниках, его не отталкивало. К чести альтмера, она не стала долго взывать к чувствам палачей, а мигом провела короткое, но эффективное расследование, закончившееся тем, что общество присяжных мигом распалось на эльфийскую, в лице Энейлин и примкнувших к ней данмеров, и человеческо-деревенскую с возглавляющей их трактирщицей. Последняя никак не желала признать свою неправоту, подкрепляя аргументы грозным поглаживанием обуха колуна, ей вторили бретонская-подруга и охотник, который, казалось, потерял уже всю нить спора, и просто был согласен бить эльфов. Спорщики даже начали перетягивать бедного босмера за руки, как куклу, и последний задался вопросом, не последует ли он примеру ребенка с древней бретонской басни про премудрого герцога, который приказывал рубить всех на две части, если матери не могли решить чье чадо. Оставался последний козырь, который сразу и на ум не пришел:
- Дубины деревенские, ну подумайте сами - стал бы я возвращаться, если бы сам лично убил имперца, а? А!? 
- А кто тогда убийца, а, кривой? 
- Даэдра знает, а может и охотник, проспорил бутылку и решил прирезать такого-же пьяницу! 
- Я? Бутылку? Да я тебя! 
- Хватит! - Энейлин отвлекла внимание от босмера, которого охотник опять собирался угостить кулаком, - смерть эльфа найти убийцу не поможет. Давайте все успокоимся, если убийца он, то до утра все равно никуда не денется, а если нет, то только рад будет помочь найти настоящего. Согласны? Притихли все, даже Тхириэль. 
- А если сбежит? - хозяйка таверны до последнего пыталась стоять на своем, толи из-за "свиньи" от босмера, толи по личным причинам.
- В пургу? - альтмер нервно рассмеялась, ей неожиданно вторил охотник, нашедший ответ забавным, бретонка, потом и данмеры. Нервное напряжение, от которого аж воздух искрил, схлынуло, и Хорька отпустили, под шипение северянки "смотри мне, прохвост кривой". Босмер еще раз демонстративно сплюнул кровавый сгусток, потрогал языком зуб, не шатается ли, с невероятным спокойствием, как бы не дрожали руки, повязал платок обратно на голову, потрогал подмышку тулупа -  порвали, сволочи. И только после этого склонился перед Энейлин, которая все еще смотрела на него:
- Спасибо. Эти северные варвары, как животные, действуют на одних инстинктах, редко прислушиваясь к голосу разума, которым их так жесткого обделила природа. Свиньи, - он выдохнул, выпрямился, посасывая разбитую губу, болью приводя себя в трезвый рассудок. Теперь эльф, как не крути, был должник Энейлин, и хорошо если они распрощаются на рассвете. Впрочем, еще предстояло выяснить, кто убил имперца, не был ли он связным, и кто пытался подставить несчастного Хорька. Выдохнул, парень направился за оружием к себе в комнату, здраво решив больше не щеголять безоружным; если его опять попытаются поймать, лучше отбиваться мечом, а не кулаками. 
- Я не знаю, насколько вам удалось отстрочить расправу. Убийца, даэдра его за ногу, бродит где-то рядом, и он кто-то с тех, кто подстрекал меня убить; уверен, имперец был той еще собакой, и явно успел насолить всем остальным. Я предлагаю не терять зря время, а осмотреть тело и..., - босмер умолк, увидев как мимо его чулана прошел один с троицы темных эльфов, что опять забились за свой стол да что-то втихаря обсуждали, явно в сторону выхода. 
- Осмотрите покойника? Хочу переброситься парой слов с нашим эльфийским сородичем, прояснить ситуацию, - он по-змеиному улыбнулся, облизывая опухшую губу. Хорек всегда платил по долгам, особенно таким, где ставкой была чья-то шкура. Вернув кинжал, чье отсутствие едва не стоило ему жизни, в ножны, и прицепив такой же стальной меч на пояс, он змеей скользнул к двери, пока не вернулся данмер.

Снаружи было так же холодно и темно, за тучами пурги короткий день плавно перетек в зимнюю ночь, и на снегу только темнели туши волков, которых, не смотря на дубак, уже начал свежевать охотник. Нет, с ним эльф еще успеет потолковать, сейчас стоило разобраться с "купцами", уж слишком его чутье выло в их сторону. Данмера он нашел сразу, тот не стал мудрствовать, решив отлить прямо за углом - и чуть не обрызгал босмера струей, когда тот неожиданно появился рядом.
- Дерьмо! - Хорь злобно сплюнул, поднял руки, демонстрируя что без оружия и безобиден. 
- Сам виноват, нечего выпрыгивать, как упырь ночью..., - данмер, выдохнув, даже попытался улыбнуться. Улыбнулся и Ворон, пристраиваясь рядом - выпитая медовуха давно просилась, но мешали танцы, волки и разборки. Заодно и повод разговор начать:
- Что касается произошедшего...
- Ты это... Не обижайся, что мы тебя скрутили. Сам понимаешь, все начали кричать, ты пытался удрать, тут не до разговоров.
- Ага...
- Дело житейское, жив же остался, а обижаться зачем. Нам, эльфам, и так тяжело, будем зуб друг на друга точить, лучше вместе держаться. Вечно мы у этих нордов виноваты, будь они неладны...
- Ага... С Виндхельма?, - даже в темноте Хорек заметил, как данмер вздрогнул. 
- Нет, Рифтенский... С чего ты взял? 
- Говорок похожий. Знал я одну красавицу с Серого квартала...
- Да, они там все красавицы... Ну что, без обид? Руку пожимать не стану, хехе, - серый улыбнулся, кивнул, босмер кивнул в ответ, ни дать ни взять друзья... И, стоило данмеру отвернуться, как тут же получил рукоятью кинжала по затылку, кулем рухнув прямо в снег. "Без обид, ага. Да, совсем без обид." 
- Знаешь, чуть конец не отморозил, пока ты языком трепал, - деловито схватив за шиворот, босмер оттащил серого под свет окна, мутным пятном пробивавшегося наружу. Данмер, начавший было приходить в себя, задергался и тут же затих, когда по шее скользнуло холодное лезвие кинжала. Тхириэль же деловито свободной рукой вытащил меч данмера с ножен, поднес ближе к глаза, почти зная, что там увидит. 
- Рифтен, да? Скотина! - он ударил, резко и коротко, зажав рукоять кинжала для большей силы. 
- Торговец? Торговец! - Хорек пнул его, вжав в живот носок сапога; и дыхание собьет, и скулить меньше будет, и сам хоть немного пар выпустит. Одной из самых частых проблем была потеря солдатами оружия, купленного за счет Короны. И наказывали, и позорили, и все равно находились ушлые любители заложить любому ростовщику меч ради пары лишних монет, и власть с этим боролась как могла. К примеру, кузнецы "короной" помечали военные заказы, чтобы торговцы всячиной понимали - если у них найдут этот товар, не откупятся. Сложить дважды два, а именно солдатское оружие и серую кожу постанывающего эльфа, было несложно - после последней зачистки Квартала Серых, многие с них отправились в Предел за пресным солдатским хлебом; вот только, попав в настоящую войну, многие начали сбегать обратно, даже зная цену дезертирства. Отсюда и выучка, с которой данмеры отбивались от волков, и оружие, и даже их нахождение в деревушке - видать, перлись обратно в Квартал, в надежде что свои не выдадут дезертиров, да застряли из-за снежной бури. 
- Я возомнил себя великим охотником, а, видишь, я еще и рыбак неплохой. Хотя рыба и сухая, да сразу три... Как думаешь, сколько за вас всех даст староста? Говорят, в Истмарке за дезертиров могут и послабление налогов сделать, и с казны денег подкинуть, а? - данмер было дернулся, но опять затих, когда острие его же меча уперлось в грудь.
- Молчишь? Молчишь, умница. Потому что понимаешь, на кого тут же свалят вину за убитого имперца... И прекрасно понимаешь, кому я шепну в уши вашу интересную тайну, да? - Хорь расхохотался, негромко, но крайне ехидно.
- Ты псих...
- Псих? Давай-ка я порежу тебя на маленькие кусочки и брошу здесь до весны, и тогда мы посмотрим, кто псих! - Хорек ухмыльнулся еще шире, надавливая острием на данмера. Тот, растеряв остатки лихости, взирал затравлено, теперь уж точно понимая, в чьи руки попал.
- Мы сделаем так... Я сделаю вид, что ты мой друг. Старый друг значит, по тетушкиной стороне внучатый племянник, почти что родственник. Пусть тетушка и была той еще шалавой, и спуталась с твоим серым племенем, но что поделать, родню не выбирают. За родных надо и в огонь, и в воду, и, если какая жирная сука опять начнет блажить, что все силы зла, тьмы и обливиона воплощены в одном маленьком бедном босмере, тут же встать на его защиту... Смекаешь? - Ворон улыбнулся, плотоядно и противно, получив кивок от данмера. Да, это опасная игра, он нажил себе еще одного врага, но оба прекрасно понимали - если серый укокошит босмера, то уж все точно подумают на них, и никакими речами не спасешься. Им придется быть союзниками поневоле, через "не хочу" и "не могу", и данмеру придется прикрывать еще и шкурку босмера. Бросив эльфу меч, Тхириэль вытер руки об снег и встряхнул ими, все так же ухмыляясь.
- Думаю, своим передашь сам. И без глупостей, вам есть что терять, как и мне. Я пойду первым, меня уже заждалась прекрасная дама, о, парень, видел бы ты ее ножку, - подмигнув единственным глазом, Тхириэль лихо развернулся и взбежал по ступенькам, предварительно осмотревшись - нет, никто не был свидетелем их разговора.

+1

13

Тело мужчины распласталось у основания ступенек лицом вниз, и лихо выкрученная в падении нога была подогнута, как будто покойный хищно присел, готовясь к нзкому прыжку. Пол был усеян осколками разбитых бутылок, которые, судя по всему, выскользнули из вороватых рук, когда имперца настиг подлый и смертельный удар в спину. Кинжал был самым обычным, а в карманах усопшего не было ничего, кроме крошек. Из-под тела расползалась лужа, в которой натекшая кровь смешалась с разлитым самогоном, выплеснувшимся наружу, когда бутыль за пазухой треснула от сильного столкновения с землей. Однако там же, рядом с отколовшимся горлышком, пальцы эльфийки нащупали маленький сверток: в грязном и неважно пахнущем платке были аккуратно завернуты щепотка табака в скомканном пергаменте и небольшой ключ. Энейлин незаметно сунула его в карман и, осмотрев напоследок прорезанное окно, вернулась в главный зал.

- Мне бы в свою комнату попасть, у меня ключа нет, - фраза, повторенная уже во второй раз, но только громче, так и не смогла отвлечь трактирщицу от ее мужа, развалившегося на стуле и с жалостливой гримасой принимающей какую-то целебную жижу с ложечки, пока рука тянулась к бутылке с медом.
- Я давала тебе ключ, где потеряла – там и ищи! – отмахнулась женщина, зачерпывая очередную порцию варева. Было как-то непривычно тихо, и Энейлин не сразу уловила суть такого странного ощущения: певица наконец перестала стенать, и даже вой метели за дверью теперь казался почти беззвучным.
- Ключ утерялся среди волчьей своры. Там мой ночлег, я оплатила свою комнату.
- Она твоя на день.
- Так я попасть в нее не могу!
- Дверь выносить не дам. Правда, ми-и-лый, ути еще ложечку… - нордка прихватила краем ложки стекающую слюну и отправила ее обратно в рот супруга с целебным содержимым. - Ключ денех стоит. Считай, убыхток мне проплатила.
- Ах, даэдра с тобой, - Энейлин похлопала себя по карманам, но увы, ее денежный запас остался заперт в комнате со всеми прочими вещами. – Открой мне дверь, я заплачу еще десять септимов.
- Нету у меня ключа! Искать надо. Кыш! Ну-ка! – альтмерка отклонилась перед всплеснувшими руками. – Ишь, тоже мне нашлась! Ключи теряють, окна режут, клиентов режут, клятые эльфы! Еще и за одноглазого бандита вступилась. Думаешь, я это спущу так просто? А ну брысь! Ищи теперь ключ или спи в конюшне.
Энейлин обернулась по сторонам, ища поддержки, но все были заняты своими ранами и делами, отвернувшись как будто нарочно. Тхириэля и данмеров не было видно, Ингвор, прежде приветливый, нынче смотрел волком и молча стряхивал снег с прокисшего тулупа, заходя с улицы подлиже к жаровне. Бретонка вязала спицами серое нечто, довольно прицокивая языком.
- Что ж, пойду поищу добрых людей в деревне, быть может, приютит кто-то.

Порыв ветра со множеством снежинок окатил ее с ног до головы, и цепкий иней, казалось, тут же прихватил выбившиеся волосы. Следы недавних столкновений уже изрядно припорошило снегом, и Энейлин даже в толк взять не могла, где умудрилась выронить проклятый ключ.
«У данмеров уж больно жуликоватые рожи. Быть может, за вознаграждения они поколдуют в замке отмычкой, и мне не придется ночевать на лавке».
Впрочем, ее целью сейчас были не эльфы и даже не крестьяне. Поозиравшись и убедившись, что в этой темноте среди пурги ее не видно, она зашагала по глубоким сугробам к одиноко стоящему дому без окон, на чьем крыльце уже возвышалась целая гора снега. Кое-как освободив себе путь, альтмерка дрожащими руками ткнула ключом покойного в замок. Промерзшая дверь никак не хотела поддаваться, но после немалых усилий дверь все же отворилась, и Энейлин скользнула внутрь.
Продавленная кровать с ворохом сена, простой деревянный стол с длинной лавкой и уютное потрескивание догорающего очага – обычный дом, разве что несколько грязноватый, чтобы назвать его типичным для Скайрима. В подножии лежбища располагался сундук, полный тряпья, в прикроватной тумбочке лежал измусоленный томик «Записок бретонской куртизанки», более популярного творения в консервативной Империи, чем экзотичная «Аргонианская дева». На столе – ломоть засохшего хлеба, на полу – клочки гнилого сена, в котором размеренно шуршали мыши. Ничего особенного, если не считать криво сколоченной лесенки в подвал.
Внизу было страшно холодно, и вокруг свечи Энейлин то и дело вспыхивала паутина: судя по всему, хозяин здесь не появлялся, но угол за лестницей отличался вытоптанной пылью вокруг пары ящиков. В одном из них, среди промерзших долек сушеных яблок она выудила запечатанный конверт и развернула содержимое, поставив свечу на пол.

Благодаря проверенным и верным нам людям стало известно, что через деревню Гестрикланд проедет талморский эмиссар на пути в Виндхельм, где он планирует передать в руки Воронов сведения о местах базирования флота Доминиона в Абессинском море, и возможно, о чем-то еще.  С целью недопущения попадания в руки Буревестника сведений, дарующих военные преимущества Скайриму, а также с мыслью о возможной перевербовке перебежчику нами была представлена дезинформация о встрече в деревне со связным для скорейшей встрече с нужными людьми из Воронов. Ваша задача: войти в контакт с талморцем и выполнить пар. 8 п. 4 пп. «Ж» Инструкции до дальнейших вводных от…

Последнее слово смазалось растекшимися чернилами ромбовидной печати, для Энейлин слишком хорошо знакомой – имперские паразиты имели обыкновение размножаться лишь в двух местах, смердящих их жалкими потугами на превосходство. После того, как императору вывалили головы его ручных псов, те из них, кто по случайности или же собственной никчемности не попался под талморский нож, быстро слепили жалкое подобие и включились в большую игру. Пальцы скомкали бумагу от гнева, но, заслышав шорох, она поспешила развернуть второй свиток, который представлял собой недописанное письмо покойного, которое тот, судя по всему, так и не успел отправить из-за непогоды. Эльфийка быстро убрала находки за пазуху и подняла свечу с пола, направляясь к кривой лесенке. Раз в дело вмешались ублюдки из Пенитус Окулатус, то предатель теперь был не единственной проблемой.

+1

14

Вернувшегося с улицы босмера встретили несколко напряженных взглядов, но, раз уж он не был залит кровью с ног и до головы, и не демонстрировал всему миру отрезанную голову серого, то интерес тут же иссяк; правда, Хорёк не смог удержаться и не подмигнуть притихшим данмерам. В сложившейся ситуации ему, как ни крутись, были нужные "свои" люди, пусть даже завербованные путем шантажа и угроз - подобный подход, на самом деле, был весьма действенен. Да, серые его возненавидят, проклянут, но вот будут вынуждены прикрывать, не дураки лишний раз своими шкурами рисковать, особенно когда родной дом уже близко. Естественно, он же заложит их при первой удобной возможности... или нет, как ему заблагорассудится. В этом плане надеяться на Тхириэля было глупо. На его спасительницу, видимо, тоже, раз их столик был пуст. Крутнувшись по таверне и убедившись, что альтмер не возле тела сидит, он решил выбрать самую, как казалось, безопасную персону для распросов:
- Энейлин не видел? - охотник, уже глушивший местную бормотуху, неохотно оторвался от бутылки, осоловело моргая.
- А тебе чавой-то?
- Мне? У нас тут волки набегают, люди умирают, мороз до костей прогрызается, не уж-то совсем не переживаешь за нашу очаровательную эльфийку?
- Переживаю? - лоб охотника собрался в складки, а две брови мохнатыми гусеницами поползли к переносице, и тут же он разразился потоком брани, - Да срать я хотел на девку твою эльфийскую, обливионское племя... Ты о чем там кудахтал с данмером, а? Босмер даже несколько опешил от такого напора, явно не ожидая ни осведомленности, ни такого рвения от подвыпившего нордлинга. Если он был свидетелем всего разговора, сложно будет объяснить поведение Хорька.
- О том, как глупо ссать против ветра. 
- Ага... Небось, козни строите против нас, северян? Я вот что тебе скажу, мер, - узловатый палец с пожелтевшим обгрызенным ногтем неприятно впился в пряжку на его груди, - ежели шо случицца опять, я сам-есть Инхвар с тебя душёнку твою вытрясу, понял, ублюдок одноглазый?! - выпивка раззадорила охотника, разожгла приугасший было азарт боя с волками и ловлю босмера, и, с каждой секундой разговора, северянин явно все больше и больше распалялся. Ворон прикусил губу, недобро сверкая глазом, но все же глупо было сцепиться с подвыпившим охотником из-за оскорбления. Его и похуже оскорбляли.
- Значит, нет ее здесь? 
- Глухой, шо-ле? Нету ее здесь!, - охотник раздраженно хряпнул бутылкой об стол, - катись уже отсюдова в бездну, сам и со шлюхой своей! Босмер заиграл желваками, но молча отступил, понимая бессмысленность расспросов при растущей возможности отхватить по роже. Нет, он еще спросит свое с пьяницы-норда, когда будет время и возможность, не к чему опять провоцировать конфликт, особенно когда вторая сторона явно этого жаждет. Но, раз уж альтмер все еще отсутствовала, значит не просто в кусты решила сходить, и стоило быстро воспользоваться ее отсутствием - убедившись, что его никто не пасет глазами, босмер тихо скрипнул дверью в комнатушку Энейлин и притворил ее за собой, щелкнув ключом в замке. Комнатушка ничем не отличалась от его - узкая конура без окон с огарком свечи, колченогий табурет возле небольшого стола, кровать с соломенным тюфяком и шкурами; естественно, паутина по углам, грязь на полу, ну и запах спиртного. "Дела." Только боги знали, сколько у него времени, потому эльф пробежался взглядом по помещению и со сноровкой принялся обыскивать вещи девушки, благо их было не так и много. Пара рубашек, расческа с небольшим зеркальцем, кошелек с септимами, книги о магии, несколько небольших камней душ, связка ключей (босмер даже вздохнул, что нет времени и куска воска для снятия дубликатов, про запас), бутылочка с духами (пробка приятно пахла чем-то цветочным), и, какая прелесть, даже белье из батиста. "Хм, а зачарователи неплохо зарабатывают..." Пусть босмер и не был дамским угодником, он все же в определенной степени разбирался в подобных тонкостях, и знал, что подобное белье носит не всякая купеческая дочь. А вот интересных для него писем, предметов или пометок, что могли бы стать для него зацепкой, не было; он даже прощупал сумку на потайные карманы. "Интересно, а ей приглашение устно озвучили, или как?" За дверью кто-то закашлял, заскрежетал ключ в замочной скважине, и босмер, как был в обнимку с изящной ночнушкой, закатился прямо под кровать. Вовремя, так как дверь скрипнула, и половицы жалко заскрипели под двумя парами ног. "Дела..." Ситуация была настолько же опасная, насколько и комичная, Тхириэль во всю рисковал и так подпорченной репутацией, имея возможность помимо убийцы прослыть еще и извращенцем; если и что радовало, то только факт что его найдут с бельем альтмера, а не портянками хозяйки.
- Кума, что мы здесь забыли?
- Ша!.. 
Босмер заинтересованно поднял бровь, прислушиваясь к громкому шепоту.
- Опасно же!
- Ша, сказала! Бошку свою дурную включи, покумекай, ежели еше не поняла!
- Будет тебе оскорблять!... Ты посмотри, какая неряха, все вещи свои разбросала по кровати!...
Бретонка и хозяйка, которыми оказались проникшие лица, во всю копошились в вещах альтмера, правда, явно не так успешно и умело, как босмер. Возможно, это было ему и на руку, так как более опытный сыщик заметил бы, что вещи не просто валяются тут и там.
- Да ничего мы здесь не найдем, кума!
- Заткнись, дура! Сама смекни - токо они, эльхвы эти, сюда заявились, как все пошло кутерьмой! И держатся, смотри, вместя, комедию ломают, а сама кинулась его спасать, как токо за шкирку схватили! Это что за носок такой?..
- Чулки. Ты просто на нервах, сама подумай - откуда им знать, а? Он и прибыл позже, и в его комнате мы сами ничего не нашли. Давай отсюда, пока никто не заметил, - в голосе бретонки звучали отчетливые панические нотки. Босмер едва сдержался, чтобы не присвистнуть, уж если их комнаты обыскивают, то дело явно интереснее, чем он думал. Ежу было понятно, что эту сладкую парочку связывают узы покрепче родных, оставалось только разобраться - каких. Хотя, для начала, еще и выбраться целым - услышав фразу "под кровью посмотри", он даже вздрогнул. 
- Не буду я в пыли ползать, вот сумка ее, и все, сама знаешь. Пошли быстрее, пошли, пошли, - половицы опять заскрипели, тихо притворилась дверь, заскрежетал замок. Эльф выдохнул, тихо, но не торопился выползать, задумчиво изучая доски кровати у себя над носом. Возможно, ему просто не повезло, и он вляпался по уши в чей-то чужой заговор. Возможно, хозяйка как-то была связана с Талмором? Или свои, темные делишки? "Кто знает..." Ворон еще раз посмотрел на тонкую и легкую, прозрачную и кружевную ночнушку, мысленно прикидывая в ней Энейлин, но вот удовольствия от этого совсем не ощутил - слишком уж в тугой узел все завязалось.

   К моменту, когда босмер тихонько выскользнул с комнатушки альтмера, предварительно сложив все вещи обратно, Энейлин еще не вернулась, данмеры уже резались в углу в карты, а охотник во всю храпел за столом, пуская слюни. Это могло говорить о двух вещах - или девушка уже стынет в снегу, укокошенная таинственным убийцей, или же самолично начала расследование. Его, впрочем, тоже никто не хватался, разве что те же эльфы нехорошо зыркнули глазами, и босмер поспешил опять на улицу, ведь, как бы быстро не мел снег, в глубоких заносах ее следы было найти несложно; по ним-то и вышел босмер к халупе, мало чем отличающейся от местных деревенских домиков. "Даэдра, что за дыра..." На крыльце было порядком натоптано, Тхириэль даже не сомневался, что это следы альтмера, и скользнул в темный проем двери, чертыхаясь из-за подлых углов и косяков в темноте. Лачуга была еще более ужасной внутри, чем снаружи, и даже привыкший к разным "дырам" босмер недовольно покривил нос - хозяин явно был слаб в уборке. Пнув особенно наглую мышь, которая даже залезла ему на сапог, парень направился на едва заметный источник света, как раз на встречу Энейлин, что поднималась по лестнице с погреба. В Хорьке тут же забурлило садистское желание пинком сбросить ее вниз, вытащить лестницу наружу и, устроив своеобразное заключение, выпытать все ее секреты; желание настолько сильное, что даже исказило его черты лица, и так лишенные какой-либо красоты. Он наклонился, все еще колеблясь между позывом и рассудком, но все же подал руку альтмеру, помогая ей подняться, неловко улыбнулся:
- А я уже думал, вы решили навестить полюбовника, - впервые за все произошедшее время босмер прикинул, как же выглядела бы эльфийка в том самом батисте, и даже сам немного смутился. Очень немного, совсем чуть-чуть, самую капельку, тут же взяв себя в руки. По лицу Энейлин, восковому и неподвижному в свете свечи, сложно было понять рада она видеть эльфа или нет, потому он беспечно развернулся к ней спиной, демонстрируя радушие:
- Ваш друг, пьяница-охотник, что-то взъелся как на меня, что еще можно понять, так и на вас, что у меня в голове не укладывается. Приревновал? - он опять хохотнул, негромко, кочергой шевеля потухшие дрова в камине. Босмер никогда не верил в судьбу, что их жизнь предрешена божествами или иными силами, но верил в случай - и отдавал ему должное. К примеру, он знал, что случаи никогда не бывают случайны, и, при этом, открывают много возможностей, стоит только за них схватится. К примеру, вернись они в таверну, как будут опять окружены множеством глаз, тогда как сейчас вполне себе одни и предоставлены только себе. Любой разговор, любое действие не сможет привлечь чужое внимание, а значит все, чтобы не произошло, останется между ними. Тхириэль наклонился к очагу, потыкал обугленные поленья, потянулся за кремнем и кресалом, бросая взгляд на собеседницу:
- Если вы не против, посидим здесь? Вряд ли нас хватятся, а возвращаться к этим невежам, склонным линчевать человека только по сплетням дурной бабы, мне не очень хочется.

+1

15

Он отреагировал сдержанно, слишком сдержанно для того, кто искал ее из личной заботы или интереса и случайно обнаружил в чужом подвале. Да и ее ли он искал на самом деле – Энейлин скорее сочла, что он явился сюда с той же целью, что и она, но слишком поздно. Ничего стоящего он здесь не отыщет, но его интерес мог говорить не только об азарте расследования.
«Или меня охватывает паранойя», - подумала она. В том, что не босмер убил имперца, она не сомневалась, но мог бы Тхириэль быть столь уверенным на ее счет? Она не выпускала его из виду, но окруженный волками, он мог быть не столь внимательным и попросту не заметить, что все это время она была поблизости.
- На эту ночь это мой угол, - ответила она, вытерев ладони о край тулупа и оставляя на нем следы от пыли. – Ключ от комнаты отыскать так и не вышло, а ночевать в конюшне охоты мало. Не могу, правда, утверждать, что здесь намного лучше, - она старательно расчистила себе место на лавке и села за стол. – Но тут есть очаг, а в тепле все же ночевать приятнее, пусть даже на этой лавке. 
Эльф подбросил в жаровню дров, выуженных из нестройно сложенной пирамидки в углу, и комнату озарило отсветом огня. Энейлин, всячески демонстрируя беззаботность, растянулась в полный рост на скамейке, подложив руки под затылок.
- Самое главное – покинуть эту хижину до рассвета, пока местные еще, чего доброго, не обвинили меня в мародерстве, - Энейлин зевнула в воротник тулупа, бросив взгляд на эльфа, который не менее расслабленно развалился на стуле и засунул нос в мешочек с сухими травами. – Хотя не скрою, я была не прочь обшарить его подвал в поисках чего-то съестного и спиртного, но безрезультатно. Видимо, наш покойный относился к тем ушлым мерзавцам, которые из экономии напиваются исключительно в гостях. Так что увы, угостить мне тебя нечем.
Внезапно Энейлин поднялась и уперлась в лавку руками.
- Ты пришел вернуть мне мой кинжал? – она с не очень милой полуулыбкой протянула ладонь. – Мы ведь оба знаем, что твой и в самом деле исчез. Не он ли, действительно, оказался в спине этой имперской пьяни? Кто-то его стянул. Если бы я не была уверена, что все это время тебя топтали волки, я  бы не вставала на твою защиту. Но тем не менее, за тобой должок.
Нельзя было сказать, что в ее голове уже сложились какие-то далеко идущие планы, но держать босмера поблизости было весьма полезным. Одноглазый охотник, бесспорно, плел небылицы через слово, но само по себе вранье и скрытность еще не говорили о чем-то ужасном. Он мог быть обычным проходимцем, менявшим холды, как только запахнет жареным,  да и даже честной персоне явно не следует  подробно распространяться о себе в путешествиях.  Но кто-то устранил имперского агента – был он друг или враг, найти его с помощником сподручнее.
- Ты знаешь, мне как-то не по себе от мысли, что я могу проснуться с кинжалом в спине – будь он твой или ворованный у иной жертвы.  Ты не заметил там, в таверне, чего-то дурного? Намятые бока не в счет.
Громче всех о линчевании Тхириэля голосили хозяйка и Ингвор, но первая, визгливая баба, могла бояться убытков и защищать дочь, а второму ударила в голову урина с этанолом, и быстрый на расправу, он поспешил выпустить пар. Кем бы ни был убийца, он затаился и вел себя тихо.  Убрать фальшивого связного и занять его место – она сама хотела поступить точно так же, а потому следовало избавиться от непрошенного конкурента до прибытия эмиссара, а лучше еще быстрее.

0

16

Под каждым ударом кочерги поленья вспыхивали, выхватывая с полумрака лисью мордочку Тхириэля; тени резко очерчивали тонкий нос, высокие худые скулы, тени скрывались в резких складках рта и в темных от мрака глазах. Босмер любил жаркий очаг, без каких-либо нездоровых склонностей “о, обожаю жарить пятки врагов”, он отлично помнил промозглые ночи в жалкой лачуге, где доживал последние дни семейной жизни с отцом, и возможность вытянуть сапоги к потрескивающим поленьям, жарить кусочки хлеба и сала на очаге... Да, он ценил это, как одну с немногих радостей в своей жизни. Видимо, подобные радости бродячей жизни ценила и Энейлин, уж слишком быстро и легко вытянулась она на колченогой лавке, ни разу не демонстрируя смущение простого городского обывателя. “Так ли ты проста, девочка?”, оставалось только хмыкнуть про себя, в конце-то концов кто с простых зачарователей-торгашей и лихо волков разит заклинаниями, и сам себе ногу штопает, а не сознание от вида крови теряет, и даже проводит свое расследование, хотя стоило бы отсидеться в таверне, в тепле да безопасности. 
- Знаете, я бы с удовольствием поделился бы с Вами кроватью; в конце концов вы мне жизнь спасли, - в тоне босмера, как и в улыбке, не было даже нотки двусмысленности или личного подтекста, наоборот, устроившись на таком же кривом табурете (местный плотник явно был калекой без пальцев, да и всегда в зюзю), он заинтересованно изучал найденный у камина мешочек с травами. “Интересно, зачем простому имперскому дураку бесовский гриб?” Возможно, поэтому он покосился единственным взглядом на эльфийку больше с недоумением, чем с иронией:
- Вернуть? О, кинжал не сердце, его я всегда согласен отдать милой деве, но с чего вы взяли, что убийца использовал именно мой кинжал? Сейчас каждый последний разбойник, бродяга, злыдень таскают с собой оружие, чего только стоят наши серые сородичи? Морды, что у дезертиров, только глазами своими красными сверкают и шепчутся что-то на данмерике... Не думали, что это они причастны? - “разделяй и властвуй” была одна с самых любимых его стратегий, и не так чтобы он ошибался в ней. Ну будет Энейлин подозревать серожопых, ну и хрен с ними, пусть подозревают ее, и все вместе нордов, а те эльфов, чем больше людей под подозрением, тем меньше спроса с него. Правда, про долг она попала очень метко, и Хорь сполз на одно колено, с шутовской галантностью обхватывая ладонь девушки своими пальцами бывшего охотника, цепкими и сильными, бросая на нее озорной взгляд: 
- Возможно по мне и не скажешь, но я происхожу с древнего босмерского рода Изумрудной Ветви. Пусть суровый дед отказал мне в наследстве, и я вынужден скитаться по миру под личиной простого охотника, но, поверьте, Тхириэль никогда не забывает своих благодетелей и спасителей, никогда!, - он вложил в слова весь ораторский пыл, на который был способен, сверкая глазами в вспышках очага, тем временем мягко поглаживая пальцы и ладонь эльфийки. “Хм...” Многие не знают, но ладонь ремесленника всегда отличается от ладони воина, ладонь крестьянина - от ладони священника, босмер мог быть посредственным воякой и стрелкой, но он умел, отлично умел читать подобные следы. Кожа ладони Энейлин сбивала его с толку - в ней не чувствовалось мозолей трудяги, каждый день работающей с камнями душ да вычерчивающей слова силы на столе зачарователя, но и изнеженной лапкой никак нельзя было назвать. Держать руку дольше было крайне невежливо, и Хорь позволил себе достаточно фамильярный поцелуй тыльной стороны ладони, прежде чем отпустить ее руку. Он поднялся, бросив уже более пытливый и острый взгляд сверху вниз, неторопливо вытаскивая кинжал из-за пояса, протянул его рукоятью к девушке. Ни разу не боялся, что пырнет или начнет глупо угрожать, не та порода. В животе вдруг так сладко и громко заурчало, что босмер даже почти смутился. Почти. 
- Все просто, вы не там искали. Поверьте завзятому холостяку, никто не станет хранить в погребе выпивку, когда стоит держать ее под рукой, - развернувшись, эльф загремел в шкафу, забравшись в него чуть ли не до пояса, выпячивая тощий зад. “Стоит ли рассказать ей о хозяйке таверны? Может, просто намекнуть, что дело пахнет дурно?” Понятное дело, что альтмер что-то скрывает, и, пусть шутка “а не Талморец ли вы, сударыня?” слишком уж плоская и банальная, да и в последнем Хорек ее не так чтобы подозревал, делится с ней наблюдениями было, хм, излишне. Нет, он мог рассказать, что подслушал случайно разговор двух баб, заменив “валялся под твоей кроватью, обнимая ночнушку” на там “вовремя решил проверить запасы меда в погребе, и услышал шепот за бочонком”, но... Он ей не верил. Да, спасла жизнь, подарила танец, пыталась развлечь (по большей части себя, правда), но не верил. 
- О, какая знакомая бормотуха, - босмер зубами вытащил пробку, принюхался и скривился от резкого спиртного запаха. Имперец, что и ожидалось от скряги, спрятал полбутылки самогона под своими портянками, видать на черный день, и, раз ему она точно уже ни к чему, Тхириэль не видел ничего зазорного в опустошении ее вместе с девушкой. 
- Посуды, правда, никакой нет, если вы не желаете хлебать с грязных чашек, но, в одной глухой деревушке под стать этой, меня научили пить вот так, - еще раз подмигнув, Хорь лихо запрокинул бутылку, сделав глоток-второй. Настойка даэдра-знает-на-чем обожгла горло и пищевод, он едва не закашлялся, отер губы рукой и протянул выпивку спутнице, без нотки смущения устраиваясь рядом на лавке. Взгляд единственного глаза, липкий и медленный, нагло скользил по ее лицу и шее. Врать, правда, тоже можно по-всякому.
- Не заметил ли в таверне чего-то дурного босмер, которого хотела разорвать на кусочки за убийство ублюдка, которого он не совершил, пьяная безумная толпа, после нападения стаи волков во время чудовищной пурги? О, Энейлин, да вы нашли кого спрашивать! - мужчина громко захохотал, запрокинув голову, подчеркивая нелепость вопроса. Ворона забавляла эта ситуация и компания, да и начало отпускать нервное напряжение после почти-казни, хотелось немного повеселиться, даже не пустив крестьянам красного петуха. В самом деле, чего это он расподозревался, чудесная компания с странной эльфийки, уютно трещит очаг в доме покойника, снаружи завывает ветер, они упиваются гадкой бормотухой, разве не мечта, не сказка? 
Почти.
Хорек отобрал бутылку, прикладываясь губами там, где еще влажнел след от языка Энейлин, вытягивая ноги к огню, сдобрил свое веселье парой глотков. 
- Как Ваше бедро? Говорят, раны стоит промывать спиртным, чтобы убить заразу. А мне случалось видеть заживо гниющую плоть, промысел охотника много в себе таит, знаете ли..., - от близости огня да разогревшись выпивкой босмер скинул свою шубейку, оставшись только в простой рубахе да куртке поверх нее. Платок, правда, трогать не стал, пусть с под него и выбивалось несколько черных прядей, добавляя лихой образ разбойника с большой дороги; вряд ли его уродство добавит интимной теплоты в их разговор, а вот поболтать Хорьку очень и очень хотелось. Он покосился на девушку, на ее вполне благородный профиль, перебирая пальцами на своем бедре.

0

17

Отхлебнув дурного самогона, Энейлин вытянула ноги на лавке, подложив руки под голову. Взгляд упирался в низкую крышу, наспех залатанную и увешанную бахромой прошлогодней паутины, в которой скопились изрядные комья пыли. Да, что-то разнюхивать при дворах ярлов было не в пример комфортнее.  Приглашенному зачарователю выделяли отдельную комнату, не королевскую, но чистую и опрятную, а служанки за баночку алхимической мази для сияния тусклой северной кожи всегда были готовы таскать воды для ванной и дров, и аналогичный вечер проходил у Энейлин среди ароматов лаванды, а не настойчивого душка сдохшей под шкафом мыши. Но жар очага все же приятно грел, а заколоченные на зиму окна не позволяли кому-то с улицы заметить его свет. Да и кто пошел бы в такую метель в дом мертвеца? До рассвета можно было не опасаться за свой покой.
Эльфийка потерла нос рукавом и поморщилась от все еще саднящей раны на ноге – повязка чуть съехала под штаниной, и онемение от целебной припарки сходило. Еще несколько зелий остались заперты в снятой комнате вместе с деньгами, теплой одеждой и батистовыми трусиками.
- Не думаю, что обработка раны этим пойлом сохранит мою растерзанную плоть, скорее разъест ее до кости, - заметила она в ответ на предостережение босмера и приподнялась, чтобы сделать очередной глоток.
- И чем же знаменит род Изумрудной Ветви? Объединил враждующие племена? Изгнал Талмор со своих земель? – наспех свернутые и спрятанные за пазухой свитки имперца неприятно кололи подмышку. – Мои родители были торговцами, отродясь не слышала от них никаких сказаний, кроме страшилок на ночь про Короля Червей.
Тхириэль был словоохотлив и явно не спешил обратно в таверну: должно быть, ночевать среди недавних линчевателей казалось неприглядной затеей. Энейлин чуть сморило от выпивки и тепла, и лишь ноющая рана не давала ей провалиться в сон прям посреди беседы. Не хотелось бы забыться в сновидениях настолько, что проснуться в расстегнутой рубахе и без бумаг. И хоть Тхириэль сохранял почтенную дистанцию, иллюзий насчет его щепетильности она не питала, и едва ли он пришел в этот дом лишь в поисках пропавшей благодетельницы.
- Так значит, ты подозреваешь одного из данмеров? Или, быть может, сразу всех?
Эльф снял тулуп и лихо подвязал рубаху, а его беззаботная улыбка никак не выдавала недавно пережитый стресс и близость к столь бесславной кончине от рук пьяниц и деревенщин в богами забытой горной деревеньке. Его расслабленная поза выдавала в нем ту толстокожесть, присущую разномастным авантюристам, на чей день приходится с десяток самых разных происшествий, отчего даже самые досадные моменты не сильно влияют на общее настроение. Было ли это следствием тяжелой жизни среди нордов или издержками профессии «бродячего охотника», она не знала. «А ты тертый калач, босмер. Достанет ли тебе только опыта».
- Если бы муженька трактирщицы не потрепали волки, я была бы уверена, что кинжал в спине – его заслуженная кара за кражу медовухи.
«Неужели кто-то рассекретил этого никчемного пьяницу и поспешил убрать? И все же здесь связной?» К утру следовало вернуться в таверну и вновь смешаться со всеми постояльцами: кем бы связной ни был, он должен умереть до того, как вьюга стихнет, и староста вновь откроет ворота для путников. А воспалившаяся рана – неплохой предлог для изнеженной зачаровательницы задержаться в этом захолустье на более долгий срок. Удачное стечение обстоятельств радовало выбором возможности, но подспудно терзало малодушную тоску по более комфортному жилью. «К концу месяца меня по запаху будет не отличить от Ингвора», - губы Энейлин скривились и она снова растянулась на лавке, перекатившись на бок лицом к босмеру. В вырезе его рубахи виднелась цепочка со скрытой одеждой подвеской – быть может, амулетом, или же памятным подарком от какой-то босмерской девицы. Этот тип вполне походил на проходимца, у которого в каждой второй деревне по дурехе, наслушавшейся его складной чепухи, пока он задирал ей юбку на сеновале. Простолюдинский промискуитет таким не чужд.
Она сдула пыль с края лавки, стараясь представить себе вместо этой грязной хаты Алинор, но его шпили и залитые солнцем улицы размывались десятилетиями отсутствия на родине. Энейлин передернуло; когда ты смутно помнишь облик того, чему ты служишь, твоя вера начинает приобретать форму иллюзии и теряет точку опоры. Она попыталась вспомнить родной дом, но в памяти всплывала лишь ее комната и разбитый под окнами сад. Доминион был мощной силой, обитающей где-то на краю света, родной, сказочной, уже почти недостижимой. «У высокого эльфа высокие помыслы», - вспомнила она поговорку родом из детства, наблюдая за прошмыгнувшей мимо очага мышью.
- Верни-ка бутылку.

+1

18

В темных глазах эльфа мелькнула нотка раздражения, уж слишком отчетливо демонстрировала свой альтмерский снобизм Энейлин; видать, была с тех, кого выпивка только подталкивает к задиранию носа повыше. Хорь же, стоило ему налакаться, начинал трещать без умолку, скалиться на всю пасть или даже придумывать безумно-бессмысленные развлечение, как пробежка голым по кварталу Серых ночью (кинжал в зубах обязательно!), игра в ножички (да сколько там этих пальцев) или даже травля посаженного на цепь тролля (даже спрашивать не стоит, как его получили, посадили, и кому вообще эта идея пришла в голову). И, да, ему хотелось побольше, чем лениво перебрасываться фразами, он хитро жмурил глаз, перебирая в уме варианты. “Полапать за коленку? Споить? Начать шантажировать?” Почти все варианты заканчивались в лучшем случае пощечиной, что существенно сокращало их список, но только раззадоривало воображение. Вопросы про выдуманную им родовую ветвь он попросту пропустил мимо ушей, все равно девушка отнеслась слишком скептически к ней, да и к бедру доступ он не получил. Неа, босмер и не думал, что на эту басню купится альтмер, когда даже портовые шлюхи ни разу ему не верили, просто любил трепать языком. 
- Подозреваю ли я данмеров, от которых за милю несет виселицей, чтобы они не врали насчет купцов-коробейников? А вы видели их товар, купцов этих? Вот и я не видел, - он выдохнул, повернулся к собеседнице целой стороной лица, почти привлекательной, если бы не прищуренный глаз, гладкие впалые щеки с легкой щетиной бродяги (вот не росла у него борода, никак) да блуждающая воровская ухмылка. Крепкая домашняя бормотуха только раззадоривала, и он продолжал вещать, барабаня пальцами по лавке в достаточной близости от женского бедра:
- Или вот взять хотя бы Вас... Альтмер, что уже само по себе подозрительно в наше то время для Севера, назвались частным мастером-зачарователем, хотя такие по своим погребам сидят с камнями да формулами, заказы через гонцов отправляя, да и есть ли грамота, м? Стоило Вам появиться, как тут же убили сиродиильского пьяницу, и кого я нахожу в его доме? Безутешную вдову? Деревенских мародеров? Может, завывающего призрака его отца? Нет, Вас!, - босмер расхохотался, звонко и весело, нагло и дружески шлепнул альтмера по бедру. Подскочив на ноги, он энергично начал шуровать кочергой в поугасших углях, опустившись при этом на колено, с демонстративной стороной повернувшись спиной; мол, чтобы я там не трещал, вам я верю.
-  Скажите, зачем простому зачарователю кинжал? Ладно меч там, топор, земли у нас дикие, не просвещенные, но кинжал? Колбасу нарезать? Камни выковыривать? Ногти чистить? Не удивлюсь, если у вас от плеча к плечу на спине раскинул крылья орел Доминиона, или же в подмышке вытатуированы две стрелы..., - Хорек повернулся спиной к камину, прикрыв собой пламя и погрузив этим крохотное помещение в полумрак, правда, больше пугающий, чем интимный, даже не смотря на распитый самогон. Босмер с кривой ухмылкой, с тяжелой кочергой в руках, нервно притоптывающий ногой, самый что ни есть собеседник в хижине мертвеца. 
- Вы спасаете безродного босмера, с которым познакомились полчаса как, от самосуда озверелой деревенщины, хотя запросто могли попасть под горячую руку - зачем? Порыв души с целью вытащить эльфа-собрата? Многие от вида крови теряют сознание, а от озверевшей стаи волков делают в штаны, Вы же только морщились, когда зверь прокусил ногу; не каждая северянка способна на такую стойкость и отвагу. Согласитесь, очень подозрительно, - Тхириэль со звоном бросил кочергу обратно к камину, мигом растеряв угрожающий вид, правда, садиться обратно к эльфийке не стал. Стянув с каминной полки шило, он устроился возле камина на полу, старательно царапая им гнилую половицу, уже ни разу не палач, а все тот же беспечный и легкомысленный бродяга-шут. 
- Или вот я, да, охотник, искатель приключений, а в ваших глазах вполне могу быть шпионом, ставленником Сиродиила или же гончей Буревестника, а, может, и наемным убийцей - везде засовываю свой нос, в самой гуще событий, и, да, после попытки меня растерзать что делаю? Не прячусь за засовом двери моей конуры, а продолжаю вынюхивать и выискивать. К чему я выдал все это, да? - эльф оторвался от доски, на которой увлеченно выкарябкивал аргонианскую диву с батоном в обнимку, поднял взгляд на Энейлин, быть может еще высокомерную, но порядком разомлевшую от выпивки и тепла. Видимо, сказывался нервный вечер и танцы с волками.
- Все мы подозрительные. И серожопые ублюдки. И местная голытьба. И жирная хозяйка таверны со своей подружкой. Даже Вы, и даже я. Все, что мы с Вами знаем - что сиродиильского пьяницу убили явно не мы. Потому что во всю резвились с местной фауной. Потому что нам это ни к чему - мне вот он денег не был должен, да и на Вас вряд ли обещал жениться, да слово свое не сдержал..., - Хорек насмешливо хмыкнул, скользя по девушке липким взглядом, опять начал царапать шилом пол, подчеркивая у хвостатой горничной формы, достойные нордки или орчихи. Судя по всему, альтмер точно не собиралась возвращаться обратно в таверну и клянчить у хозяйки ключ, а сам Ворон не хотел разыгрывать комедию с находкой; при всей возможной благодарности от девушки это будет слишком подозрительно. “Оставить ее одну?” Да, проще было вернуться к себе, вытянуться на тюфяке, но как не хотелось продираться обратно сквозь заносы, так и самого себя лишить возможности наблюдать за эльфийкой - она в самом деле была не простым остроухим обывателем. 
- Впрочем, это все пустые разговоры. Время уже позднее, день был тяжелый, предлагаю вздремнуть. Правда, снаружи ходит неизвестный убийца, а я слишком должен Вам за свое спасение, чтобы бросить одну.... Вы не храпите, а? - опять хохотнул, опять сверкнул зубами, Тхириэль притянул к себе кожушок и устроился на нем возле камина, сладко потягиваясь до хруста в суставах. Тлеющие угли приятно грели бок, в углах начали шуршать мыши, снаружи опять завыла буря, распитый самогон сковывал мысли - романтика. Его ничуть не пугала возможность проснуться с кинжалом в сердце, босмер всегда спал как зверь, чутко, да и зачем Энейлин его убивать? Хотела бы смерти, не стала защищать раньше. На языке все еще вертелись шутейки, разнообразные и пошлые варианты слухов, что поползут после их взаимного ночепроведения, но почему-то ляпнул он совсем другое:
- Вы не ощущаете себя одинокой в этой стране? Не тянет обратно, домой?

+1

19

- Я смотрю, с бытом зачарователей ты знаком слабо, - Энейлин потянулась на лавке и развернулась лицом к собеседнику, слегка сморщившись от боли в бедре. Действие припарки закончилось, и рана снова стала давать о себе знать ноющей болью, что изрядно раздражало. Заготовки для нового зелья остались в ее запертой комнате, а потому воображение уже рисовало хозяйку таверны на изящной эльфийской дыбе. – По подвалам сидеть могут себе позволить только маги Коллегии, которым на голову сыпятся заказы короны. Торчат в своих норах и круглыми днями зачаровывают топоры да шишаки. Дельце нудное, но прибыльное, и доход стабильный.
Альтмер повертела в руках кинжал, отливающий светом заклинания, отметив про себя, что он слегка потускнел: вот что бывает, когда за дело берешься не сам.
- А я вольный ремесленник, меня кормят все мои части тела – и руки, и голова, и ноги. Кто повезет мне на дом свою дорогую сердцу побрякушку или фамильный меч? Курьеры – шельмова братия, если и не сопрут, то пойдут на корм волкам или станут добычей разбойников. Таких, как наши данмеры. – «Эти хитрые рожи хорошо бы проверить. Едва ли агенты, но наемниками быть могут». - И что же удивительного, что я оказалась здесь? – продолжила она после недолгой паузы. – Это единственный свободный дом в деревне, где я могу найти приют на ночь. Не спать же мне на полу под дверью своей комнаты на глумление жирной хозяйки.
Больше никаких предположений она оспаривать не стала, только хмыкнула и заулыбалась на словах про орла или кинжалы, наколотые на теле – мол, оценила шутку. Хоть шутка была и премерзейшей.
- Чужой в любой стране лишь нищий и бродяга, - суховато отрезала она на последний вопрос босмера, задевший за живое ее недавнее настроение. – За деньги улыбнутся друг другу и норд, и альтмер. Ты, я думаю, считаешь так же, иначе держался бы своих и охотился не в здешних лесах.

Сон был беспокойным. Боль в ране позволяла забыться лишь не надолго, и этот краткий отдых напоминал скорее состояние легкого бреда со зловещими сновидениями. Кожа покрылась испариной, и эльфийка уже едва не опасалась, что чернила со свитков у нее за пазухой размажутся и грязными пятнами отпечатаются на влажном теле.
За четверть часа до зари она приподнялась, стараясь подвигать ногой, которая, казалось, стала весить вдвое больше. Убедившись, что босмер еще спит, Энейлин спустила штанину и раскрыла повязку; рана мокла, а кожа вокруг нее покраснела и распухла. Зубы стучали, и тело заливало жаром, не позволяя четко сформулировать ругательства в адрес хозяйки, из-за которой она лишилась доступа к припаркам и стала жертвой воспаления.
- Нам бы в таверну, - эльфийка сидела на полу, поджав ноги, и дрожала, когда Тхириэль издал глубокий зевок и проснулся. – Пить хочется. И мне прилечь бы надо на что-то поудобнее.
Альтмер приволакивала ногу, и глубокие сугробы, разросшиеся за ночь, стали для нее тяжелым испытанием. Воздух, казалось, стал еще холоднее, и на улице не было ни души. «Сейчас только не хватало свалиться с лихорадкой и завалить все дело».
Тепло жаровни на пороге таверны чуть не ударило в лицо, и Энейлин поспешила расстегнуть тулуп, чуть завалившись на Тхириэля, с которым старалась держаться относительно бодро. За столами молча гремели ложками данмеры, поглядывая на вошедших эльфов с легким любопытством и удивлением, Ингвора не было видно, а бард что-то тихо подвывала в углу про неразделенную любовь солдата.
- Эй, хозяйка! – Энейлин выхватила взглядом тучную нордку и постаралась подойти резво и прямо. – За свою комнату плачу двойную цену, - «тварь никчемная», - и еще стоимость одного дня сверху в счет уплаты за потерянный ключ.
Женщина довольно хмыкнула и извлекла из кармана засаленного передника запасной ключ, который альтмер тут же цепко ухватила.
- А чой-та ты такая бледная? – нордка прищурилась, оглядывая собеседницу. – Вы, ельфы, и без того немочь – прутом перешибешь – но ты уж совсем… хворая что ли? Такма если хворая, то кыш из моего заведения, исчо позаражаешь всех своей заразой ельфьей!
Энейлин набрала в легкие воздуха, чтобы заверить женщину в своем отменном здравии и лишь недомогании после обильных возлияний, но ее тихий голос утонул в пронзительном крике, донесшимся из коридора. Сперва эльфийка подумала, что певица набрела на испуганную мышь и по своему обыкновению заголосила во всю глотку, но вопль был более низкий и не столь протяжный. Все бросились на его источник , бретонскую торговку, и резко остановились, наскакивая друг на друга: у основания лесницы ничком лежал мужчина лицом в пол, и из-под головы, укрытой шапкой,  натекла лужа крови. Тело застыло в неестественной позе, как будто забыв выгнутые ноги на ступеньках; лишь по клочкам волос и одежде Энейлин узнала мужа хозяйки. Таверну огласил еще один душераздирающий крик., к которому следом присоединился второй – знакомый дискант барда.

Отредактировано Энейлин (2018-09-17 19:57:36)

0

20

Видимо сказывалось выпитое, пережитое и проболтанное, но спал босмер на удивление крепко; этому не мешала даже близость чужой ему Энейлин, и, только закрыв в глаза, Тхириэль провалился с глубокий сон с размазанными чужими лицами. Да, несколько глупо так доверительно засыпать, подставив спину, но раз альтмер спасла его однажды, то явно не для подлого убийства во сне. И проснувшись щекой в луже собственной слюны, он ощущал чудную легкость в членах и подъем настроения - в отличие от эльфийки.
- Что же, милая старушка, приуныла..., - хохотнув, явно не испытывая особого сочувствия к женщине, он все же подставил ей плечо, помогая подняться с лавки и выбраться с лачуги; дверь они даже не стали закрывать, да и зачем? 

Деревня идеалистически утопала в снегу, хоть бери - и на гравюру. На те самые, которые любят богатые купцы вешать на стены и прихвастывать перед пьяными гостями. 

Стихшая ночью буря наконец-то открыла ослепительно-голубое, режущее глаз небо, домики были чуть-ли не по самые крыши засыпаны снегом, а мороз настолько остудил воздух, что, казалось, его глотаешь жидким. Ни протоптанная вечером тропинка, ни место побоища с волчьей стаей, ничего не цепляло глаз; одни снежные завалы, и, не удивительно, что к моменту, пока они добрались до таверны, даже бледная альтмер раскраснелась, с босмера пот вообще ручьем лил, а снег, казалось, был даже в штанах. Подмигнув здоровым глазом восходящей звезде и культурному досугу местного захолустья, что терзала лютню в углу, он без лишнего благородства бросил Энейлин разбираться с хозяйкой, сам же затрусил пружинистой походкой к очагу, расстегнув кожушок и вытряхивая снег из-за шиворота, чтобы быстрее просохнуть, засветив улыбку в сторону рассматривающих его данмеров. 
- Привет, - данмеры хмуро застучали ложками по посуде, поглощая местное варево, что-то проворчав в ответ. Естественно, их избитый товарищ уже все донес своим напарникам, ночь прошла в бурном обсуждении “убить/драпать/подчиниться”, и даже к чему они пришли, эльф вполне догадывался - снаружи волки, перевал все еще завален, серых не любят, а козлом отпущения нынче стать легче легшего. 
- Вкусно? - опять ворчание, опять стук ложек. Ну, деваться им некуда, только молча хлебать кашу, и больше ничего не сделают, свистнет он - танцевать будут по ситу и в дырочки не попадать. Правда, изгаляться еще больше он не стал, привлеченный очередным истошным бабским визгом. “Покойника опять нашли, хехе, что ли?”. Пусть в прошлый раз любопытство едва не стоило ему жизни, пересилить свой характер он никак не мог, потому едва не в припрыжку направился на источник шума. Понятное дело, зря.
- Ты! - от такой бьющей с глаз ненависти, чистой и ядовитой, даже видавший многое в жизни босмер побледнел. “Шорровы кости, опять...”
- Убью!, - хозяйка таверны выхватила мясницкий тесак из-за пояса, ринулась к нему с пугающей прытью как для ее габаритов. Босмер змеей скользнул в сторону, проявив еще больше обычного изворотливости и прыти, лихо перепрыгнул через очаг, хозяйка бросилась следом, распихивая всех на ходу с диким звериным ревом, тщетно вспахивая воздух тесаком, под завывание дочери. “Вот сука!” Круг сменялся кругом, эльфа спасали ноги, женщина же не оставляла попыток его полоснуть оружием, данмеры ожидаемо предпочли забиться за стол подальше, Энейлин, оказавшейся на полу от толчка бабы, явно было не до него, и все было почти как в предыдущий вечер, как безнадежное положение неожиданно спас охотник, вошедший с улицы.
- Какого даэдра вы...охх.., - эльф на очередном витке вокруг очага со всех ног бросился к нему, ощущая спиной дыхание хозяйки, скользнул под растопыренными руками нордлинга; хозяйка, не обладая такой же ловкостью, всем телом налетела на охотника, сбив с ног его и потеряв равновесие сама, грохнувшись с чудовищным воем. 
- Я не убивал его, дура! - праздновать победу было рано, даже лежа на полу хозяйка пыталась достать запрыгнувшего на лавку с ногами эльфа тесаком, рыча с такой ненавистью, что волоски на затылке шевелились.   
- Ты!!!..
- Я всю ночь с ней провел! - он ткнул пальцем в бледную Энейлин, которая едва поднялась на ноги.
- Вр-р-решь, эльхвильский ублюдок!!!
- Данмеров спроси, они видели как мы вдвоем вернулись!, - серые начали мяться, коситься друг на друга, но нестройным хором голосов поддакнули, дескать, так и было, свечу не держали, но вот даже в обнимку пришли, значит точно ночью вместе были. Нет, не лучший повод для хвастовства, но если босмер не умел раздваиваться, то притянуть за длинные уши к смерти муженька было сложно.
- Кто тогда?!
- А я откуда знаю?! - женщина покраснела настолько, что, казалось, вот вот лопнет, и-и-и... Тесак с жалобным звоном полетел об пол и, обхватив руками голову, она завыла, жутко, по-волчьи, раскачиваясь на корточках. Возможно, ей и стоило посочувствовать, но запыхавшийся беготней эльф, второй раз спасающий жизнь от этой бабищи, не ощущал ничего, кроме внезапно нахлынувшей усталости. Ногой толкнув ножище северянки под стол, подальше от греха, Хорёк кивнул с ноткой благодарности данмерам, мол, молодцы, учту, обошел с опаской ревущую диким зверем трактирщицу и охотника, который только начал приходить после падения в себя, приблизившись к Энейлин:
- Надеюсь Вы не откажетесь в помощи?, - смешно, но со всех присутствующих только эй мог доверять парень; она была с ним, когда убили имперца, она же обладала надежным алиби и с вторым жмуром. Потому-то Тхириэль хотел уединиться, и не столько с желания полюбоваться стройной ножкой или продемонстрировать свои скудные навыки врачевателя, сколько перекинуться парой слов. Подставив плечо и нагло обхватив рукой за талию, мысленно благодаря всех богов, что волшебница родилась эльфийкой, а не, там, орчихой, он помог ей перебраться в комнатушку. Задвинув за собой засов на двери, Тхириэль затараторил, явно давая выход эмоциям:
- Нет, ну что за жопа, что за всратая деревня, что за привычка обвинять во всем эльфов? Да может даэдра ее муженьку шею свернули, пьянице жалком, а виноваты сразу эльфы; мозги свои пропитые они уже отморозили в этой промозглой дыре. Дура какая жирная, сразу давай меня обвинять, ага, эльф же, урод, бродяга, тьфу! - он со всей злостью пнул ножку кровати, под которой прятался прошлым вечером. Если первое убийство само по себе настораживало, то второе уже делало ему больную голову, какие поиски талморца-перебежчика, если кто-то убивает людей среди белого дня, если ему, Хорьку, приходится каждый раз доказывать, что он невиновен?! Тут не то что вся операция под срывом, нет, сама его жизнь в опасности. Нужно было не выпендриваться и взять с собой кого-нить с рядовых птенчиков, хоть спину было бы кому прикрыть.
- У Вас мысли какие? - сложно было сказать по Энейлин, горела ли она вообще желанием болтать, но Хорь в чувствах даже не обращал на это внимание.
- Имперца укокошили, алкаша этого тоже, вот кому это выгодно?! Нет, рожи здесь больно у всех подозрительные, даже у нас двоих, но зачем? Вот жопой чую, что-то здесь не так, что-то неправильное, и... - его разглагольствования прервал стук в дверь, вежливый, но настойчивый.
- Кого там несет?! - Хорь столкнулся носом к носу с бретонкой, которая чуть не отпрыгнула от него в испуге.
- Я это... достопочтимая альтмер была ранена, как я заметила, вот принесла пару моих зелий лечения... Как жест дружбы...
- Спасибо. Валяй отсюда, - отобрав зелья, босмер хряпнул дверью со всей злостью, повернулся к альтмерше, которая тщетно пыталась стянуть сапог с раненной ноги, бросил к ней на кровать пузырьки с мутной жижой лекарства.
- Помочь?

+1

21

Неестественная поза, вывернулая стопа – умерший определенно успел преодолеть лестничный пролет и, судя по всему, сделал это уже довольно давно. Энейлин вытянула шею, чтобы рассмотреть ступени, однако телеса трактирщицы, мощные и крутые, словно борт нордского драккара, протаранили хворое эльфийское тело, и жертва столкновения рухнула на не очень чистый пол, придавив всем весом больную ногу. Энейлин вскрикнула от боли, однако звук ее голоса утонул в потоке воплей, издаваемых хозяйкой и огрызающимся в ответ босмером. Воспользовавшись моментом, эльфийка приблизилась к телу и осмотрела голову. На виске налипло немало засохшей крови, а затылок изрядно раздуло от гематомы. На одной из ступенек виднелось бурое пятно. Поднявшись на ноги, Энейлин захромала в сторону своей комнаты, где на полпути ее прихватил Тхириэль с нервными возбужденными криками о своей невиновности и ее, Энейлин, в этом главном подтверждении. Альтмерка скрипнула зубами и скрылась в дверях помещения, где обессиленно опустилась на кровать. Вещи были разбросаны, и она помнила, что не оставляла такого беспорядка, но сейчас ее волновало другое.
- Нарежь мне бинтов, - она бросила босмеру сумку в ответ на его предложение помощи, но со штаниной справилась самостоятельно. Присутствие Тхириэля ее не смущало ни капли, как не смущает присутствие домашнего кота при вечернем туалете: всего неделя ночевок в военном лагере способна навсегда свести на нет скромность даже у самой стыдливой девицы, да и зубы уже едва не стучали от жара.
Рана горела, и края ее распухли. Энейлин поморщилась- похоже, шанс на быстрое исцеление был упущен, и эльфийка сжала кулаки в раздражении, не находящем выхода. «Жирная тварь только за это заслуживает смерти», - подумала она, накладывая припарку. Слова Тхириэля, взволнованные и запутанные, сперва отскакивали от ее внимания, словно сушеные горошины от стены, но чем дальше он развивал мысль, тем больше она отвечала ей взаимностью: если хозяйка воспользуется убийством мужа как поводом вышвырнуть на стужу всех эльфов, Энейлин быстро сойдет на нет от лихорадки – ей требуется лечение и сухое тепло. И тогда возникнет досадный выбор между существенным риском собственной смерти и провалом операции, когда ей придется действовать за рамками способностей простой зачаровательницы. «Вот бы кому было неплохо воткнуть нож в спину. Если проткну, конечно».
- На трупе нет никаких ран, - альтмер поморщилась, затягивая повязки. – Кто-то толкнул его с лестницы. Может, и навернулся сам – без свидетелей и мотива кого-то обвинить невозможно. Но нашей гостеприимной матроне и того не надо.
Бумаги имперца по-прежнему лежали за пазухой у Энейлин. Выкладывать их даже за спиной Тхириэля она не решилась, тем более хранить такое в комнате, где в любой момент может пошариться трактирщица или ее посыльный, не имело никакого смысла.
- Какое-то мутное семейство. Бард, которая не умеет петь, хозяйка гостиницы, готовая выгнать добрую половину гостей и лишиться прибыли, летающий с лестниц алкоголик… Тебе не кажется, что это их рожи далеки от добропорядочных, а не наши?
«А если червь из Империи действовал не один? Зная о том, что мы провели ночь в халупе и могли что-то раскопать, его возможные подельники захотят избавиться от нас. Может, именно поэтому нападки на босмера с каждым днем все сильнее?»
Размышления прервал стук в дверь, и Тхириэль бросил ей на кровать лечебное зелье от бретонки. Обычный красный отвар в стандартной алхимической бутылочке, заляпанной в каком-то масле; Энейлин повертела ее в руках, но емкость неудачно скользнула вниз и разбилась о неотесанную доску, прилаженную к лежанке как край кровати. Эльфийка машинально попыталась поймать пузырек, но крупный осколок рассек ей палец, а содержимое залило кисть, смешавшись с хлынувшей кровью. Женщина выругалась и вытащила кусок стекла, наспех перевязав палец остатком повязки; к счастью, порез был неглубоким, а рана оказалась залита зельем. Энейлин вздохнула и растянулась на кровати.
- Скажи, твоя жизнь, хм…  она всегда была благополучной? – она зашла издалека, покосившись на босмера и ничуть не стесняясь своих голых ног. – Тебе не доводилось прежде случайно – совсем случайно – перепутать чужое со своим и овладеть соответствующими навыками? Я, собственно, к чему: кто-то режет здесь людей, как кур, и хозяйка упорно хочет сделать виноватым тебя, а заодно и всех эльфов – пришлых гостей.  И когда она сумеет окончательно убедить в этом остальных, нас линчуют всей деревней. Надо найти убийцу до этого момента, и кто знает, сколько еще продлится метель. А для этого нам придется проникнуть туда, где нас видеть не желают.
Последние фразы стали даваться с трудом, отчего закончить мысль не получилось. Язык чуть задеревенел, а перед глазами замелькали мушки; альтмер села на кровати и натянула штаны под шум в ушах, наспех прихватив тулуп.
- Что-то мне нехорошо.
Оставив Тхириэля в комнате и отпихнув во входных дверях таверны Ингвора, Энейлин ухватилась за перила крыльца, после чего ее резко вывернуло прямо на ступеньки. Она набила рот снегом и сплюнула, смазав ругательства, после чего сделала пару нетвердых шагов и рухнула лицом в сугроб без движений.

+1

22

Ловко орудую кинжалом, Тхириэль быстро располосовал кусок ткани на бинты относительно-равных размеров; естественно, удивляло, что эльфийка столько распространялась про свою опытность, а не держала при себе готовых бинтов, но что поделать. С другой стороны, будь она таким хваленным мастером, как пыталась себя показать, меньше всего смог бы попялиться на чудную женскую ножку. Уж если характером Энейлин могла побороть любое, даже крылатое и чешуйчатое, чудовище, то вот стопой посрамить, пожалуй, даже королеву - хотя ног Элисиф босмер никогда не видел, суровая северная мода, муж-тиран, что тут скажешь. Естественно, несколько покоцанная, но не жуть, всего лишь слегка припухла: в жизни парня случалось, что и черви в ране заводились, когда со всех коротких босмерских ног удираешь по болотам от стражи, а потом в сырой пещере в горячке мечешься после ранения, какую только заразу не подхватишь. Впрочем, не всем “везет” рождаться висельниками, как Хорьку.
- А какие тут могут быть мысли?, - он фыркнул, слегка нервно, от жалобного хруста стекла, едва сдержался чтобы не ляпнуть “пососите ранку, кровь быстрее остановится”; Энейлин явно была не в настроении прислушиваться к советам бывалого охотника. Да и к чему им цапаться, если можно, поджав под себя ногу, повернуться зрячим глазом да пялиться на стройные женские ножки? И с чего вы взяли, что только они? “Хм, все же батист...” Будь на месте кто-то другой, даже покраснел бы, Хорь же только прикусил губу, сдерживая ухмылку. Спесью альтмеру не удавалось сбить его с мыслей, но вот другими, хм, способами...
- Вы эльф, я эльф, да и серые злыдни, что за все время в деревне не попытались толкнуть местным даже самый жалкий товар, тоже эльфы. А кто у нордов прежде всего виноват? Правильно, эльф. Длинно-о-о-о-оухое племя, - парень зевнул, потянулся, как бы невзначай положил ладонь на голую стопу, пробежался по ней пальцами, благо щеки девушки во всю залила краска и глаза поблескивали совсем не похотливым блеском, заметит, нет? Он мог ей улыбаться, безнадежно флиртовать, даже бесстыдно коситься на трусики, но все равно рассматривал как потенциального... Союзника? Противника? О том, что она явно не перебежчик, босмер согласился с собой после совместной ночевки, но не верил в совпадение, случай, колесо судьбы, и потому продолжал проверять, даже пусть это казалось шаловливым жестом соскучившегося по женскому телу охотника-затворника. Тхириэль попросту не верил ее речам. Не верил, потому что не был дураком, который тает и лужей плещется у ног, стоит девушке улыбнуться. Не верил, потому что среди Воронов хватало своих мастеров, да, не только лихих разбойников да мастеров плаща и кинжала, но и обычных ремесленников - зачарователей, алхимиков, кузнецов, с субсидиями короля по миру можно пойти; кто-то пойман на контрабанде, кто-то продавал оружие разбойникам, или попросту не оплатил налог, там надавить, сжать пальцами горло, там лишний раз упомянуть имя ЕГО... Для зачарования нужно было много важных вещей, не только камни душ, но и специальные столы, и каждый мастер-волшебник, как мог судить Ворон по своему бедному опыту, предпочитал свой. И любой мал-мальски уважаемый зачарователь, алхимик, кузнец даже не стал бы переться в другой угол страны “по приглашению” сбацать пару вещиц, не стал бы рисковать своей драгоценной шкуркой, понадеявшись на вполне честную курьерскую службу, и уж точно не стал бы, как она, нарезать круги по деревушке, выискивая убийц ничем не важных ей людей, почем зря рискуя своей головушкой в компании отпетого висельника. “Нет, нет, нет...” Если Энейлин в чем-то была честна, то только в том, что ее кормят ноги, пальцы вора и взломщика нащупали мозоли человека, который перемещается явно побольше, чем от прилавка к столу зачарователя, ну или в нужник. Кто она? Бывший диверсант? Лазутчик? Просто альтмер, неспособная найти место в этой промозглой чуждой стране? Тхириэль пока что не знал, но все же сохранял бодрый настрой - и не такие загадки разгадывал.
- Если босмер, то сразу ворюга или конокрад? - он расхохотался отчетливо громко и насмешливо, шлепнув ладонью девушку по голени. Эльф был согласен, что им стоит побыстрее разыскать таинственного убийцу, в конце концов его сюда дела привели, а не желание острых ощущений, пусть он и не мог в этом признаться в открытую.
- Я предпочел бы отсидеться в теплой таверне у всех на виду, пожалуй, но еще один дохлый пьяница, и меня на кусочки разорвут, а я все же хочу дожить до внучат, - он зевнул в кулак, нехотя отпустив жаркую стопу; не удивительно, что ей поплохело, после пережитого и его потряхивало. “Кто же убийца...” Энейлин была права, при всех нордских деревенских традициях выпихивать в шею постояльцев, как и пытаться их завалить просто из-за длинных ушей да лихого вида, будет полнейший идиот. Вспоминая же разговор двух кумушек, вполне познавательный, оставалось только прикинуть самые возможны варианты - что Тхириэль и собрался делать, растянувшись прямо на теплой после эльфийки постели да закинув сапоги на изножье. Самый вариант - контрабанда, чем промышляют многие подобные перевалочные деревушки, более пикантный - даэдрический культ. “К примеру, Сангвина. Жуткие игрища тюленей-хозяев, брррр...” Его даже передернуло от полета фантазий, но громкий, настойчивый стук в дверь прервал размышления. 
- Чего тебе? - Хорь фыркнул было нахмуренному охотнику прямо в лицо, еще украшенное свежим потеком от столкновения с жаждущей мщения хозяйкой, на всякий случай положив ладонь на рукоять меча, но нордлинг явно пришел не отношения выяснять.
- Там твоя эльхвийка того, в снегу валяется.
- Что? - босмер даже пропустил мимо ушей “твою”, таращась удивленно глазом.
- Того! Обблевалась вся и в сугроб рухнула, как покойник. Посмотри, штоль, чегой-то с ней...
- И ты ее бросил на улице? Вот же нордская дубина!, - Ворон оттолкнул охотника и бросился со всех ног; хотя бы из чувства благодарности, а еще понимания, что пусть и вынужденный, но союзник, ему нужен. 
- Эй, серые, подсобите!, - не было времени церемониться, он кубарем слетел по ступенькам к валяющейся без чувств девушке, перевернул ее на спину, звонко пошлепал по щекам. Было понятно, что это не просто легкое недомогание из-за воспаления раны, Энейлин вся горела и дрожала, да и красноречивые блевотные следы говорили об отравлении. На секунду босмер застыл, прислушиваясь к своим ощущениям, но кроме резкого желания поссать никаких признаков недомогания не чувствовал. “Значит, это явно не каша и не самогон, которым мы баловались вместе ночью”. Рядом засопели данмеры, которых он позвал в помощь, Тхириэль кивнул им головой на ноги и сам подхватил эльфийку за подмышки, приподнимая с сугроба; та что-то простонала, увы, на альдмерике, чтобы разобрать.
- Ко мне, быстрее! - он не знал, насколько сильное отравление, но раз она не жидким дристала, а почти без сознания валялась, терять времени не хотелось. К счастью Энейлин была именно альтмером, а не там орчихой-танцовщицей, и потому вдвоем с одним данмером Ворон быстро дотащил ее до своего номера, опустив на кровать. Девушка опять задрожала, скривилась и начала блевать, босмер едва успел повернуть ее голову на бок, чтобы не захлебнулась, покрываясь при этом пунцовыми пятнами. “Дрянь!”   
- Держи!, - он освободил место у головы данмеру, щелкнул замком сундука, выуживая необходимые зелья - за годы скитаний, странствий и веселой беготни по всему Скайриму научишься держать самый необходимый минимальный запас. Он выудил два крохотных пузырька, зубами открыл пробку, вернулся обратно, стараясь не влезть в наблеванную лужу.
- Рот ей открой!
- Как? Она зубы сжала в судороге!
- Аррр, ты что, проституток в своем квартале после скумы не откачивал? Кинжалом зубы разожми, только осторожно, давай, давай, даэдра, да что же ты безрукий такой! - Тхириэль скривился, отобрал кинжал у данмера, осторожно, стараясь не порезать губы и язык, вжал его между зубов, используя его как рычаг приоткрыл достаточно, чтобы влезло узенькое горлышко бутылочки с противоядием, злобно прорычал “нос ей хоть зажми”. Данмен не менее злобно сверкнул красными глазами, но нос зажал, и оба застыли в мучительном ожидании вынужденного глотка. Второго. Третьего. “Фух... Пронесло.” Эльф убрал кинжал, бросил его серому, вытер вспотевший лоб ладонью - как-то резко стало жарко.
- Дальше я сам, и, это, дверь подопри в ее клоповник, - босмер бережно уложил щекой на тощую подушку альтмера и выдохнул, сбрасывая кожушок, оставшись в одной нательной рубашке. Данмер кивнул, все еще злобно, но без лишних слов вышел, оставив их одних; Тхириэль тяжело вздохнул, мысленно прикидывая стоимость зелья противоядия, покосился на покрытую испариной альтмера, задумчиво почесал острый подбородок, разрываясь между нежеланием прослыть насильником немощных див и пониманием, что в жарком помещении Энейлин может просто задохнуться - а ему союзник важнее. “Проклятье.” Тихо чертыхаясь под нос, он все же наклонился, с определенной сноровкой расстегивая пуговицы кожушка, распахнув его, потянул воротник рубашки, чтобы открыть шею...  и заметил горящие распахнутые зеленые глаза.
- Это не то, о чем Вы подумали..., - уж лучше фразу нельзя было и подобрать.

+1

23

Боль, жуткая, нестерпимая засела в голове тупой иглой, вокруг которой, словно вокруг оси, вращалась вся комната с пугающим ускорением, заставляя желудок в ужасе сжиматься и выталкивать свое содержимое. Конечности подрагивали в своем неведомом ритме и казалось, о тело можно легко зажечь огарок или высечь искру для пожара. Свет давил на глаза, стоило приподнять веки, а губы словно слиплись, срослись, прикрывая огненную лаву из глубин нутра до следующего извержения. Внезапно повеяло приятным холодком в районе груди, совсем небольшим, но очень желанным, и Энейлин приоткрыла веки. Над ней нависало пятно, после некоторых колебаний принятое за босмера, а источником прохлады оказалась ее же расстегнутая тужурка, а также пальцы Тхириэля, ковырявшие застежки на ее нижней рубахе.
- Это не то, чо чем вы подумали…
А эльфийка сперва ничего и не подумала – даже пребывание в безмысленном пространстве отдавало головной болью, что говорить о самом примитивном мыслительном процессе. Было важно вернуть зрению былую остроту; как бы ни хотелось прикрыть глаза и отдаться вращению комнаты, она усилием воли стала фокусировать взгляд на отдельных деталях. Вот его нос, прямой и красивый, его губы, тонкие и сухие, а уголок чуть задран шрамом, обнажая ряд зубов при любой гримасе. Подбородок… обычный подбородок, взгляду зацепиться не за что. Шея, по которой сразу видно мера, на шее что-то блестит – цепочка, похоже, серебряная. Вот цепочка выскальзывает, и перед носом у альтмера заболтался небольшой кулон в виде примечательного перышка, значение которого ей было знакомо. Она лишь скользнула по нему взглядом и подняла его к глазам, непроницаемым и застывшим, пока его рука спешно убирала кулон обратно за ворот. Энейлин легонько улыбнулась.
- Пить хочется.
Босмер что-то неразборчиво сказал и скрылся. Она попыталась чуть подвинуться, но от движения что-то привычно кольнуло за пазухой, и с этим ощущением вернулось осознание минувших событий.
«Сопли даэдра, свиток! Видел или нет?» Ответ мог быть любым – он не успел расстегнуть ее рубаху в достаточной мере, но она не помнила, сколько пробыла без сознания. Вполне возможно, за это время он мог успеть найти письмо, прочитать, переписать, вернуть обратно и сплясать под блеяние барда. Она не знала, и это было ужаснее всего. Пока комната была пуста, она сунула руку за пазуху и выудила содержимое, наскоро припрятав свиток под щедрым слоем соломы и дырявых шкур на кровати. Затем вернулся босмер с кубком, наполненным водой, часть из которой еще была нерастаявшим снегом. Она жадно присосалась к ледяной жидкости, наполняясь блаженством, однако вскоре это блаженство вырвалось на пол под действием очередного рвотного спазма. Тхириэль что-то говорил, но звуки были нечеткими, а изображение вокруг смазанным и теряло краски до тех пор, пока окончательно не прихлопнулось кромешной тьмой.

Ближайший день ее било в лихорадке почти без проблеска в сознании, а в голове мелькали давно забытые образы из детства. Она беспрерывно ныряла во тьму и выплывала к свету, иногда успевала что-то сказать, прежде чем снова провалиться на неопределенное время. На третий день перед глазами мелькал Имперский город, охваченный огнем, леса Валенвуда и снега вокруг Коллегии Винтерхолда. Но чаще всего сновидением приходил кусочек сада с живой изгородью – ее вид из окна в детской, когда она жила с родителями в Алиноре.
«Наверное, я умираю». Мысль оказалась столь логичной и законченной после всей этой череды бессмыслицы, что глаза сами распахнулись, первыми распознав возвращение относительно ясного сознания. Она лежала в своей комнате в таверне, явно был день или утро, но вокруг никого не было. К кровати была приставлена тумбочка, на которой стояла миска с водой и тряпкой, и порывистым движением эльфийка схватила посудину, жадно выпив воду и едва не поцарапав сухие губы об обколотые края. Голова как будто сама упала на подушку, и через пару часов Энейлин предприняла попытку приподняться. На ней была чистая рубаха до колен – она вспомнила, что не доставала ее прежде из своего дорожного куля – рана на ноге перевязана, а тело было свежим – очевидно, кто-то обтер ее той тряпкой, воду из-под которой она выпила. Через час ей удалось сесть на край кровати, а еще через два – натянуть штаны и набросить тулуп. Короткими нетвердыми шажками, по стеночке, но она все же сумела покинуть комнату и выйти в общий зал.
Было на удивление пусто; трактирщицы, как и бретонки, нигде не было видно, как и постояльцев, лишь два данмера как обычно гремели ложками, а в углу какой-то молодой и крепкий парень из деревенских хныкал в дородное декольте барда – или же делал вид,чтобы прижаться к пышным телесам. Поозиравшись и более никого не приметив, Энейлин дохромала до стола серых и пристроилась без приглашения.
- Окрепла, поздравляю, - бросил один из эльфов, слизывая остатки клейкой каши с ложки.
- Почему никого нет? Метель закончилась? – неприятное осознание, что она могла упустить перебежчика больно постучалось в темечко, и женщина заозиралась, как будто пытаясь кого-то высмотреть.
- Нет еще. Третий день только пошел, как ты того… Все решили, что ты очередная жертва, но трагизма не случилось – ты поблевала и выжила.
- Да уж, досада какая. А где ж ваш третий  дружок? Хозяйки еще не видно со своей кумушкой. И босмер где?
- Этих с утра не видели, - ответил второй после внезапно тягостной паузы. - Хозяйка с торговкой ушли в деревню, у них здесь обычай какой-то – если в семье покойник, то нужно пройти по всем дворам и вместе оплакать. С самого утра вой бабий стоит.  Некоторые пришли поплакать сами, - эльф кивнул в угол, где сердобольный парень уже ухватился пальцами за грудь певицы, вытирая ею слезы, как огромным полотенцем.
- А дружка нашего прошлой ночью подстрелили, - бросил первый, и брови Энейлин удивленно поползли вверх.
- Кто? Насмерть?
- Нет, живой. Кто – неизвестно, он по нужде вышел, время идет, а его все нет. Мы уж подумали, что он струей к сараю примерз, или волки унесли. Вышли, а он валяется прям как ты. Только вокруг кровь. Приволокли, с ночи в комнате нашей лежит. Хозяйка уже всерьез вознамерилась нас всех выселять – говорит, у нее здесь приличное заведение, а не лечебница для полудохлых эльфов.
- Ну дела…
Энейлин забарабанила пальцами по столу и быстрым движением цапнула с него краюху хлеба. Больше всего ее сейчас интересовал босмер: бумаги имперца остались под соломой и шкурами его кровати, и ей было необходимо с ним потолковать. Раз он не удушил ее подушкой в беспамятстве, за удар в спину можно не опасаться, даже если он уже успел прочесть тот свиток. «Похоже, он и есть связной, - подумала она, вспоминая серебряное перышко – тайный знак скайримского воронья, не известный никому, кроме посвященных. – Не в бреду ли мне это привиделось?» Перед глазами вновь встала эта картинка, столь реальная и живая – кулон раскачивался, словно маятник ярмарочного фокусника, после которого базарный люд не досчитывался кошельков. «Нет, не привиделось».

0


Вы здесь » Скайрим: Возрождение » Текущее время » Подозрительные лица. (Истмарк, 11.03.205 4Э)