Сеттинг: The Elder Scrolls: Skyrim
Система: эпизодическая
Рейтинг: 18+
Текущая дата игры: 205 4Э
Место действия: Все старо в старом Королевстве: норды опять бьют старых ушастых врагов, изгои прячутся в скалах, волшебники раскопали очередные руины, а соратники нашли очередное приключение. Новый король держит страну в кулаке, народ счастлив, ярлы ворчат. Вампиров разбили, так новые твари завелись, то волколак какой дитё утащит, то некромант костями гремит на погосте. Присаживайся, путник, положи свой меч рядом - здесь ты найдешь и выпивку, и работу, и отдых.

Ульфрик Буревестник - националист, тиран.
Эйла Охотница - легендарный стрелок.
Элисиф Прекрасная - любитель шуб и бардов.

Скайрим: Возрождение

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Скайрим: Возрождение » Прошлое » Безмятежность (Вайтран, 17.11.200 4Э)


Безмятежность (Вайтран, 17.11.200 4Э)

Сообщений 1 страница 2 из 2

1

1. Название эпизода: Безмятежность
2. Краткое описание эпизода: Вилкас отправляется в дикую пущу, что бы побыть наедине и испытать, в очередной раз, себя и свой дух. 
3. Участники: Только и исключительно Вилкас
4. Тип эпизода: личный.

0

2

День первый.

   Проснувшись утром, Вилкас понял - пора. Нет смысла тянуть, откладывать или переносить то, в чем он давно нуждался. То, что следовало сделать давно. Потягиваясь всем телом, он даже ощущал тот самый молодецкий азарт, забытый, казалось, вместе со зрелостью. 
Естественно, Йоррваскр спал, когда мужчина поднялся с третьими петухами. Спал, когда он в одной рубахе и штанах, сонный, взъерошенный, доедал холодную кашу, скудные остатки ужина. Да и что ему было слушать от них? "Береги себя, мой мальчик", - произнесет Кодлак. "Не плошай", - Скьор. "Задницу не отморозь, волчонок", - Эйла, все такая же чудесная задира. Разве что Фаркас... Впрочем, что - Фаркас? Он стоял на пороге, такой же сонный, так же крепкий, зевая в кулак.
- Уходишь?
- Ага.
Чудесно, когда тебя понимают без лишних слов. Это у эльфов трепать языком считалось умением, а их речи, речи Соратников, всегда были быстрые и жесткие, как удары мечом. Фаркас присел рядом, загремел посудой, выискивая остатки медовухи, под мерный стук ложки старшего братца, запустил пятерню в косматую гриву, почесываясь.
- Все собрал? 
- Да. 
Все они время от времени уходили, так же утром, так же без суеты и лишнего внимания. Это не было заданием от ярла или управителя, это была проверка самого себя - не раскис ли, не расслабился от жизни уютной, от мягкой кровати, теплых покоев, надежного плеча рядом. Только ты. Только дикая природа. Только жестокая стужа. И вернувшийся не хвастался, как молодняк, не бил себя в грудь, а бросал вещи и присаживался к огню - если возвращался. Впрочем, Круг всегда возвращался - потому что они Круг. Но с братом все же Вилкас обнялся, сжимая пальцами волосы на затылке младшего дурачины, прислонившись лбом ко лбу, благо никто со своих не мог быть свидетелем братской близости. Его родня. Его кровь.
- Исмир с тобой, Вилкас. 
- Я знаю. 
Вайтран спал, разве что редкий сонный стражник в паре с таким же неудачником-напарником бороздил засыпанные снегом улицы, да такая же редкая слуга, выгнанная хозяйкой, тенью слонялась по заднему двору. Соратник, закутанный в свой плащ, без спешки спустился с высот Йоррваскра, звеня сталью и оружия на морозе, крепком, но не страшном для нордского тела. Город спал, и потому он мог без лишнего внимания идти по улицам, сбивая перчаткой с плетня снежные шапки, поскальзываться на заледенелых камнях, раскланиваться с редкими патрульными. Нет, он любил этот город, легкий, свободный, по-своему чудесный, но ему не нужны были провожающие взгляды и окрики восхищенных жителей. Все спали, и даже караульный у ворот дремал, завернувшись в плащ, и пришлось его толкнуть в плечо, получить сердитый взгляд в ответ, скользнуть в тонкую створку приоткрытых ворот - а ведь снаружи, залитый звездным светом, был Скайрим. Степь, в снегу, покуда хватало взгляда, седые горы там, далеко, на краю мира, острые и хищные, присыпанный снегом, будто умерший, лес. Зимнее безмолвие. Вилкас шагнул вперед, оставляя за спиной уют, друзей, воинственную семью, и, с ними же, свой титул лучшего среди лучших. Его ждал этот лес, темный, опасный, еще чужой - но ненадолго. Его путь лежал на север.
- Эй, подвезти? - он поднял взгляд на старческое лицо, темное и морщинистое, как чернослив, кивнул, легко забрался в телегу, устраиваясь среди корзин и ящиков со скарбом, извозчик свистнул, пуская клячу в неторопливый бег. 
- Славный меч... Наемник? - да, старику естественно хотелось поговорить, он ведь для этого и окликнул его среди дороги, а не только из одного лишь сердоболия. Вилкас улыбнулся, устраивая удобнее двуручник среди бедер, опять кивая в ответ. 
- Хооо... Я вот тоже когда-то и наемником успел побывать, и даже в легионе служил, седьмой, нордский, слыхал небось? На смерть стояли под город империцким, который столица, нам даже сам амператор нам сказал - голубчики, только на вас, северных, надежда, вы уж эльфов этих да придержите..., - извозчик был рад поделится воспоминаниями, пусть даже с чужаком. И как выжил еле после осады Талмора, и как выхаживала его жрица тамошняя, да довыхаживала аж до целого выводка детей и внуков, которые теперь в Хелгене всей семьей обосновались, а он не выдержал старую каргу, которая вечно его грызет да пилит, приобрел лошадку с повозкой, катается теперь по всему королевству, хотя все равно она, бабка его, родная Сэнна, столько лет вместе, и умрут вместе, ведь что лучше для простого норда, как умереть с супругой на своей родной земле, да увидеть лица предков, жаль только Исмиру нельзя открыто поклоняться, эльфы проклятые запрещают, а кто они такие что бы ему, Свенельду, да запрещать веру его отцов, и сам ты куда путь держишь, а, молчишь, улыбаешься, ну молчи, дело твое, молодецкое, не мне, пню старому лезть со своими расспросами, давай лучше помолчим, н-но!, старая, или пущу тебя на ремни, что бы тебя да даэдра в бездну затащили, и погодка какая крепкая, да Свенельд не дурак, у Свенельда припасена бутылочка медка, ах, крепкий какой, скотина, будешь, нет, ну смотри, хе хе, он куражился, пыжился, бряцал мечом... Соратник улыбался трескучему старческому баску, покачиваясь в такт бега лошадки, пока не ощутил - пора.
- Здесь.
- Точно? Лес же дикий, дай хоть к деревне какой подвезу!
- Точно. Так указали мне боги.
- Эх, молодежь... Ну, Талос с тобой, наемник.
- И с тобой, старик. Береги себя. 
Колеса телеги заскрипели, унося с собой замечательного дедугана, и пуща, молчаливая, зловещая, как долго она выстоит против него, или же он против нее, кто будет сильнее? Соратник сплюнул, перехватил удобнее меч и мешок с подорожным скарбом, смело направился под свод заснеженных веток, своим телом пробивая тропинку. Лес молчал вокруг, ни шелестом, ни треском не выдавая себя. Лес жил вокруг, и мужчина знал, что сверкнувшие в сотне шагов огоньки - глаза хищника, что его дыхание и шум слышат сотни обитателей дикой пущи, и вопрос - привлечет или испугает он их. Вилкас и сам не знал. Как и не знал, куда несут его ноги, просто раздвигал снег без устали, пока не поблекли звезды, пока небо с темного не стало сизым, серым, розовым... Пар драконовым дыханием рвался с его груди, но, даже спустя пары часов сражений со снегом, он не устал, лишь немногим запыхался. И вокруг был только лес. Устроившись прямо в сугробе на плотном плаще, вскрабкавшись на небольшой уступ, Вилкас выудил с сумки хлеб, сыр, вяленное мясо да мед, устраивая бедный, но очень вкусный и приятный завтрак. 
- Хрусть. Он поднял заинтересованный взгляд выше, на белочку, серую, любопытную, на мгновение застывшую среди веток; в черных глазках зверька можно было увидеть целый мир. Подвижная и живая, она насмешливо крутилась над человеком, не боясь его, молодая, не видевшая, наверное, охотников, пушистым хвостом сбивая снег на соратника. Мужчина улыбнулся, бросил в рот кусок мяса, тщательно, неторопливо жуя, запил медом, вытер ладонью губы. Теперь он как белка, эта белка. Не надо бежать, торопиться, слушать, понимать, и вытаскивать меч ради чьих-то проблем и денег. Теперь во всем мире есть только он один, и лес, лес вокруг. Белка сбежала, махнув на прощание хвостом, соратник поднялся, собирая свои вещи - не стоило наседать на еду, опять заскрипел снегом, поднимаясь по склону горы, в поисках того самого места. Может, это будет заброшенный шалаш охотника, который собрал свой урожай мехов и сейчас отдыхает в теплом доме с семьей. Может, заброшенная хижина отшельника, и, кто знает, не придется ли Вилкасу хоронить застывший выдубленный морозом труп? Может, небольшая пещера, занятая зверем, и тому придется потесниться, добровольно или силой, но уйти. Он никогда не знал, но всегда находил, нужно было просто идти и идти вперед. 
Это место было замечательным. Замерзший водопад. Небольшое, скованное льдом озеро. Дикая пуща вокруг. Шалаш, поставленный, наверное, кем-то еще со времен переселенцев-недов, столь сильно он был засыпан снегом, и, если бы не испуганная лиса, бросившаяся с него наутек, Вилкас прошел бы рядом и не заметил. Обычный такой шалаш, с пары толстых веток, скрепленных дублеными полосками кожи, вместо стен и кровли - еловые ветки, тяжелые, но не пропускающие ни капли влаги или холода, как раз места, чтобы поместиться с ногами вокруг костра. Не много труда было расчистить отверстие для дыма, плотно забитое снегом, выбросить подальше огрызки тушек, оставленных лисой, и ничего, рыжая-бесстыжая сама найдет себе новое место ночлега, втоптать внутри лишний снег и застелить все срубленными еловыми ветвями... На небе уже сверкало полуденное солнце, когда мужчина выдохнул, смахнул с лба капли пота, выступившие на зло крепкому морозцу. Еды в мешке хватит на пару дней, если экономить, к этому времени Вилкас сам найдет свою добычу, вода - рядом, стоило только прорубь прорубить, и, кто-то или позабыв, или специально оставил в шалаше небольшой бочонок мёда - крепкой противной домашней выгонки. Царские условия, а не жизнь. Даже запах свежей хвои приятно щекотал ноздри. И простор Севера, который открывался с высоты его места сквозь редкие прогалины в лесу. Вилкас сидел прямо на снегу, с простым колуном на коленях, в обычном, старом меховом доспехе (ну не тащиться же ему в волчьей стали!), расслаблено улыбаясь. Да, именно в этом он нуждался столько времени. В отдыхе, в покое, и в безмятежности. Снег заскрипел, когда северянин встал, Вилкас на четвереньках заполз в низкий шалаш, смеясь при этом от представленного комичного зрелища себя задом наружу, вытащил мешок - стоило обойти лес и поставить несколько силок на зайцев. Да, пуст он и не Охотница, которая и на голом камне умеет следы отыскивать, но все же привыкший к дикой природе, чтобы питаться сухарями до конца добровольного изгнания. 
    Костер потрескивал, жадно захватывал голодными языками пламени редкие поленья, подбрасываемые соратником, выстреливал искрами, выхватывал мерцающим светом усталое лицо мужчины. Да, Вилкас устал, пришлось не один час осторожно вертеться по лесу, выискивая следы заячьих семейств, потом искать хворост на растопку, опять махать топором... Но он был рад. Пусть в Йоррваскре его ждал бы тушенный хобот мамонта, или медвежатина, или какой-то новый деликатес, а в рожке плескался не мутный домашний самогон, а изысканный мёд Хоннинга, но приятное чувство одиночества и свободы пьянил похлеще выпивки. Над ним были звезды, вроде бы те же, что и в городе, но почему-то дикие и яркие, настолько близкие, что он мог бы горстями хватать их с небосвода и бросать в снег. Вокруг шумел лес, все еще чужой, все еще темный, но чем-то уже полюбившийся, и ни рык разъяренного саблезуба, ни вой голодных снежных волков, не пугали его. Он любил все это - весь свой дикий Скайрим.

+1


Вы здесь » Скайрим: Возрождение » Прошлое » Безмятежность (Вайтран, 17.11.200 4Э)