Сеттинг: The Elder Scrolls: Skyrim
Система: эпизодическая
Рейтинг: 18+
Текущая дата игры: 205 4Э
Место действия: Все старо в старом Королевстве: норды опять бьют старых ушастых врагов, изгои прячутся в скалах, волшебники раскопали очередные руины, а соратники нашли очередное приключение. Новый король держит страну в кулаке, народ счастлив, ярлы ворчат. Вампиров разбили, так новые твари завелись, то волколак какой дитё утащит, то некромант костями гремит на погосте. Присаживайся, путник, положи свой меч рядом - здесь ты найдешь и выпивку, и работу, и отдых.

Ульфрик Буревестник - националист, тиран.
Эйла Охотница - легендарный стрелок.
Элисиф Прекрасная - любитель шуб и бардов.

Скайрим: Возрождение

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Скайрим: Возрождение » Прошлое » Узлы на порванной верёвке. (Фолкрит 03.09. 195 год)


Узлы на порванной верёвке. (Фолкрит 03.09. 195 год)

Сообщений 1 страница 16 из 16

1

1. Название эпизода:  Узлы на порванной верёвке.
2. Краткое описание эпизода:  Разжалованному эмиссару Энейлин, обретающейся малозначительной шпионкой при Коллегии Винтерхолда, после длительного  бездействия приходит уже нечаянный приказ. Ей вменяется проводить пересёкшего границы коллегу по южной части провинции Скайрим, и оказать ему  содействие в налаживании связей с местными осведомителями. Удачно подвернулся деликатный заказ ярла Фолкрита, выгодный Коллегии, и Энейлин, уже имеющая прочную репутацию маститого зачарователя, отправляется в дорогу. Деловое свидание с коллегой проходит как нельзя лучше. Вырабатывается маршрут совместного передвижения. С непритязательного взгляда может показаться что намечается долгожданный поворот в застоявшейся жизни эльфийки, но у неё самой есть на этот счёт обоснованные подозрения. Результаты экспедиции могут оказаться благом, а могут дорогой, на которой её будет поджидать палач.
3. Участники: Энейлин, Сартайдес. Таурион Альтари (нпс Сартайдес)
4. Тип эпизода: Личный.
Если вовремя не завязать узел, узел завяжется на тебе.

Отредактировано Сартайдес (2017-11-18 02:45:57)

0

2

Фолкритский тракт, отвесная круча, петлял извилистой проплешиной меж густо заросших холмов, и в полночный час второго дня осени по внутреннему краю брусчатки друг за другом скользили два всадника. Энейлин, смекающая верный поворот по одним только ей известным ориентирам (таблички с указателями скрывались в кромешном мраке), вопреки всякой логике ехала замыкающей и подсказывала направление движения в спину своему рослому спутнику: ее вороной конь, даже изрядно уставший, весь последний отрезок дороги проявлял неравнодушие к лошади второго всадника, подобострастно фыркая и норовя уткнуться мордой в ее круп. Надолго вывести его вперед оказалось непосильной задачей для дальнего путешествия, а на смену ездоков животные реагировали слишком норовисто. Махнув рукой на их капризы, к конечной цели своего путешествия они так и добрались: он – глядя перед собой на еще незнакомые местные пейзажи, она – в затылок сопровождаемого мера.

Он появился в Коллегии совсем недавно – эльфийский ученый, проездом, отдаленно знакомый старожилам, такие гости в заведении нередки. И тем же днем Энейлин пришли инструкции в отношении сородича, столь же четкие, сколько и лаконичные. Она не знала, что за закрытые дела погнали его в Фолкрит, но ему требовалось сопровождение и поддержка с сохранием инкогнито. Едва ли он поехал громить нарушителей условий Конкордата, для таких целей туда бы открыто послали парочку юстициаров. И перед такими гостями бледнел бы и отчитывался сам ярл: позиции Талмора в Скайриме были весьма сильны, а на востоке страны норды судачат, что Эленвен лично диктует королю государственные указы. Энейлин, отрезанная от истинного положения вещей, но не утратившая умения здраво рассуждать, относила такие кривотолки к сплетням недовольных, но само их наличие и распространение говорило о многом. Она прекрасно знала Эленвен, ее способность ловко выворачивать любые факты наизнанку и хитрой казуистикой опровергать очевидные истины. И раз она такое допускала, то вывода напрашивалось два: либо старушка Старший эмиссар сдает, выполняя работу так топорно, либо Талмор жаждет бунта. И в обоих случаях первыми под нордскими секирами полетят головы юстициаров, а потому она заранее прощально смотрела на этих горе-дознавателей, но ее спутник явно был не из их числа.  Заискивающие ярлы, вынужденные тихо плыть в кильватере талморских ограничений, открыто принимали эмиссаров лично, так что сама секретность миссии говорила о совсем иных, закрытых целях. А больше всего на свете Энейлин не любила неопределенность.

В город путники въехали уже ночью; добираться в темное время суток было небезопасно, но они оба не хотели растягивать это путешествие еще на лишние сутки.  Энейлин напраила коня к знакомой таверне, где придворный маг уже должен был позаботиться о месте их ночлега.  Повод для поездки возник полезной неожиданностью, из-за чего искать его даже не пришлось: незадолго от их отбытия в Коллегию пришло письмо из Фолкрита с заманчивым и денежным предложением. Сиддгейр, племянник местного ярла, так сильно возжелал какую-то хитро зачарованную приблуду, что местный приворный маг, на такие фокусы явно не способный, в страхе за свое место резко занемог желудочной хворью. Письмо, написанное его рукой и впопыхах, сулило Коллегии кругленькую сумму за выполнение заказа, и Архимаг снарядил в дорогу Энейлин в компании нового гостя. Сам случай сделал за них часть работы, но теперь и им стоило разобраться в странном деле.
Трактирщик встретил их радушно и поприветствовал особо уже знакомую ему Энейлин, в которой с первого взгляда очень трудно было угадать визитера из Коллегии. Никакой робы, болтавшейся между ногами, без посоха, одетая в плотные штаны, высокие сапоги с заклепками и дорожный плащ поверх укрепленного кожаного корсажа с поддевкой из свободной рубахи тонкой шерсти, она скорее была похожа на путешественницу или охотника.
- Пожалуй, стоит немного отдохнуть с дороги, - сказала она спутнику, чья комната, такая же тесная и скудно обставленная, располагалась по соседству. А утром надо явиться в дом ярла на встречу с Сиддгейром. Его дядя, увы, отсутствует, но может, оно и к лучшему.
О том, что у нее на полдень была назначена еще одна встреча, она предпочитала лишний раз не думать. Она не знала, что за дела у Тауриона с местным связным – одним из жрецов Аркея – но в ее личных указаниях значилось получение от него неких инструкций. «Теперь меня будет учить работе чей-то агент, который и эмиссаром не является. А может, и мером». Брови хмурились, выдавая легкое раздражение, тронувшее лицо скользящей тенью.

На утро эльфийка, одетая как подобает для встречи с высокой персоной, провела Тауриона в дом ярла. Придворный маг, бледный как смерть и так же исхудавший, после короткого знакомства с мером препроводил их в ярловы покои, часть из которых занимали родственники Денгейра Стунского. 
Сиддгейр, совсем еще молодой норд с печатью недетской скуки на лице развалился в высоком кресле, по краям которого расположились две полускрытые тенью фигуры стражников.
- О, Коллегия, - мужчина отпил из украшенного кубка, сделав неясный жест рукой, который, очевидно, призывал гостей присесть, вот только даже завалящей лавки поблизости не было видно. – Вас я и ждал. Раз вы способны взорвать к Обливиону половину Винтерхолда, то с моим пустяком точно справитесь.
«И почему этот оболтус до сих пор не ярл?» Дальнейшая речь Сиддгейра, впрочем, прояснила почему:
- Мне не нравится, что некоторые болваны из прихлебатей дяди не воспринимают меня всерьез. Любой в этом Владении должен считаться с моей волей, но не могу же я бегать за каждым. А потому мне вдруг пришла в голову идея, - мужчина снова прихлебнул напитка, и капельки меда скатились по губам, исчезнув с концами где-то в середине бороды. – Я знаю, есть заклинания, внушающие противнику страх и ужас. Страх – часть должного уважения, а потому я хочу наложить чары на свой нагрудник и кафтан. Чтоб каждый, кто меня видел, робел и упускал в штаны. Как давеча мой придворный маг, когда досадно занемог брюхом. Иными словами, мне всего лишь нужно обычное зачарование, о тайне которого никто не будет знать.
Лицо Энейлин чуть дернулось, но тут же вернуло себе нейтрально-почтительное выражение, а легкий смешок застрял внутри, так и не успев сорваться с губ. Эльфийка покосилась на Тауриона и снова обратила взгляд на Сиддгейра.
- Действительно есть зачарование, влияющее на разум жертвы и внушающее нестойкому рассудку вспышку панической атаки, - сказала она, стараясь не терзать деталями и без того утомленного мужчину. – Но для такого эффекта требуется тесный контакт с противником, например, ранение. И при соприкосновени поток магии проходит по телу, вызывая нужный эффект. Поэтому такое заклинание накладывают на оружие. А для одеяния вам потребуется… э… вступать в плотный контакт с каждым, у кого нужно вызвать ужас.
Всплывающая в воображении картина такой печальной перспективы жертв Сиддгейра была уже сама по себе ужасна, и Энейлин едва не передернуло без всякого заклинания.
- Чтобы услышать такое, мне достаточно было выволочь своего больного мага, - мужчина прикусил усы, и в его близко посаженных глазах мелькнуло недовольство. – Придумайте что-нибудь, Коллегия. Не надо говорить, почему нет, найдите способ, чтоб было да. А пока можете идти.

+1

3

[nick]Таурион Альтари[/nick][status]Аve Thalmor[/status][icon]http://ipic.su/img/img7/fs/altmer2.1513787128.jpg[/icon][sign]Игра закончена. Но никогда не заканчивается.[/sign]Отдых в «Мертвецком мёде», где расположились альтмеры,  к утру сформировался в ещё один  некрасивый мазок, лёгший  на и без того далёкую от радужности картину путешествия Тауриона  по южной части Скайрима. Пол ночи он раздражённо проворочался, незаметно для себя почёсываясь. Брезгливо осмотрев при свете дня покрасневшие россыпи на руках и ногах Альтари не стал разбираться были ли причиной его дурного сна пастельные клопы, пожелавшие прильнуть к заморскому телу, или всего лишь выбившаяся из прохудившегося тюфяка колкая солома. Не повышая тона, но строго переговорив с хозяйкой он выторговал себе другую комнату. Она так же примыкала к обиталищу Энейлин, но была просторнее, с окном и с дверью между «коллегами», для соблюдения приличий предусмотрительно заложенной засовами с обоих сторон.
Поинтересоваться у эльфийки, выглядевший вполне отдохнувшей, не подвергалась ли она атакам членистоногих кровососов, альтмер не посчитал уместным и подыгрывая договорёнными  между ними публичными ролям, в разговорах помалкивал, держась на пол шага позади зачаровательницы.

   - Вам досталось непростое задание, агент, -  произнёс Таурион, после того как они с Энейлин выслушали сумасбродные пожелания Сиддгейра, и сдержанно откланявшись покинули дом ярла, - Потребуется всё ваше магическое умение, о котором я наслышан, или красноречие, в котором я не сомневаюсь, для отказа, который не стал бы обидой  малоумного фолкритского дикаря  на Коллегию.
Тон мага был вполне по-человечески сочувствующий, но смысл фразы однозначно давал понять – он не собирается выкручивать себе мозги помогая эльфийке, не его высокой персоны эти заботы.

   Оставив Энейлин с чередой не самых приятных мыслей альтмер отправился в одиночестве побродить по окрестностям. Местные видели его слоняющимся неподалёку от кладбища и  делающим какие то записи. Он вернулся когда трактирщица подала заезжим магам немудрёный завтрак. Мясо, овощи и кувшин разливного вина, от которого Таурион отказался, едва попробовав и скривив многозначительную гримасу. Разговаривать было неудобно, за соседними столами усердно работали ложками несколько работяг, распространяя запахи свежей капусты, торфа и дойных коров. Проглотив пищу со всей возможно скоростью альтмеры, стараясь не привлекать стороннее внимание, отправились к месту встречи со связным.

   - Я предполагал что наш здешний ставленник – престарелый Рунил, - тихо говорил на ходу Альтари своей спутнице, - Мер, бывший боевой маг, - чем не кандидат? Но оказалось он давно ослабел духом, и связь поддерживает второй служитель зала мёртвых. Зовут его Корнут, он имперец, и только уже на этом основании, агент, я считаю, что  к его словам надо относиться с долей благоразумной предвзятости, - быстро шагая коллеги миновали наискосок всё кладбище, оказавшись возле густого, ещё не тронутого дыханием осени леса.
    - Куда же, любопытно, забился наш малоуважаемый имперский союзник? Рунил сказал что он рыжий, как лиса, и приметный, как бородавка на носу,  – Таурион раздражённо  заозирался среди покосившихся надгробий.

   Искомый связной нашёлся достаточно быстро, стоило альтмерам заглянуть в ближайшую яму, выкопанную давным давно под чью то могилу и по какой то причине до времени не востребованную. Теперь она была заполнена – на её дне, в небольшой луже воды, нелепо вытянувшись лежал плотный, круглоголовый человек, с растрёпанной грязно ржавой шевелюрой. Её отлично было видно – шея была свёрнута, возможно при падании, и придавала мертвецу вид человека пытающегося засунуть нос под собственную подмышку, и почти преуспевшего в этом. Небольшой изящный кинжал, воткнутый имперцу под рёбра по самую рукоять, смотрелся среди грязных тряпок случайным предметом.

Отредактировано Сартайдес (2017-12-27 23:18:34)

+1

4

Озадаченное выражение маской прилипло к лицу Энейлин, отчего придворный маг, жадно выискивающий знаки спасения своей судьбы и положения, стал жухнуть на глазах, как поникшие осенние сорняки вдоль обочин городских дорог.
- Вам досталось непростое задание, агент, - едва они покинули чертоги, комментарий Тауриона оказался беспристрастен. - Потребуется всё ваше магическое умение, о котором я наслышан, или красноречие, в котором я не сомневаюсь, для отказа, который не стал бы обидой  малоумного фолкритского дикаря  на Коллегию.
- Подобные пути слишком прямы, а прямота – сомнительный помощник, - Энейлин сдержанно попрощалась, предоставив эльфа своим делам. Та блажь, которая пришла на ум безумца или дурака, все же вносила свою трудность, а деликатные дела не позволяли ответить отказом и сократить свое пребывание в Фолкрите, столь нужное для иных целей. Она задумчиво прошлась вдоль улицы, пытаясь подобрать возможные варианты. Однако короткая прогулка по городу не позволила собраться с мыслями, которые все больше занимал странный запах, сгущавшийся в удушливый смрад и кружащий белым облаком по мере движения в сторону западного тракта.
- Что это за дым? – Энейлин перестала заметать дорогу длинным подолом юбки и остановилась возле дома кузнеца, прижимая к носу манжету. – И вонь.
- Так ведь все козы дохнут, - тележка с капустой едва не проехала по ноге эльфийке, когда местная нордка попыталась вписаться в узкую калитку, ведущую в небольшой палисадник. – Мор какой-то пожрал всю мелкую скотину. Ее забивают и сбрасывают в овражек, а потом поджигают скорее, пока зараза совсем не разлетелась.
- Так ведь там дальше небольшая речка.
- И что? – женщина пожала плечами и захлопнула калитку, окрикнув залаявшего пса.
- И в самом деле, что… - пробормотала Энейлин. – Страдаешь сам – передай соседу вниз по течению.

После коротких раздумий  она спешно зашагала в чертоги ярла, где нужные дела так и остались не начаты, уступив место пространным мыслям о малозначимых местных трудностях. Придворный маг стоял возле пыльного стола зачарователя, и на минуту даже могло показаться, что он и в самом деле умеет им пользоваться.
- Задание вашего господина очень деликатно и необычно, - эльфийка посмотрела в бледное лицо пожилого бретона, вновь скривившееся от приступа желудочных резей. – То, о чем он просит, уникально и трудно достижимо.
- Вы сможете? – мужчина опустился на стул, обессиленно удерживая ладонью свое вместилище больного ливера.
- Нет ничего невозможного, - Энейлин повела плечами, рассматривая собеседника из-под опущенных век; положение его шаталось пуще колченогой табуретки, которую припасли для него во всем богатом доме ярла – яркая демонстрация отношения к магам в Скайриме, чье положение застряло где-то между уборщиком и писарем.  – Но мне нужно будет подготовиться. В землях Владения немало напитанных магией мест, потребуется посетить их все. И если мне придется каждый раз объясняться с патрульной стражей, что я делаю в неожиданных для посещений уголках, мне бы не хотелось, чтоб меня приняли за тайного некроманта или прислужницу ворожей. Могу я рассчитывать на проходную грамоту, подтверждающую мое пребывание с конкретной целью?
- Даже не знаю… - крючковатые пальцы волшебника нервно затеребили кромку его засаленного капюшона, и после пары неудачных попыток он все же поднялся на ноги. Науке зачарования он был обучен крайне слабо, а потому не мог определить, насколько такая необходимость справедлива.
Спустя час, который Энейлин провела за гостевым столом и кубком меда, ее ложь все же принесла плоды, и бретон вручил ей узкий свиток, перевязанный тонкой тесьмой.
- Могу вам предложить только такое.

Предъявитель сего прибыл во Владение второго дня Огня Очага по приглашению и заданию Сиддгейра, племянника ярла Денгейра, и обязуется соблюдать законы Фолкрита наряду со всеми, чья нога ступает на его земли.

- Пойдет, - эльфийка положила свиок во внутренний карман своего короткого камзола, отставив в сторону предложенные угощения.
- А вашему спутнику…
- Не требуется, - закончила Энейлин. «У каждого из нас своя работа, и пусть каждый ее выполняет самостоятельно».  Какие бы инструкции она не получила от связного, в Фолкрите у нее отныне будет поболе свободы  действий.
Когда Таурион вернулся к нордскому обеду, эльфийка уже успела переодеться в облачение поудобнее и занять место за столом. Дорожным сапогам была не страшна размытая дождями земля, кожаные штаны плотно обхватывали ноги, защищая от мелких повреждений, а короткая куртка с капюшоном не стесняла движений. Привыкшая к жизни в Скайриме, Энейлин лишь чуть улыбнулась реакции коллеги на результат нордских экспериментов с забродившим виноградом джазби, и налила себе кубок эля.  Когда они наконец покинули таверну, воздух вокруг уже казался почти свежим.
- Я сопровожу вас, - сказала она, тщательно скрывая раздражение от предстоящей встречи после всего, что изложил о ней альтмер. – А потом мне нужно будет еще потолковать с этим… человеком.

Но безмолвие кладбища осталось не нарушенным, если не считать короткого ругательства, и Энейлин застыла, рассматривая досадную находку. Внутри заныло предвкушение целой карусели досадных хлопот и неприятных последствий, и уголки губ скривились от знакомого ощущения упущенной возможности; эльфийка присела на корточки, отчего ее сапоги чуть увязли в рыхлой земле вырытой могилы.
- Пожалуй, это первый имперец, чья подобная поза мне не по нраву, - положение шеи позволяло сэкономить усилия для попыток определения жизни, и Энейлин свесила руку вниз, стараясь подхватить пальцами кинжал. Совсем немного усилий – и из тела удалось извлечь орудие покушения, поспорившее с хрустом позвонков на скорость смерти. Небольшой узкий нож отливал бордовыми бликами зачарования, и эльфийка поспешила спрятать его в небольшой поясной сумке,
- Его здесь оставлять нельзя, - она заозиралась вокруг, готовая в любой момент броситься Тауриону на грудь с испуганным вскриком нервной магички, внезапно увидевшей мертвое тело вне лабораторных баночек. Но зрители не спешили в этот маленький театр, потому к таким мерам прибегать не пришлось. – Могила старая, а значит на ней быстро заметят свежую насыпь. – Энейлин поднялась на ноги и набросила на голову капюшон, даже не замечая, что разговаривает с вышестоящим коллегой столь императивно – для нее самой он все равно был равным. – Здесь по ту сторону в овраг сбрасывают дохлую скотину, овраг пологий, а рядом река. К утру грязекрабы обожрут его до костей, а среди горящего мяса никто не станет искать пропавшего имперца, во всяком случае сразу.
Ломая мелкие ветки и поминая усопшего недобрым словом, Энейлин волокла тело вместе с Таурионом по загородному лесу, чтобы приблизиться к оврагу со стороны реки и не натолкнуться на прохожих. Пропавший без вести в Фолкрите почти всегда считался задранным волками при опрометчивом походе в лес, а вот убийство вызовет немалый ажиотаж. Кто знает, чье имя замелькает в ходе опросов знакомых жертвы, и не выйдет ли случайно на свет то, к чему привлекать внимание Талмору не стоит. Гадливое предчувствие расползалось внутри все сильнее.

Отредактировано Энейлин (2017-12-01 17:07:16)

+1

5

[nick]Таурион Альтари[/nick][status]Аve Thalmor[/status][icon]http://ipic.su/img/img7/fs/altmer2.1513787128.jpg[/icon][sign]Игра закончена. Но никогда не заканчивается.[/sign]
Cамым тяжёлым оказалось заставить мёртвое тело покинуть облюбованное упокоище. Оба альтмера являлись обладателями естественного для своей породы худощавого телосложения и даже в четыре руки с трудом выволокли грузную тушу несостоявшегося собеседника из могильной ямы.
На лице Тауриона застыло отстранёно брезгливое выражение и устойчиво не менялось весь промежуток времени пока они с Энейлин, словно парочка осквернителей могил, пригибаясь и постоянно оглядываясь тащили имперца прочь от кладбища. Он был согласен с напарницей, что оставлять труп значило породить ненужные толки и возбудить подозрительность, но каким же неподъёмным оказался этот рыжий прохвост. Не иначе как матушка его с пьяных глаз согрешила с хоркером, и разродилась потом пухлым отродьем, наречённым ею Корнутом.
   Мертвец, словно слыша нелицеприятные эпитеты, срывающиеся шёпотом с губ пыхтящих над ним меров укоризненно дёргал волочащейся по земле рыжей головой на сломанной шее. В его грязные патлы набился лесной мусор, грубо тканная рубаха задралась, обнажая дебелое брюхо, и словно нарочно всё норовила зацепиться то за обломок древесного корня, то за плетущиеся по земле побеги терновника.
   Несколько раз эльфам приходилась останавливаться, что бы распрямить занывшие спины, а один раз присесть и скрючится, чуть не распластавшись на покойнике – какой-то северянин поблизости тащил в ту же сторону козу, громко сетуя что не забил животину неделю назад, а теперь вынужден задарма отдавать её воронью.
Когда несчастная коза со вздувшимися боками была заброшена в вонючий овраг, и абориген удалился, талморцы в компании рыжего продолжили свою невесёлую дорогу. Пристроив наконец своего подопечного среди остатков падали и чуть забросав мусором  они торопливо поднялись выше по течению, что бы  сполоснуть от неприятного груза руки.

   - Предполагать случайность обрыва этой невзрачной жизни было бы опрометчиво с нашей стороны, - молвил разлепив плотно сомкнутые губы Таурион с остервенением оттирая ладони, хотя кожа на них уже поскрипывала, - Можно конечно вообразить, что именно на условленном месте в определённый час толстяк встретил своего личного врага и глупо пал от его руки, но мне в такое верится с трудом. Думаю наш приезд спровоцировал кого то, и этот человек, или группа людей, явно стараются вмешаться в нашу работу.

Грязные землистые пятна, обильно заляпавшие магическую робу пока эмиссар выталкивал мертвеца из скользкой глинистой ямы, никак не хотели оттираться холодной водой.

   - Вот прилипчивая дрянь, - раздражённо выдохнул альтмер с омерзением оглядывая своё изгаженное одеяние, - Мне определённо надо переодеться, я не собираюсь расхаживать в виде, словно рыл руками канаву, а потом в неё же прилёг отдохнуть. Хотя среди нордов любят поговорку – всё что меньше ладони, не грязь, всё что больше – само отвалится, но мы то с вами знаем, что грязь тела постепенно марает и душу. Пойдёмте, агент Энейлин, нам надо обсудить создавшееся положение вещей, и ради крыльев Аури Эля, не отлучайтесь далеко, я не желаю обнаружить и вас отправленную к предкам раньше чем вы сослужите свою службу Талмору.

   Приблизясь к Мертвецкому Мёду альтмеры застали хлопотливую суету и оживление. В зале грохотали сдвигаемые столы и лавки, служанки усердно пылили мётлами, на заднем дворе клёкотали куры, которым рубили головы, и жалобно блеяли овцы.

   - Брюхатая жена кузнеца Гана наконец  разродилась, - радостно поведала альмтерам Валга Виниция, обдав постояльцев медовым дыханием, - Уже четырёх девок принесла, и вот наконец то – пацан! Кузнец наследнику рад до беспамятства, проставляется на всех соседей. Даже вы можете прийти, вы же гости, ну как все немного разгуляются, - добавила добросердечная женщина, и посчитав долг гостеприимства выполненным отправилась руководить на кухню.

   - Неумеренное обжорство и пьянство нордов неискоренимо, - сухо сказал Таурион обращаясь к альмтерке пока они протискивались к комнатам сквозь воцарившуюся сутолку, - Я приведу себя в порядок и поработаю с документами, пока ещё тут не стоит дым коромыслом, а потом мы с вами побеседуем. Заходите через пару часов, агент Энейлин, или знаете что… - маг о чём то задумался покручивая свой мокрый рукав, - Давайте лучше я к вам, у меня в комнате окно, не хочу что бы кому-нибудь пришло в голову через него нас разглядывать.

Уже открыв дверь эмиссар задержался, словно раздумывая говорить ещё что-либо или нет. Потом решился, и многозначительно глядя эльфийке в глаза тихо произнёс:
   - Не хотел говорить вам сразу, но раз обстановка становится тревожной, что бы подбодрить вас скажу – я привёз для вас письмо от одного высокопоставленного человека, и со слов знаю что оно должно быть очень благоприятным. Увидимся позже, агент.

До того как дверь за альтмером окончательно закрылась можно было ещё разобрать как он пробормотал : Может быть так даже лучше...

Отредактировано Сартайдес (2017-12-27 23:19:34)

+1

6

Энейлин старалась внимательно смотреть под ноги, чтобы ненароком не споткнуться – падение навзничь на свою ношу она впоследствии не смогла бы запить и целой бочкой хмельной медовухи. Руки эльфийки подрагивали от натуги, а по груди скользнула капелька пота; открытая шея так и манила голодных лесных комаров, отчего приходилось постоянно вертеть головой, пока губы как будто сами собой бормотали тихие ругательства. Коллега, напротив, хранил полное молчание, но сдвинутые брови и тонко сжатая линия рта кричали громче самой отборной брани.
- Тихо! – Энейлин все же зацепила мыском ноги петлю древесного корня и чуть кубарем не полетела вперед, когда их процессия резко остановилась, затаившись от нежданного попутчика. Местный крестьянин проволок мимо свою досадную ношу, эльфийка же уперлась ладонями в дерн, примяв пожухлую траву. И все же суровая природа Скайрима была весьма благосклонна к скрытным путникам – за все то время, что они пытались слиться со сморщенными пнями, в лесах Валенвуда их бы уже попыталась сожрать самая разнообразная живность, закаленная в суровых условиях нескончаемой битвы за пропитание.

Когда излюбленная кормушка грязекрабов пополнилась внушительным шмотком мертвой плоти имперца, усталось в руках сменила обеспокоенность в мыслях.
- Предполагать случайность обрыва этой невзрачной жизни было бы опрометчиво с нашей стороны, -эльфы смывали с себя грязь в холодной воде реки, и головы их занимали одни и те же размышления. – Можно, конечно, вообразить, что именно на условленном месте в определённый час толстяк встретил своего личного врага и глупо пал от его руки, но мне в такое верится с трудом. Думаю, наш приезд спровоцировал кого-то, и этот человек, или группа людей, явно стараются вмешаться в нашу работу.
- Не уверена, - Энейлин посмотрела на замаранные рукава рубахи и оставила надежды придать им прежний вид. – Никто не мог знать о нашей цели. Значит толстяк был слишком болтлив и ненадежен.
«Или же… - она покосилась на Тауриона, также переставшего терзать свою одежду, - или же ты наследил где-то, красавчик». Мысль была вдвойне тревожна и ставила под сомнение надежность ее так тщательно выстроенной легенды: уже с десяток лет она работала над безупречным прикрытием зачарователя, и годы безмолвного ожидания не оставляли риска ошибок. Теперь же все осложнялось, но выводы отступали перед недостаточностью деталей рисовавшейся картины. Таурион был эмиссаром и не мог так просто допустить промах, если сам не желал иного, это и держало в напряжении.

Уже в таверне коллеги разошлись, и Энейлин захлопнула дверь, оставив за ней шум и гомон начинавшейся гулянки. Прощальные слова альтмера лишь сменили ее взгляд на более внимательный, когда она смотрела ему в лицо, но она смолчала. Письмо, его неясное задание и мертвый имперец – если он и правда принес для нее вести, почему обмолвился о них лишь сейчас? Энейлин решила дождаться разъяснений, не тратя время на домыслы без четких оснований. Она умыла лицо в небольшой кадке и поспешила надеть чистую рубаху, после чего извлекла из сумки свою недавнюю находку. Кинжал, светящийся посредственным зачарованием, был все же слишком нетипичен для этих мест, чтобы подумать о вспыхнувшем конфликте с соседом из-за потоптанного огорода или заразной козы.

Выждав немного, пока музыка и заливистый смех стали звучать все громче, она вышла в главный зал и заняла место за одним из столов: достаточно хмельные, но еще не мертвецки пьяные норды могли поведать об обстановке в Фолкрите, и кто знает, какая информация сможет пригодиться. Счастье новоиспеченного отца коснулось всех гостей и их разговоров. Из рук в руки по столам передавался большой рог с элем, а пена под веселые вскрики сползала на уже заляпанную скатерть по стенкам внушительных кубков и стаканов.
- …От девок толку нет, всех заберут замуж в соседние селения, а кто ж о родителях еще позаботится!
- Мало сына родить, надо еще уберечь его от младенческого мора, да воспитать как положено…
- …Да моя дочь охотится получше твоего балбеса, такого вчера оленя с ней подстрелили!
Энейлин переняла общий рог и сделала притворные глотки, после чего пересела с ним от бесполезной болтовни за соседний стол, под общее довольство передав его дальше по рукам.
- Старый ярл уже весь хворый, но мужик толковый и рука все еще твердая…
- …Сиддгейр, говорят, дочь придворного мага обрюхатил, да кто ж поверит.
- Жрецы в Зале мертвых себе погреб расчистили и самогон там гонят! Целыми днями их порой не видать с начала лета.
Перед лицом Энейлин внезапно замаячила широкая улыбка, которая тонула среди пенного эля, налипшего на пшеничные усы и стекавшая по густой бороде, заплетенной в две косы. Собеседник навис над столом в надежде перекричать барда, взявшего высокую ноту.
- У нас и эльфам рады, ваши тут не такая редкость, в городе всегда путники. Приезжают, уезжают… За какими делами, красавица?
- За ремесленными, - громко ответила эльфийка и поспешила скрыться в кружке с медом. Коллегию разумным было не упоминать, раз нет желания нарваться на обвинения в падеже скотины и прочих горестях. – А что, так много путников в это время года?
- Да их всегда немало, торговцы вот всегда приезжают за древесиной, но так-то городок у нас тихий, мертвецки тихий, хе-хе. Говорят только, - собеседник снизил голос, отчего он стал тонуть в общем шуме, обрезая фразы и выражения. - …некромант. Сперва думали, болтовня вздорных баб, но вот… Представь…  коз всех из оврага поднимет.

Эльфийка разглядела фигуру Тауриона сквозь легкий дым жаровни и поспешила вручить норду рог и скользнуть с лавки, направляясь в сторону занятой комнаты. Застав коллегу перед дверью, она открыла замок и прошла внутрь; за спиной послышался скрип досок под чьими-то тяжелыми шагами.
- А что так быстро, эй, праздник же! – недавний собеседник по-свойски ввалился следом. Глаза под кустистыми бровями смотрели несколько осоловело, но внушительное тело держалось ровно и твердо, несмотря на шлейф запаха пенных напитков. – А ты еще кто? – мужчина с недоверием уставился на Тауриона, разглядывая его одеяние. – Воришка что ли, по чужим комнатам тут шаришь?

Отредактировано Энейлин (2017-12-09 22:52:50)

+1

7

*действия согласованы с соигроком
[nick]Таурион Альтари[/nick][status]Аve Thalmor[/status][icon]http://ipic.su/img/img7/fs/altmer2.1513787128.jpg[/icon][sign]Игра закончена. Но никогда не заканчивается.[/sign]
   -Мы с миледи приехали вместе, по общему вопросу, -  сдержанно ответил альтмер не званному гостю, - И желаем побеседовать конфиденциально, если вы не возражаете.
   -Не не нееееекаких возражений, - добродушно лыбясь сказал нордлинг, выставляя перед собой большие открытые ладони в успокоительном жесте, - Беседуйте свои беседки хоть до утра, никто не сунется, даже если будете койкой скрипеть как немазаной телегой на все четыре колеса.. Всё, молчу, и сваливаю, останутся силёнки – выползайте к застолью, в наших местах привычно до утра засиживаться, выпьем, как порядочные люди за что-нибудь славное! Наши от дармового угощения расползутся только когда языки от мёда у всех слипнутся, да руки ноги колодами раскинутся, и то – неохотно, - многозначительно подмигнув Тауриону северянин распахнул дверь, впустив нескладный речитатив подпевающих барду голосов, запах пота и жаренной кабанятины и захлопнул её за собой.

   - Извиняюсь, агент, что не стал выводить этого увольня из его первобытного заблуждения насчёт нас, но мне хотелось по быстрее избавиться от этой усатой личности с минимальными усилиями, - альтмер прошёлся по узкой каморке пока Энейлин чиркала огнивом и зажигала масляный светильник с помятыми боками, - Посетили вас какие-нибудь мысли насчёт сегодняшнего прискорбного оборота наших дел? Вы ведь наверняка думали об этом. Подробную докладную записку обо всём происшедшем я уже заготовил.

   Слушая ответ коллеги эмиссар продолжал расхаживать взад вперёд, непроизвольно морщась, когда из под двери просачивались взрывы буйного хохота или одобрительный рёв пьяной фолкритской общественности.

   - Ваше предположение, что убийца не из местных, кажется мне шатким, - начальственным тоном заговорил маг, когда Энейлин высказалась, - Почему бы собственно и нет? А вот второй пункт, что имперец прокололся где то в своей агентской деятельности, и с этим надо разобраться, - тут не поспоришь.

   - Но дела обстоят ещё хуже чем вам кажется, - Альтари скосил глаза, рассматривая свою руку, над золотистой кожей запястья, в воздухе натопленной каморки, на границе разницы температур вилось тускло прозрачное марево, - Вы были заняты далеко от этого края и не знаете, что убиенный у нас под самым носом соглядатай Фолкрита, завербованный охотник из под форта Сангард и наш доверенный информатор в Маркарте представляли из себя единую, связанную общим куратором цепочку.  Маркартский агент так же был убит, совсем недавно. В собственном доме… Ознакомьтесь, пожалуйста вот с этим документом, - застыв над Энейлин альтмер протянул ей извлечённый из складок мантии листок.

   Воспользовавшись тем, что девушка машинально приняла его и опустила глаза, скользя по убористым строчкам, маг вскинул руку, и с неё на шею зачаровательнице устремился ледяной поток, ободом сковывающий горло.
Внезапный приступ удушья застал Энейлин в расплох и пока она боролась за попытки сделать хоть крошечный вздох подлый коллега проворно перехватил её запястья и стянул за спиной предусмотрительно заготовленной верёвкой.
Избавленная от обмораживающего действия эльфийка дёрнулась в прочных путах, вскочила на ноги, тут же была сбита на пол увесистым ледяным сгустком, и затаилась, настороженно следя за разлютовавшимся эмиссаром.

   - Не надо никуда пытаться бежать, моя дорогая, мне не хотелось бы ломать вам ноги, ни одну, ни вторую, - Альтари переставил лампу, что бы лучше видеть Энейлин, - А вот потренировать пронзительность голосовых связок вполне можете, сиволапых медвежатников вы этим очень повеселите, но на помощь вам всё равно никто не явится.
   - Мне пришлось перестраховаться. Вы как то начали напряжённо меня слушать, и я решил не рисковать, ведь мне известно что вы – опасная особа, - Таурион извиняюще развёл руками, - Так что придётся вам оставаться в данном беспомощном качестве до приезда юстициаров. Я поджидал их уже сегодня, но видимо какая то задержка в пути. На этих скайримских дорогах, которые словно мамонты бивнями бороздили, это не удивительно.

- Мы прервались с вами на том, что маркартский связной был убит, - как ни в чём не бывало продолжал мер, которому доставляло удовольствие ощущать себя подобием снисходительного инквизитора, объясняющего вздёрнутому на дыбе осуждённому за какие провинности его потащат завтра на плаху, - Перед этим он успел выйти на след нескольких беглых Клинков, вроде бы скрывающихся в трущобах этого несуразного города. Куратор не озаботился содействием, не пожелал слушать опытного агента, а попытался вести дело лично, и в итоге упустил и наших врагов и свидетелей их присутствия. Проявил себя слишком самонадеенным, недостаточно критичным, упёртым эгоистом с непомерным апломбом   -  вам это никого не напоминает, моя дорогая?

   Достав чистый платок альтмер старательно завязал Энейлин рот, и не менее старательно окатил её выжигающей силы волной стужи.

   - Я волнуюсь что бы вы украдкой не проглотили какой-нибудь ржавый гвоздь, желая укрыться от правосудия  в одном из закоулков Обливиона, - пояснил он, - Вы нужны мне, правда уже не долго. Завтра я сброшу плебейскую маску, снова стану воплощением закона и порядка, представлю вас ярлу как скрывающуюся убийцу, и арестанткой, с конвоем, официозно увезу из Фолкрита. Ведь это вы виноваты в провале агентуры, вы и ваши расшатанные тюрьмой нервы, Энейлин.  У меня даже имеется на руках приказ о вашем назначении куратором, задним числом разумеется. Вы наверное полагаете, что я слишком много вам рассказываю? Но знаете, мне думается что вам в дороге остро пожелается сбежать, - эмиссар чуть улыбнулся тонкими губами, - Мы же, исполняя свой долг, вынуждены будем вам в этом препятствовать…Вы ведь понимаете - правосудие должно быть удовлетворено так, или иначе.

   Вакханалия за тонкими стенками между тем и не думала утихать. К шуму голосов добавился крепкий топот ног – начались неистовые и задорные нордские пляски.

   -Бездонные бочки, - гадливо скривился Таурион, прислушавшись, - Отдыхать нам с вами, моя дорогая, сегодня видимо не придётся. Принесу сюда перьев и бумаги и поработаю. Не вздумайте затевать глупости, - предостерегающе добавил маг, расставив над Энейлин руки и проходясь морозным онемением вдоль её тела, - В крайнем случае покажу ярлу мёртвую преступницу, пусть знает что Талмор строг, но справедлив, и за вопиющие проступки карает вне зависимости от расы.
   Не озаботясь устроить бывшую коллегу хотя бы немного поудобней он убрал засов смежной двери и шагнул в темноту, уходя с поля зрения эльфийки.
Оставленная Таурионом открытая дверь внезапно захлопнулась. Сразу за этим еле  различимо прозвучал краткий неровный звук, словно разорвали плотный лист бумаги, потом в соседней комнате что-то беспомощно осело на пол и с той стороны двери наступила тишина.

Отредактировано Сартайдес (2017-12-27 23:19:56)

+1

8

Онемевшее тело обдало жаром, вызывая тянущую боль в конечностях. Энейлин на мгновение замерла на полу, стараясь вернуть ровное дыхание и не делать резких движений, чтобы последствия магического обморожения не затянулись болезненными отголосками. Связанные руки повисли плетьми, а существенный упадок сил мешал сконцентрироваться, но все же она сумела подняться на ноги; корпус кренило в разные стороны, а ноги заплетались, как у деревенского пьяницы из старых имперских романов. Кое-как пришвартовавшись к резному сундуку в углу комнаты, она попыталась поддеть петельлку поясной сумки торчащим декоративным элементом, но не удержала равновесие и обрушилась на неказистую конструкцию.  Глухой треск приглушил сорвавшееся с губ ругательство, но вторая попытка оказалась удачной. С тихим лязгом на пол выскользнул кинжал, извлеченный  этим днем из трупа рыжего агента. Пара минут катаний по полу – и ей удалось освободить руки, а за ними вытащить ненавистный кляп. Глухая тишина заставила эльфийку замереть с трофейным оружием в руке, пока она тихо заскользила к смежной двери: созданный ею шум не привлек внимание, а звуки, долетевшие до слуха после ухода Тауриона, заставили насторожиться еще больше. Колени саднили после падения, а пальцы горели от недавних обморожений, но из комнаты не доносилось ни звука, ни шороха, только громкие отголоски торжествующих криков и измученных бардами лютен продолжали переполнять таверну шумом, а Энейлин – нарастающим беспокойством.

Дверь поддалась на легкий толчок, но до конца не открылась, упершись в неизвестное препятствие и оставляя лишь небольшую щель для обзора. Доверчиво просовывать туда голову пришло бы на ум разве что местной горничной, и альтмер тихо прочла заклинание. Яркий фиолетовый всполох рисковал привлечь внимание с улицы, но призванный дремора обрушил бы меч на любого, кто спрятан в тенях в ожидании ее визита, однако в комнате было по-прежнему тихо. Энейлин прошла внутрь и осмотрелась; взгляд сразу же опустился вниз, на пол, где распростерлось рослое тело Тауриона, слабо выхватываемое отсветом огарка единственной свечи. 
- Поди прочь, - она изгнала даэдра и опустилась на корточки: раз альтмер не привлек никакого внимания дреморы, можно было не опасаться очередного вероломного трюка. Она быстро пробежалась руками  по телу, но в его карманах было уныло и пусто. Кожа мужчины казалась бледной и была испещрена сеткой темных линий, сливающихся в полумраке в сплошные разводы – иных следов повреждений не наблюдалось. Спешная проверка стола, всех ящиков и мало-мальски вместительных предметов не обнаружила ни следа упомянутых им бумаг, а в сундук были плотно утрамбованы лишь личные вещи. Энейлин перетащила тело на кровать – после столь масштабных гуляний спящих гостей хватятся еще нескоро, и уборщица  не потревожит резким визгом ничей угнетенный медом разум. Дверь была заперта изнутри, и она не рискнула скользнуть через парадный вход и снова упасть в пучину хмельного праздника.

Эльфийка на ощупь ухватила щеколду небольшого окна, но рама легко поддалась – чуть прикрытое, оно было плотно приткнуто, но не заперто. Надавив на стекло, она раскрыла его нараспашку и выпрыгнула на улицу, захлопнув как было и скользнув в кусты. Опустившийся мрак не позволил оценить примятость травы или обнаружить четкие следы – судя по каше под ногами, под окнами таверны любили порезвиться свиньи с соседнего двора, и их маленькие копытца не оставили шанса найти более внятные знаки. Выйдя на дорогу, Энейлин неторопливо зашагала вглубь улицы; в нос снова ударила резкая вонь, доносимая ветром то ли от ямы с мертвечиной, то ли от пьяного забулдыги, сидевшего на земле у обочины. Одутловатое красное лицо было чуть опущено вниз, а в краях  грязных лохмотьев скрывались кончики сальных волос и сваленной в колтун бороды.
- Эй, дед, - эльфика чуть наклонилась, поддев его носком ноги. – К моей дочери шастает местный пацан. Ты не видел никого, кто мог здесь выскочить из окон?
Мужчина резко заморгал, но в ответ на вопрос прозвучала лишь звонкая отрыжка, после чего тело стало сонно заваливаться вбок. Энейлин брезгливо отскочила и поспешила скрыться в густой тени деревьев.

Отредактировано Энейлин (2017-12-30 15:48:47)

+1

9

Свёрнутые плотным рулоном и уложенные на самое дно седельной сумки документы, принадлежавшие эмиссару Тауриону, удалялись от Фолкрита ходкой рысью гнедого коня, увозившего на своей крепкой спине их похитителя.
   Убийца наёмник намеревался ехать всю ночь, планируя оказаться к утру как можно дальше и от остывающего трупа альтмера, и от людей, которые несомненно этим трупом заинтересуются. Дробно стучавший копытами гнедой вдруг споткнулся и припал на колено, чуть не выкинув седока,- тот еле удержался, машинально вцепившись в косматую гриву. Соскочив на землю он принялся осматривать переднюю ногу захромавшего коня. Повисший над плечом вызванный огонёк магии осветил багровый блеск глаз и характерные черты узкого лица молодого данмера. Вычистив ножом острый камень, попавший под разболтавшуюся подкову, наймит озабоченно осмотрел копыто гнедого. Для дальнего пути по каменистому грунту в таком виде оно не годилось – надо было либо снять подкову, либо закрепить. Данмер попробовал подцепить ножом подковные гвозди, но вытянуть их ему ну удалось, забиты были на совесть.
Ругнувшись шёпотом наёмник пустил коня шагом, озабоченно прикидывая где бы ему раздобыть услуги коваля, миновав при этом людные кузни, возле которых вечно ошивается любопытствующий до чужаков сброд.
   По мере хода с дороги начали приближаться глухие невразумительные звуки. Крутой поворот, вильнувший между спящими стволами дубов и осин, открыл освещённую двумя лунами Нирна проплешену перекрёстка. Насторожившийся данмер придержал коня и соскользнул на землю, рассматривая часто разыгрываемое ночной порой действие – голодные хищники и строптивый участник пищевой цепочки. Два молодых проворных волка наскакивали, тесня, на пожилого норда, бешено отмахивающегося от них топором лесоруба. Видя, что потенциальный ужин загнанно пыхтит, выбивается из сил и сытными кусками скоро отяжелит их голодные желудки, молодняк рычал и взвизгивал от нетерпения, пропустив появление нового участника дорожной сцены. Данмер успел приблизиться на нужное ему расстояние, крепко держа за повод коня, нервно жмущего уши от волчьего запаха.
   - Ээээх ты ж да… - успел протянуть задыхающийся северянин, узревший путника, и пытаясь сказать - Куда прёшь, дурень? Тикай!
Волки, оценившие объёмы лошадиного мяса гораздо более привлекательными, чем жилистые бока старого норда, метнулись к новой цели. Гнедой, захрапел и рванулся, чуть не вывернув данмеру руку,  но тому хватило и одной – шелестящий разряд сбил ближайшего волка в прыжке, а второго напугал и погнал прочь. Вслед убегающему зверю метнулся в ночном воздухе белый всполох, отбивая желание задерживаться по близости, если бы оно вдруг промелькнуло в клыкастой голове не соло нахлебавшегося серого людоеда.
Ещё один разряд добил поднявшегося на шатающиеся лапы первого волка, он упал вывалив язык, и больше не шевелился.
   -Ты помешал старику Бранду усесться рядом со своими братьями в Совнгарде, путник - вздохнув посетовал норд, толкнув павшего хищника длинной рукоятью топора, - Но видимо боги считают, что пригожусь я ещё родной земле, так что спасибо тебе. Давай помогу освежевать зверя? Заберёшь себе трофейную шкуру, знатный воротник выйдет, могу и мяса подкоптить в дорогу.
   - Оставь себе, sera, - отозвался наёмник, поглаживая от пережитого страха грызущего удила гнедого, - Некогда мне со шкурой возиться.  Лучше скажи, ты из местных? Где то можно поблизости коня перековать?
   - В лесу то? Ну ты чудак, эльф, это тебе надо в Фолкрит вертаться, кто ж в такой чащобе кузню держит?  Да ещё среди ночи согласится молотком размахивать?- Бранд помедлил и хитровато улыбнулся, - Моя душе лежит к охоте, но когда то я знатно стучал по наковальне – у моего отца была кузня. Ты помог мне, а я выручу тебя – тут недалеко моя хижина, и в ней кой какие инструменты… Волчишку только с собой прихватим. На богатея ты, парень, не похож, но раз отказался, - насильно в руки пихать не буду, освежую и сделаю пояс, говорят от больной пояснице зимой помогает лучше примочек грушевой медовухи.

   Подкова, закреплённая умелыми руками северянина, больше не доставила гнедому хлопот и положенное время спустя он довёз своего остроухого всадника до Маркарта.
Стражники на воротах были увлечены досмотром бретонского лавочника, под предлогом проверки незаконных товаров бесцеремонно потроша его тюки, и наёмнику данмеру удалось проскользнуть мимо них без неудобных вопросов.
Натянув ниже на лицо капюшон он углубился в переплетение улиц петляющих между врезанных в скалы домов, то перекидывающихся зубчатыми лестницами, то нависающих хрупкими мостами над поднимающимися с нижних ярусов города тяжёлыми испарениями.
Возле одной из дверей, привалившись спиной к её облезлой золотистой поверхности, на низкой плетёной скамейке сидела миловидная кареглазая имперка, лет 20 от силы, бездумно уставясь перед собой. У её ног, словно охраняя, примостился седовато рыжий альфик с пышными усами. Он чутко повёл треугольным ухом с кисточкой и толкнул хозяйку лбом в колено, услышав рядом постороннего.
   Витавшая в своих мыслях девушка вскочила, прищурилась на тёмную фигуру, молча метнулась открывать дверь, и запустив подозрительного гостя внутрь расцевла улыбкой словно дождавшись гонца из за тридевять земель, с благими вестями.
Альфик шмыгнул следом. Перед дверью у скамейки осталась завалившаяся на бок пустая винная бутыль.
   - Ты вернулся, значит дело сделано? – подступила имперка к эльфу как только затворилась дверь, - А бумаги? Тебе удалось добыть их для меня?
   - Сделано, Филида,- отозвался наёмник, доставая свёрнутые листы, - Вот всё, что у него было при себе.
   - Ты получишь дополнительную плату за них, - девушка выхватила рулон трясущимися от жадности руками и порывисто присев к горящему очагу впилась глазами в мелкий убористый почерк Тауриона.
   - Что это? - пробормотала она, лихорадочно листая одну бумагу за другой. Её нетрезвые глаза потемнели от гнева, лицо исказила некрасивая гримаса, - Что ты принёс? Это же… бессмысленные каракули!
Данмер перехватил из её дрожащих пальцев один из злополучных листов.
   - Это альтмерис, - вглядевшись пояснил он, - И у писавшего была привычка экономить казённую бумагу – намельчил, как муравьиные тропы.
   - Я не умею читать на этом скамповом языке! – бросила Филида, приближаясь к наёмнику.
   - Альтмерском, - поправил её с ухмылкой данмер, - Найдёшь кого нибудь более грамотного. Где моя заработанная плата, sera, с дополнением?
   -Кого я найду? На улице прохожих буду хватать за руки – Переведите мне записки талморского ублюдка который убил моего мужа?- подступала она, - Что бы меня повязали как безумную?
   - Можешь всплакнуть при этом, у тебя чудные глазки, - съязвил наёмник, но уловив в надтреснутом голосе заказчицы зарождающуюся бурю женской истерики сменил тон, заговорив мягче: - Послушай, я ведь выполнил всё что было заказано. Никаких условий на каком языке должны были быть бумаги – на фалмерском, аргонианском, на босмерисе, да хоть хвостом мамонта намазаны – оговорено не было. Поэтому как ты их будешь расшифровывать мне до звезды, переводчиком талморских корреспонденций я не нанимался.
   -Так давай дополним договор, Лютар? – вкрадчиво предложила девушка, подобравшись совсем близко, - Ты же взялся за работу из за денег, и какая тебе, к Акатошу разница, за что получать септимы? И убивать никого не придётся.
   - Мне проще сейчас тебя убить, по тихому, - возразил данмер, перебирая в голове варианты отступления и кляня себя за то, что связался с бесноватой девкой,     - Чем потом выкручиваться на медленном огне перед юстициарами, если меня заметут с такими бумагами.
   - Не проще, - многозначительно шепнула Филида, и указала на альфика, напряжённо следящего за бурным течением спора, - Версатис тебе за меня глаза выцарапает, до самого дна черепушки. Ну что – плата за убийство, с дополнением, и такая же – за альтмерские закорючки, согласен? А с дополнением?

Отредактировано Сартайдес (2018-01-06 23:29:34)

+1

10

На Фолкрит опустилась ночь, и ясное чистое небо чуть обволакивала лишь дымка от костра в овраге, разносимая ветром, отчего пушистые гроздья звезд чуть блекли и скорее напоминали льдистое крошево. Энейлин в очередной раз приложила к носу манжет рубахи, стараясь не вдыхать полной грудью удушливый сладковатый смрад. Патрули стражи затушили несколько факелов, отчего некоторые улицы окончательно погрузились в кромешную тьму, и мелькать среди теней листвы в надежде выискать хоть какой-то след казалось все бессмысленнее час от часу. Оставаться в Фолкрите было нельзя, равно как и спешно покидать его ночью и в тайне: рано или поздно Тауриона обнаружат, и ее подозрительное бегство принесет немалые проблемы, а то и неприятное письмо для Архимага от Денгейра – нет, так рисковать своим наработанным прикрытием она не имела право, да и Сиддгейр все так же ждет от нее своего заказа. Энейлин тихо шла на постоялый двор, и едва различимый шорох камешков под ее ногами был единственным шумом, вскоре утонувшим в уже умеренном гомоне таверны – гулянка явно шла на убыль. Эльфийка раскрыла створку окна Тауриона и, цепко ухватившись, подтянулась, проскакивая внутрь. Вполне можно было позвать стражу, огласив тишину ночи пронзительным истеричным визгом, но все, что произойдет в дальнейшем, ее изрядно здесь задержит. Ей срочно требовалось припрятать тело, вот только сперва следовало оттащить его подальше от таверны. Прихватив его за руки и взвалив на плечо, она положила альтмера в проем окна и толчком отправила на землю; вытащив из сундука пару пустых холщевых мешков, она выпрыгнула следом.

Перенести имперца к оврагу было проще: кладбище располагалось на окраине, и им не требовалось волочить тело через город, сейчас же все было несколько сложнее. Темная улица устремлялась вдаль и вела к городским воротам, где несла свое дежурство ночная стража. С противоположной стороны над ней нависали жилые дома, учащавшиеся по мере приближения к центру Фолкрита; оба варианта решительно никуда не годились. Через пару дворов зато виднелся небольшой лесок и шумел ручей, петлявший в сторону городской стены. Ухватив Тауриона за руки и благодаря стражу за экономию на факелах, альтмер поволокла тело вглубь кустов, к тропинке между спящих жилых дворов, выводившей в пролесок.  Там, на берегу широкого ручья, она бросила тело на мелководье – тащить его дальше волоком было слишком медленно и глупо, но удушливый запах горелой мертвечины был явно ощутим и этим даже по-своему приятен: выход был близко, если б не ночные патрули стражи на улицах. Бледно-фиолетовый всполох – и в руки Энейлин легла призванная секира.

Взмах, еще один, еще – и голова наконец отлетела, покатившись, как плотный кочан капусты. Брызги крови сливались с темной водой ручья и щедро орошали этой смесью плотные штаны и кожаную куртку, пока эльфийка рубила дальше. В мешок полетели руки и ноги, голова и свернутая одежда Тауриона – во второй, пока окровавленное тело ждало своей очереди. Альтмер умыла лицо с прерывистым тяжелым дыханием, очистила одежду наугад – ночь помогала скрыть лишние следы. Прихватив мешки, она зашагала вдоль берега ручья в сторону оврага, уповая на то, что случайный стражник, отклонившийся от маршрута по нужде в кусты, не спросит об их  содержимом – за пазухой по-прежнему лежала грамота, выписанная ей в Доме ярла. На месте она вытряхнула содержимое поклажи, поспешно отступая под щелкающими звуками клешней грязекрабов, устроивших настоящее пиршество. Еще немного – и следом отправилось обрубленное туловище. Когда Энейлин вновь запрыгнула в окно таверны, благодать ночной тьмы уже клонилась к упадку под первым отблеском зари. 

- Мой путник вышел до рассвета, - следующим утром эльфийка в дорожном плаще поверх свежей рубахи с кожаным корсажем заплатила за их комнаты жене владельца таверны. – Я же после вчерашнего праздника так и не смогла подняться до первых петухов.
Хозяйка понимающе кивнула и более не задала вопросов. Тело ломило от усталости бессонной ночи, но она поспешила в Длинный дом.
- Мне нужен нагрудник и кафтан благородного Сиддгейра, - придворный маг слегка опешил от такой просьбы, разглядывая осунувшееся лицо Энейлин, но эльфийка пояснила: - Я смогу их зачаровать только в Коллегии. Мне нужна ее лаборатория и библиотека, здесь такие уникальные чары накладывать слишком трудно и опасно. Как все будет готово, мы доставим ему заказ.
Так не хотелось таскать лишний груз, лишь замедляющий лошадь, но сохранность репутации была не менее важна, чем поиски бумаг Тауриона и убийство маркартского агента.
– Сиддгейр велел передать, что хочет свои вещи через месяц, - придворный маг сунул ей седельную сумку. – Не представляю, как это возможно.
- Все возможно, друг мой, - эльфийка поспешила покинуть скудноватый чертог, и выехала за ворота  Фолкрита к полудню, взяв курс на Маркарт. Таурион мог лгать во многом, но его бумаги все еще утрачены, а связка агентов, убитых при его участии, могла помочь собрать нужные улики.

Отредактировано Энейлин (2018-01-14 21:54:29)

+1

11

Надёжно припрятав альтмерские бумаги убийца Тауриона, полное имя которого было Сартайдес Лютар Рлайх (но в этой истории он и дальше будет пользоваться лишь частью своего именования, предпочитая его лаконичность для сомнительных дел) отправился в Серебряный Котёл, - самый грязный, дешёвый и подозрительный трактир Маркарта, где собирались бродяги и отребье нижних ярусов города. Стража не трогала эту клоаку только потому, что её нечистая публика была жуликоватой, но не дураки, и на рожон общественного порядка умели не выпячиваться. Ещё одна, скрытная, причина снисходительности блюстителей порядка состояла в том, что в прокуренную, полутёмную залу Котла спускались иногда и посланцы уважаемых семей, вынужденные какими-нибудь горькими обстоятельствами планиды обращаться к услугам людей отчаянных профессий.

   Отыскав в назначенном углу своего знакомца, всклокоченного светловолосого бретона, озиравшего мир пронырливыми, болотными зенками, Лютар, заказав обоим фирменный напиток Серебряного Котла, с приторным названием "Медовый Угар", изложил приятелю своё дело.
Бретон  слушал, недоумённо хмыкал, гыкал, запускал на манер гребня правую руку в свои трёпанные патлы, - сразу бросалось в глаза отсутствие указательного и среднего пальца,- и после того, как  сутулый аргонианин с бледным гребнем, шаркая приволок две тяжёлые запотевшие кружки, с мутным напитком, жадно отхлебнул из своей и заговорил,деловито, негромко, как было принято в этом заведении:
   -  Я тебе подсобить то могу, взять возьмут, работяг всегда не хватает, но на хорошее место не рассчитывай- там надо из потомственных шахтёров, с кирками вместо рук, собственной вагонеткой и фонарём во лбу быть.  Придётся тебе колупаться в затхлой штольне, по колено в воде, не пить ни жрать. С молитвами всем аэдра и даэдра за неделю каторжной работы можно выцарапать ведро годной руды на плавку. А ещё знаешь как у нас говорят? - "гора ест людей". Потому что кто дышит каменной пылью с утра до ночи – набивает себе ею лёгочный мешок по самую глотку. Через месяц начнёшь сипеть, через три – кашлять на каждой лестнице, а через пару лет –кровохарканье и сил не будет ни киркой махать, ни девок тискать, весь  мир с куцую овчинку будет казаться. Верь, я много горного люда навидался - весёлыми и здоровыми они не умирают.
   - Не собираюсь я остатки жизни на благо маркаратских хозяев материальные ценности добывать, Робин, - отозвался данмер брезгливо выловив из Медового Угара блёклую аргонианскую  чешуйку, - Месяц – полтора от силы, на всё сомнительное  удовольствие от пребывания в вашем Пределе.
   - На кой скампий хвост тебе вообще тут надо, я не пойму, - бретон озадаченно почесал бровь, и продолжал с театрально важным видом, - Тыжмаг. Вы всё по книжкам учите, старых трясущихся стручков слушаете, свитки  годами изучаете. С описанием какого нибудь когтя задней левой лапы драконического выхухоля, издохшего когда ещё каджиты с деревьев не спустились. Чего тебе в читальне не сидится?
   -Ты видел где-нибудь книгу, написанные шахтёром или плавильщиком? – Лютар усилем воли забыл про аргонианскую перхоть и хлебнул из кружки, уж очень есть хотелось, - Нет? И я нет.
   - Правильно, когда им бумагомарательством заниматься? Да и читать учиться без толку, вот цифирный счёт- штука полезная. Но я сообразил, ты хочешь узнать о том, чего нельзя прочитать, а просто так глазеть тоже не пускают. Так иди в железорудную шахту, там хоть платят  веселее, и работы у них всегда много, - пока хоть где-то идёт война – наше железо в цене, - Робин подмигнул плутоватым глазом, - Жилы серебра мелкой выработки – сущее угробище, а на крупную ушастого чужака не возьмут, даже если я очень попрошу.
   - Мне нужна именно серебряная, - пожал плечами наёмник, - Мне кажется, что месторождение, глубина заложения, условия добычи, стадии очистки и плавки - все влияет на попутные компоненты оказывающиеся потом в слитке, помимо самого благородного металла.
   - Эхххх, хорошо когда есть в запасе сотня лет молодости, - завистливо глядя на мага вздохнул бретон, - Можно тратить время на всякую шушеру, простите меня все Девять…Уговорил, искатель ушастый, знаю захудалую штольню, где копошится полтора норда, сведу тебя завтра туда. Они по шесть дней в неделю спины гнут, заходи потом в выходной сюда, в Котёл. После третьей порции этой борматухи, - Робин ласково погладил дешёвую глиняную кружку покалеченной ладонью, - Здорово шибает в голову, и снова чувствуешь себя немного живым.
   - Вряд ли, - маг отставил нагревшийся Угар, к сладковатому букету которого присоединился аромат стоялой тины, - У меня на свободный день чтиво припасено – альтмерские сказки для взрослых, оригинал. А за то что согласился помочь, спасибо, друг.
Робин невесело усмехнулся в ответ и мотнул головой :
   - Не благодари раньше времени, вдруг ещё назад запросишься.

+1

12

Фолкритские леса довольно быстро оставались позади, когда лошадь была еще крепка и полна сил. Равнины Вайтрана весьма утомили уставшее животное, но ближе к Пределу кобылу пришлось поменять: с такой же радостью Энейлин обменяла бы и саму себя, так вымотала ее многодневная поездка, когда она наконец въехала в ворота Маркарта. Город-яма, город-круча, горшок двемера – как только не склоняли столицу холда, но в отличие от того же Фолкрита, она завораживала своей жесткой суровостью. Эльфийка лишь добрела в таверну, где без сил рухнула на неприветливую твердую кровать, сумев проспать там лишь до рассвета – стоило ли говорить, что по пробуждении на этом ложе ее вид органично вписывался в типичное маркартское утро, запруженное вечно усталыми людьми.

Столь длительная жизнь в Скайриме не давала ей теряться, и наработанные связи и знакомства позволяли держать твердый шаг – на этот раз в Подкаменную крепость. «Надеюсь, он так и не переступил свою  нерешительность в делах сердечных, и семейная жизнь не сподвигла его уехать в глушь или податься в Хаммерфелл в последние два года», - думала она, ожидая придворного мага под пристальными взглядами стражи.  В крепость свободно проходили юстициары, она же продолжала ждать, подпирая стену, пока Консельмо не обворчал ее при встрече, спустившись из своих покоев, но вскоре распахнул дружеские объятия в столь не свойственной себе манере.
- Друг мой, я по делу, - спустя полчаса непрерывного диалога о ходе раскопок мер наконец стал немного задыхаться, что позволило эльфийке вставить слово. – У меня даже два дела. Вот это – первое.
Энейлин вывалила на стол примятый богато расшитый кафтан и нагрудник из заплечной сумки, мысленно поблагодарив богов, что эта ноша более не тревожит ее спину.
- Помоги мне с заказом, это очень важно для Коллегии и моей репутации. Тут такая трудность... Очень нужно, чтобы эти шмотки вселяли ужас. Я ума не приложу, что с этим делать. Попробую скомбинировать чары, но этого мало. Может, прилепить какой-то двемерский механизм? Или нагрудную пластину с жуткой гравировкой. Такой, как будто… как будто сам Лорхан смотрит тебе прямо в душу, понимаешь?
Консельмо быстро заморгал и пробормотал что-то про срочные исследования, но альтмерка перегородила ему путь со стула на свободу.
- Это очень важно. Это одеяние для племянника ярла. Подумай над тем, как это подчеркнет важность исследования двемерской истории, если такой человек начнет носить доспех с элементами гномьего безу… гения. Придумай что-нибудь, а я зайду на днях, - ученый сделал глубокий вдох, но она не дала ему вставить слово. - Это еще не все. Теперь второй вопрос: Коллегия ищет одну персону, которая не так давно скончалась в Маркарте от гнусного преступления. Он не из знати, но ему принадлежал манускрипт Первого Доминиона, фамильная реликвия… Мы изучали его в Коллегии, а взамен через его поверенного передали  трактат Силариона Кресса об онтологии колдовства. Но теперь он скончался... клиент в смысле, хотя и Кресс тоже, и нам нужна наша книга, да и еще вопрос наследства с его манускриптом, мы бы его с радостью выкупили. Поверенный пропал, а этот клиент сохранял инкогнито. Подскажи мне, где начать поиски жертвы убийства?
- Главный надзиратель крепости руководит всей стражей в городе, включая капитана, - альтмер все еще косился на вываленное добро, но все же явно хотел помочь – по дружбе ли, или из желания поскорее избавиться от столь лишних и далеких беспокойств – неважно. – В гарнизоне есть дозорное войско, они расследуют и ведут записи обо всех нарушениях тяжелее кражы яблок с рынка. Не уверен, что они так плотно занимаются всем, что пишут, но во всяком случае, если ваш клиент скончался против воли природы, об этом должна быть своя строчка. Быть может, там ты найдешь свои ответы. Я редко покидаю крепость, меня интересует, что под городом, а не в его пределах.
- Благодарю тебя, замолвишь за меня словечко ярлову надзирателю, чтобы мне дали взглянуть на эту книгу? – Энейлин отошла от стула, открывая меру полную свободу действий.
***
«…2-го дня месяца найдена нижняя половина мужского тела. Найденная верхняя без головы не подходит к нижней по телосложению, а голова и вовсе оказалась женской. Требуется сложить тело в правильной комплектности…»
«…Хроар Смирный вогнал вилы в спину соседа, приняв его за конокрада…»
«…своровал телегу с рыбой, укрыл в орочьей ночлежке, где ему вырвали руки за нечестную игру в кости. Долго не могли найти по запаху…»

Энейлин сидела в тесной караулке, листая объемную книгу с тонкой бумагой, из-за чего многие строчки расплывались в пропитавших все чернильных пятнах. «Таурион говорил, это случилось незадолго. Две недели назад? Три? Нет, вряд ли. Скорее перед его визитом в Коллегию, а значит минимум месяц-полтора».
Эльфийка пролистала книгу вспять еще на доброе количество страниц, пока не отыскала искомый период. Пропустив мимо внимания кражи и разбои, а также случаи убийств от рук изгоев, она выделила для себя три подходящих варианта и незаметно выдернула страницу:

«Санния, редгард, чашница в Подкаменной крепости, была найдена зарезанной на берегу ручья во время патрулирования».
«Айледориан, альтмер, убит в собственном доме, обнаружен проживавшей с ним девицей Филидой. По делу изъято орудие убийства – кинжал с зачарованием, отправлен на оценку помощнику придворного мага».
«Корвин Сиде, бретон, ученик алхимика. Найден на задворках алхимического магазина с разбитым лицом и ранением в живот, судя по ране – кинжалом или охотничьим ножом. Вскоре скончался до прихода лекаря. Побои на лице получены до смертельного ранения и очевидно, с убийством не связаны».

Все варианты вполне смотрелись подходящими. Чашница у знатных персон – никем не замечаемая серая мышка, бледная тень, мелькающая даже на важных встречах. Отличный выбор для агента, если хочешь узнать, о чем толкуют за закрытыми дверями.
Алхимик знает много деликатных тайн и вхож во многие дома, к тому же не привязан к месту, и в поисках ингридиентов нередко может покидать город, что очень ценно, когда агента требуется перемещать, или же срочно нужно доставить важный свиток.
Про альтмера сведений было с гулькин нос, но все же какое-то внутреннее чутье заставило ее обратить внимание. Быть может, кинжал – похожий почерк, а может, такая же скрытность убийства. Как бы то ни было, проверить требовалось все.

Спустя три четверти часа она уже сидела в доме чашницы, услужливо подсказанном ей стражей. Весьма подсушенная редгардка в летах, бабка покойной – ее единственная родня помимо малолетней сестры, гостеприимно приняла Энейлин, представившуюся посланницей дозорных.
- Я уже думала, все забыли! – женщина налила эльфийке сбитень и плюхнулась к колченогое кресло, издавшее усталый скрип. – Я ведь была уверена, что девочку из ревности зарезал старый хрен, а тут мне сказали, что он сам взял и умер тем же днем, только с утра. А моя Санния утром была еще живехонька. Ходили стражники, порасспрашивали пару дней – и дальше тишина. А кто убивец-то, мне скажут?
- Сей клубок так запутан, что требует внимательного обращения, - Энейлин вежливо попробовала сбитень, который оказался на удивление недурен. - А что за старый хрен, который взял да умер?
- Эльф, из ваших, уж простите. Жил дальше по улице возле перекрестка. Вечно увивался вокруг Саннии, расспрашивал что-то, просил передать какие-то записки в Подкаменную крепость. Да только все это уловки, знаю я, что он на девочку глаз положил – больно падок на молоденьких.
- А звали его как?
- Ох, Айдориан, Айлориан – я его звала просто Хрен последние лет пять. С ним девочка жила, сиротка Филида, взял совсем кроху на воспитание. Мы думали, как дочку, а потом как она подросла – смотрим, а он ее в дверях трогает за сиськи. Я пожалела бедную, думала, принуждает сироту старый развратник,  бесчестит девицу, и предложила ей у себя кров. Так она меня такими словами отходила и чуть не сбросила с крыльца. Бешеная девка, в борделе закончит, или с бандитами свяжется.
- А что же Санния, носила те записки, которые он ей передавал?
- Не знаю я, не думаю. Я ей запрещала с ним ходить, но он так и вился. А у Саннии же жених был, из нордов. Тоже не мальчик, но человек достойный, вдовец. Таральд Крепкий Череп. Сам из Данстара, у нас работает в плавильне при сереброрудной шахте, у него и руки из серебра, как все говорят. Лучшие слитки у него выходят.
Прервав размышления бабули, когда волны памяти вскоре занесли ее во внутриутробные времена покойной, Энейлин распрощалась и пообещала вскоре навестить с последними новостями. Всю улицу она прошагала быстрым шагом, но спешка оказалась неуместной: в доме альтмера никто на стук не отозвался, а закрытые ставни явно намекали, что хозяев нынче нет на месте. Не желая терять времени, Энейлин направилась к лавке алхимика, при который жила другая жертва.

Пожилой имперец, владелец лавки, оказался куда менее разговорчив не в пример бабуле, но все же поделился скупыми сведениями об убитом парне, державшись, впрочем, крайне сдержанно.
- Ему всего двадцать три года от роду было, моему ученику Корвину. Толковый парень, правда мутный. Весь день варил у меня легочные  зелья для шахтеров и всех бедолаг, обогощающих Серебряную кровь. С утра разносил всем по шахтам, горняки его очень любили. Вот только дурень этот выручки приносил как-то мало, либо воровал у меня, либо больно жалостливым был и раздавал зелья бесплатно совсем бедным. Хотел я выгнать его взашей, так тем же вечером пришли юстициары и все в моей лавке вверх дном перевернули. Оставили в покое только когда я Корвина обратно взял – так что говорю же, мутный малый. Так я его больше и не трогал. Вечерами он всегда работал над какой-то своей глупой формулой – был уверен, что серебряная пыль – такой же алхимический ингридиент, как соли пустоты. Мне-то что, пусть хоть в пыли дорожной ковыряется. А в день убийства он вместо продажи зелий пол-утра проторчал со своим дружком Таральдом Крепким Черепом – Корвин для его ребят варил лекарство, а тот ему давал крохи очищенной руды для его глупых исследований. Они ругались, и Таральд навешал Корвину знатных тумаков по роже. А потом к вечеру его кто-то зарезал. Все подозревали Таральда, но тот как-то отбрехался и нашел свидетелей, так что стража его не шибко беспокоила. Я испугался, что снова придут эльфы, но пока все тихо. Больше ничего не знаю.

Все инциденты складывались в странную цепь, и Энейлин решила спешно оставить свою легенду бойца дозорных, пока ее личность не попала в поле зрения иных наблюдателей. Мозаика из покойников предполагаемых агентов смотрелась на редкость причудливо: пожилой альтмер, который пытался вербовать чашницу, у которой был жених, которого подозревали в убийстве бретона, который как-то был связан с альтмерами – все умерли в течение небольшого промежутка времени, но что-то в такой схеме выпадало. Оставалось ждать возвращения Филиды и надеяться, что ее сведения внесут больше ясности; нелишним было бы и навестить плавильню возле шахты.

+1

13

Сереброрудная шахта.
День первый.
   Ранним утром, когда Маркарт только начинал просыпаться, окуриваясь по улицам первыми минорными дымками, зевающий Робин отвёл данмера по узкой рубчатой тропе высоко в гору.
На ограниченном уступами маленьком плато они отыскали штольню, похожую на беззубый рот старой женщины. Изнутри слышались глухие неравномерные  удары. На входе сидел крепко сбитый сероглазый нордлинг, с молодым, устало испитым лицом, и перебирал куски камня. Рядом валялось несколько пустых грязных мешков из толстой кожи.
   - Не видел я что б кто из вашего племени к земляным работам был охоч, - обратился он к Лютару, после скупого обмена приветствиями и передачи Робином  сути их пришествия, - Но Свен Курощуп, из моих работников, вчера обварился кислыми щами, и в руках ничего тяжелее хрена держать не сможет, пока пузыри не сойдут. Так что ты, мер, вроде как и не к добру, но вовремя.
   - Меня Ленни зовут, я хозяин этой дыры, прорубленной моими родичами без малого два века назад, - норд поднялся, указав на штольню, - Работы много, Лютар, деньжат так себе, по честному тебе говорю. Но зато мы сами себе хозяева, и вокруг чистейший горный воздух, не то что в этой двемерской выгребной яме, где человеческие крысы ютятся в каменных норках, - горняк улыбнулся щербатыми зубами, почти приятельски, - Робин за тебя поручился, так что сейчас кликну кого из ребят, проводят, объяснят – можешь топать в штольню. Только смотри мне, серый, без этих ваших чародейских фокусов, а то, всеми Восемью клянусь –  костей твоих не соберут, я волшбу на дух не переношу, так и знай. Продержишься неделю – получишь денег, нет, - мы никого не держим, свободен в любой момент. Эй, Аскольд! – зычно гаркнул нордлинг, повернувшись к штольне, - Бросай барабан, тащи своё седалище на Шоров свет!
Из тёмного проёма, недовольно ворча, показался средних лет крутолобый северянин с длинными, напоминавшими клешни грязекраба руками.
   - Новенький, заместо Свена пока у нас, Лютаром кликать, - отрекомендовал ему данмера Ленни, - Покажи ему, старина, что где, но не торопи коней, без делёжки, - последние таинственные слова нордлинг произнёс обыденно, но Аскольд, окинув эльфа по вороньи чёрными круглыми глазами, кивнул, ловя намёк.

Махнув на прощанье Робину, молча наблюдавшему эту сцену и лишь иногда по привычке задумчиво тормошившем свою копну безпалой рукой, Рлайх отправился вслед за рукастым в штольню.
   - Вон там возьми кирку и фонарь, - указал Аскольд, когда они оказались под каменным сводом, - И мой тебе совет, что нибудь на бошку придумай себе намотать, хоть кусок тряпки, у нас тут раздачи шахтёрских шлемов нет, а прилетит острой крошкой в висок – мало не покажется.
Подождав пока данмер ковырялся в ржавом хламе сваленном на пол и выбирал себе оттуда что то более менее сподручное, норд, зажгя собственный фонарь двинулся дальше, разговаривая на ходу.
   - Вон тут у нас спуск на нижний ярус и подъёмник для руды, я лезу первым, ползи осторожней, только когда я спущусь, доски гнилые. Хотя у эльфов кости птичьи, - фыркнул рудокоп, - Вряд ли чего под тобой проломится.
Они подошли к массивному деревянному барабану, с затёртыми рукоятями, торчащему серым горбом у стены. Он приводился в движение в ручную, и двигал верёвку с крюком, на которую цеплялся мешок – это был примитивный подъёмник для руды.
Лютар со своим провожатым спускались по досками с набитыми перекладинами несколько раз, пока добрались до уровня где шла выработка. Данмер, подняв свой фонарь с любопытством уставился на потолок – влажный, муаровый, шелковисто переливающейся дрожащими соляными каплями, - залюбоваться можно. И тут же получил хороший тычок клешнеобразной руки в плечо.
   - Эй, глаза не заводи, не в храме чай. Прилетит такая плюха в зрачок – на всю жизнь окривеешь, - серьёзно предупредил Аскольд, - Как уголь жгут.
Воздух здесь, внизу, был гуще, безжизненней. Наполненный мельчайшей гранитной взвесью он заставлял напрягаться в конвульсивных усилиях лёгкие, пытающиеся доставить нужное организму количество кислорода. У самой лестницы витал стойкий аммиачный смрад.
   - Ну не шастать же каждый раз как приспичит по нужде  на верх, - осклабясь пояснил нордлинг, заметив невольную гримасу данмера, - Пррырода требует своё.
Внизу обнаружился третий работник – жилистый бледный бретон по имени Исидор, ловкий,  лихорадочно суетливый, с копной тёмных кучерявых волос из под плотно повязанного на голове пыльного платка.
   - Вместо Курощупа к нам? А откуда, Лютар? Это здорово, ей Восемь, а то я тут с этим хмурым обезьяном со скуки бы подох к вечеру, - бретон визгливо заливисто расхохатался тыкая пальцем в Аскольда, - Давай, покажу откуда колупать, солнце то уже высоко поди.
   Работа тронулась. Двое махали кирками, один грузил и поднимал, ворочая старый барабан, хозяин шахты перебирал на верху добытое и складывал стоящее в мешки. Их предстояло вечером нести к плавильне, что бы выцедить некую толику серебра.
Было тяжело, словно всё тело оплетали  пудовые цепи. Затхлый воздух мутил голову, пот кислой пеленой застилал глаза, большинство ударов киркой были бесполезным дроблением камня. Пыль стояла столбом, липла к телу, забиралась под одежду вызывая раздражение как от чесотки, скрипела на зубах. К вечеру Лютар умахался так, что еле смог выбраться по шатким доскам на поверхность. Самое обидное, что бретон, не особо превышавший комплекцией его самого, был удивительно бодр. Исидор как заводная механическая игрушка колотил киркой двенадцать часов, шутил шутки, травил байки, чего то перекусывал время от времени- как ни в чём не бывало. Только его отвратительная жизнерадостность  помогла данмеру продержаться из гордости до вечера, и не бросить всё, послав заковыристым  путём в женские детородные органы и шахту и её обитателей и собственную задумку.
   - Ну ты приходи завтра, если сможешь, - сочувственно сказал магу Ленни, когда они все разбредались от шахты в чистом вечернем сумраке.

Вымученно кивнув головой Лютар отправился к шахтёрскому бараку – его в роли ночлежки  посоветовал Исидор, что бы не тратить зря время спускаясь к городу.Тёртая циновка под крышей в общем бараке стоила ничтожно условно. Примитивные шахтёрские общежития в близости рабочего места были выгодны хозяевам шахт, и были их собственностью.
   Повалившись на жёсткое ложе Лютар думал что уснёт в тот же момент, но тут по соседству  жалостно завыл голодный хоркер. Потом раскатисто закатались в бочке пять деревянных шаров. Засвистел двемерский чайник с гнусавой пищалкой. Пронзительно распространялся аромат пол сотни немытых мужских тел с кислинкой. Взгнились портянки. В углу завели серенаду влюблённые саблезубы – и Рлайх понял что если сейчас же не уберётся из этого безумного месива ароматов и звуков плоти, то голова у него треснет как орех в жаровне.
   Скрипя зубами данмер пробрался к выходу среди храпящих, сопящих, бубнящих во снах и воющих с голодухи желудками рудокопов.
Ночь показалась блаженством – хотелось упасть в неё, как в чистый омут, до самого дна. Но земля была уже холодной и спать на улице годилось медведям да закалённым нордам. Потратив пол часа на спуск к Маркарту Лютар  постучался в кованные двери «Тёплого Стана» - маленькой ночлежки, которую держали пожилые аккуратные сестры данмерки, в основном для соотечественников. Его пустили, немного пожурили, покормили остатками ужина и он с наслаждением забился в узкую каморку, которую снял на две недели вперёд, даже не вспомнив про бумаги Тауриона.

День второй.
Ленни уважительно хмыкнул увидев данмера следующим утром около шахты.
   -Я думал ты, парень, отвалился, - поздаровавшись объявил он, - Много зелий  извел на волдыри? Чего молчишь? Я ж видел что у тебя перчатки к вечеру к рукам прилипли. Или сам заживил, а? Дело твоё, не хмурься, чем ты свои мазоли чинишь мне до скампа.
Подхватив кирку и фонарь Лютар отправился в шахту. Ни Аскольда ни бретона ещё не было. Пользуясь светом магической сферы он успел осмотреть всю стену нижней выработки пока они явились.
   Рукастый нордлинг был как всегда сдержан, и сразу принялся возиться с расходящимися лопостями барабана – их приходилась регулярно подлаживать, старый агрегат служил ещё вероятно дедушке Ленни. Исидор еле сполз, уронив фонарь. Он выглядел разбитым хмурым и плаксивым, от его вчерашнего задора не было и следа.
Вяло поковырявшись около часа он объявил что должен перекусить и убрался в дальний угол шахты. Данмер поглядвал на него искоса, продолжая рубить породу. Кудряш подозрительно затих на какое то время, а потом вернулся преображённым, словно его с головой окунули в живую воду держа за пятку.
Заколотил киркой, затрещал шутки прибаутки – Лютеру хотелось глаза протереть, так разительно ободрился напарник. Глаза зажглись, по впалым щекам растёкся румянец, движения стали точные, быстрые- человек фонтан да и только. Стиснув зубы и расходуя силы более экономно чем прошлым днём, данмер снова продержался до вечера, ломая голову чем же кудрявый Исидор подстёгивает свой организм. Не надо было быть семи пядей во лбу, что бы сообразить- его приливы энергии неестественной природы.
Вечером Лютар сразу отправился в Тёплый Стан, и даже смог почитать документы из папки эмиссара.

Миновало ещё два дня.
   - Здорово, серый, смотрю ты не рассыпался, хах, - доброжелательно обратился к нему Ленни, - Скажу Исидору что б поделился с тобой сегодня зельем одним, смотри, не побрезгуй. Храним его для работников, заботимся так сказать о кадрах.  Помогает день скоротать – видел небось как кудряш птичкой вьётся? То то же. Сразу шевелиться легче будет, отвечаю, проверено не на одном работяге.
Лютар молча скользнул в шахту.
Пока напарника не было он тщательно осмотрел укромный угол, и отыскал там прикопанную глиняную плошку с хорошо притёртой крышкой. Внутри, заполняя ёмкость до половины, в маслянистой жидкости плавали треугольные листовые пластинки, отдающие специфическим сладковатым запахом. Торопливо отмерив во фляжку из под воды треть загадочного настоя эльф припрятал плошку на место – сверху уже скрипели неловкие шаги бретона по досками.
Сегодня он выглядел ещё более вялым. Сразу отправился к тайнику, и какое то время удручённо сидел, поглаживая плошку, словно не желая расставаться.
   - Эльф, двигай сюда, - кисло позвал рудокоп, - Ленни сказал поделиться с тобой.. У нас тут прикормка.. остатки.. что бы дышалось легче. Правда уже разведённая пару раз, но встряхивает как надо, - слабо улыбаясь Исидор попытался открыть плошку, - Вот даэдрава банка, как я закрутил то её..- он засипел от натуги, глиняный кругляш вывернулся из его трясущихся пальцев, упал ребром на пол, покатился, и стукнувшись о кирку раскололся на части, выплеснув своё содержимое.
Бретон взвыл словно ему отрубили руку. Бросился на пол усыпанный каменной крошкой и пальцами попытался собрать маслянистую лужу – куда там. В отчаянье пнув с размаху фонарь и продолжая завывать он, ломая ногти,суматошно бросился подниматься из шахты.
Подождав немного данмер последовал за ним. На поверхности его ждали хмурые северяне и скрючившийся, словно у него прихватило болью кишки, онемевший Исидор.
   - Слушай, проблема тут у нас, Лютар. Ты ж плавильню помнишь, куда мы  вечерами мешки с рудой тягаем? - заговорил хозяин шахты, - У меня там шурин работает, Таральдом звать, Крепким Черепом. Ты его не видел ещё, ну да узнаешь – лобастый такой мужик, косая сажень в  плечах, главный мастер. Так вот надо перетереть с ним о дельце. Видишь – кудряш совсем расклеился? У Таральда кореш был, из алхимиков, для моих работяг зелье от кашля варил, из орляка, доброе, за дёшего.  Исидор, дурашка, остатки расплескал… А без него, с непривычки, некоторым работать совсем не в мочь, - нордлинг с досадой хлопнул себя по колену, - Только мы с Таральдом полаялись недавно, и знахарь этот перестал к нам хаживать, отвадил его видать Череп. Сходи до плавильни, попробуй узнать, куда зельевар сдрыснул, только не говори, что от меня – погонят к скампу, на ври чего нибудь, есть же у тебя мозги. Разузнаешь чего дельное- мигом сюда. А не разузнаешь – придётся тебе сегодня одному в забое за двоих отмахиваться.

Отредактировано Сартайдес (2018-01-31 21:32:28)

+1

14

Сорок четыре четыре, сорок пять, сорок шесть… Энейлин уже пожалела, что в такой спешке не предпочла более долгий путь, петляющий, но пологий, и полезла на кручу ступеней, напрямую ведущих ко входу в Подкаменную Крепость. Гигантская лестница, испещренная несколькими площадками, открывала прекрасный вид на город с суетой жителей в легкой дымке нижних кузниц, но эльфийке было недосуг оценивать спорные красоты этого места – слишком утомительны были и крутой подъем, и недавний визит в дом последней жертвы.

Ее вторая попытка оказалась удачной, и когда она возникла на пороге, дом покойного альтмера больше не дразнил захлопнутыми наглухо ставнями. Дверь открыла молодая имперка, судя по всему, та самая, о которой эльфийка уже нахваталась отрывочных сведений, складывающихся в картину, полную буйных красок. Глаза девушки обшарили гостью с любопытством, свойственным бдительным стражникам и залетным рыночным щипачам.
- Чего угодно? – в звонком голосе мелькнула нотка вызова, а забегавшиеся глазки чуть запутались, выдавая небезупречную трезвость хозяйки.
- Я из Подкаменной Крепости, - Энейлин сдержанно и чуть грустно улыбнулась, сложив на груди руки в приветственном жесте. – Новая помощница придворного мага. Я по делу почившего Айледориана. Стража приносила нам орудие убийства для исследований…
- Заходите.
Имперка пропустила гостью, открыв перед ее взором весьма недурно обставленную комнату, чей уют был несколько подпорчен легким беспорядком: на спинках стульев небрежно повисли вещи, у ножки стола стояла неразобранная корзина с овощами и пузатыми бутылками Алто; еще несколько, но уже пустых, вереницей выстроились в ряд под окном, и вдоль этого стеклянного забора расхаживал рыжий альфик-рат. Энейлин присела за стол, сцепив пальцы в замок и кротко поглядывая на девушку.
- Ну и долго у вас там все, - Филида плюхнулась на соседний стул и тут же нырнула под стол, выудив из корзины бутылку и наполнив свой бокал. – Они забрали кинжал еще месяц назад и с тех пор – ни слуху ни духу. Я была уверена, тот патлатый бездельник, который у них числится командиром гарнизона, уже загнал его на рынке по спекулятивной цене.
- О, нет, что вы, - Энейлин наблюдала, как девушка наполняет для нее вином пыльный стакан мутного стекла и благодарно кивнула в ответ, с трудом скрыв брезгливую гримасу. – Просто на некоторые вещи нужно время. Расследования – дело небыстрое. Могу я задать вам несколько вопросов?
- Расследования! – имперка презрительно фыркнула и сделала глубокий глоток. – Страже плевать, что здесь происходит. Они умеют только изымать подозрительные грузы у торговцев – преимущественно меда, да ловить сирот-воришек, таскающих яблоки с прилавков, потому что они уже пухнут от голода из-за…
- Скажите, у Айледориана были гости накануне убийства? - Энейлин постаралась вернуть беседу в заданное русло: она уже наслушалась сегодня и причитаний редгардской бабули, и вздохов мастера-алхимика, потому тратить время на воспоминания детства обиженной сироты было совсем невмоготу.
- Он говорил, что ждал гостя, но я его не видела. Он как-то суетился и нервничал в тот день, бормотал под нос, будто тот старый пьяница возле таверны. Я пыталась его как-то отвлечь, говорила, эй, милый, в чем дело? Не игнорируй меня, я же всегда умела тебя удивлять. Помнишь, что я сделала тебе за сараем, когда ты все не верил, что я уже не ребенок? - Энейлин подавилась вином и чихнула в пыльный стакан, но взгляд Филиды блуждал по плетеной занавеске, плавно покачиваясь на пьяных волнах воспоминаний. – Слушайте, я уже все рассказывала стражникам…
- Которые как раз очень заняты очередной партией конфискованного меда, - эльфийка сдержанно улыбнулась. – После того, как вы обнаружили Айледориана… не за сараем, а здесь, убитого, вы не заметили ничего необычного? Беспорядка в доме, исчезновения ценных вещей?
- Мой муж, конечно, хоть и был ювелиром, но это было не ограбление.
- Муж?
- Да, а что? – губы девушки сжались в полоску, и она резко схватилась за бутылку, не глядя доливая вино. – То, что у нас тут не потоптался жрец Мары в подванивающей робе еще не означает, что наш союз не был серьезным, - темные глаза с подозрением прищурились. - Или вы ханжа?
- О, нет, что вы. Я как раз наслышана, как вы расправляетесь с ханжами, - имперка подняла на гостью удивленный взгляд, и Энейлин пояснила: - Пожилая редгардка, проживающая дальше по улице. Вы знакомы с ее внучкой Саннией? Она была чашницей в Подкаменной Крепости.
Лицо Филиды на мгновение замерло, а затем скривилось в комичной гримасе. Следом раздался заливистый смех – громкий и несколько вульгарный, нередко свойственный подвыпившим женщинам.
- О, эта старая сплетница знатно спикировала с моего крыльца! Так размахивала руками в полете, что на них намотались все ее нижние юбки. Зрелище было… - имперка прикрыла рукой улыбающиеся губы, и в тот же момент хохот стих так же резко, как и разразился. – Так кто вы такая?
Энейлин перестала давиться вином и недоуменно взглянула на собеседницу.
- Я же говорила, я помощница придворного…
- Э, не-е, дамочка, - темно-карие глаза недобро сверкали, а пальцы медленно скребли столешницу с хищной вальяжностью саблезуба, прикапывающего остатки объеденной добычи и собственного туалета. – Вы не из Подкаменной Крепости. Эльфы из этих чертогов если и приходят домой ко вдовам, то лишь чтобы забрать их сыновей за надуманное поклонение Талосу. А старику Консельмо дела нет до убитых ювелиров. И кинжал тот относили его другому помощнику, как там его – Ларгон? Так что вам нужно?
«Она неглупа. Но совсем неопытна, раз тут же болтает о своих наблюдениях».
- Комендант Крепости выделил меня в помощь страже. Вы же хотите найти убийцу Айледориана?
- Хочу. И именно поэтому на стражу я не надеюсь, - тонкие пальцы девушки с силой сжали бокал. – А обращаюсь сразу же к профессионалам, которые и вершат возмездие. Я своими силами уже успела добиться больше, чем вся эта ваша стража Маркарта. Я в последний раз спрашиваю: кто вы такая?
Эльфийка вздохнула. Филида уже пустила кого-то по следу убийцы, а сама Энейлин рисковала привлечь слишком много внимания своими расспросами. Но кем следовало назваться, чтобы напрочь отвлечь имперку от истинной цели своего визита?
- Я жена Айледориана. Официальная, со жрецом Мары и всеми записями в храмовой книге. Мы поженились несколько десятков лет назад перед его отъездом в Скайрим, - повисла мертвецкая пауза. -  А это значит, что по праву наследования мне принадлежит и этот дом, и все его имущество.

Спустя десять минут ветеран Великой Войны, Валенвудский Чистильщик и бывший эмиссар Энейлин быстрым шагом шла по улице к леснице, едва не сбиваясь на бег. Подол ее плаща был изодран в клочья, а идеальные волны локонов колтуном сбились над ухом, кончик которого багровел от ссадины и слегка распух. Такого натиска она не встречала ни у аликр’ских воинов, ни у свирепых нордских легионеров. Вырваться из когтей бесноватой девицы помогла лишь подсечка, и ее завалившееся тело удачно сбило траекторию прыжка альфик-рата, с воплем устремившегося в лицо Энейлин с выпущенными когтями. Половину лестничного подъема она преодолела довольно быстро, но к пятидесятой ступеньке сердце с силой заколотило в грудину, и альтмерка остановилась на площадке, рассеянно глядя на маркартский пейзаж.
«Похоже, я все же перестаралась. Эта безумная, чего доброго, пошлет убийц и по мою душу».
Слова Филиды о «собственном расследовании» не давали покоя, раскачивая предположения между крайностями искуссных убийц и банды оборванцев-головорезов, которые попросту прирезали первого подозрительного недруга. Но все же личность талморского агента среди вереницы покойников оставалась неясной, а потому и все догадки – преждевременными.

Ларгон, молодой альтмер, помогавший Консельмо в официальных магических делах, уже долгое время тянул лямку рутинной работы придворного мага, пока его учитель с головой уходил в личные исследования. Днем он вовсю суетился с зачарованием оружия, консультировал стражу, записывал все свои волшебные поделки в учетную книгу, а вечерами устало переписывал свитки и манускрипты под догорающим огарком свечи. Потому когда Энейлин замаячила в его каморке, эльф поприветствовал ее через плечо, не отрывая ладоней от знаков на пентаграмме душ, в центре которой лежал боевой топор.
- Кинжал с места убийства? Вон в том сундуке возьми. Стража уже почти месяц не удосуживается его забрать, быть может, ты передашь? Раз комендант привлек тебя к своим делам.
- Конечно, - после недолгих копаний в разном хламе эльфийка выудила оружие и рассмотрела.  Простой нож, простое зачарование, но даже завитушки нехитрого орнамента на рукоятке изгибались в ту же сторону, как и у его близнеца из печени убитого имперца. «Таурион закупился сразу дюженой, словно куриными яйцами?» Слишком явное совпадение, но и слишком распространенный кинжал, который можно было встретить в каждом доме, хозяева которого способны оплатить услуги ученика зачарователя.
- Раз уж ты занята этим досадным убийством, быть может, сделаешь мне одолжение? – Ларгон повесил топор на стойку и чуть замялся, после чего достал что-то из ящика стола и протянул к Энейлин ладонь, на которой лежало зачарованное серебряное кольцо. Края украшения отливали насыщенным изумрудным цветом, что выдавало в нем добротные чары.
- Что это?
- Айледориан принес его мне незадолго до своей кончины. Он хорошо заплатил и просил зачаровать алхимическими чарами, а потом незаметно передать Саннии, здешней чашнице. Сказал, это подарок для нее. Служанки давно болтали, что он к ней неравнодушен и иногда носил разные безделушки, но теперь девушка мертва, и Айледориан тоже. Я не знаю, кому теперь следует это отдать. Быть может, родственникам Саннии, или той сироте-имперке. Но боюсь, стража или курьер просто прикарманят украшение, а сам я не охотник до утешения скорбящих.
- Чашница занималась алхимией? – Энейлин забрала кольцо, рассматривая три недешевых самоцвета, украшавших его внешнюю сторону. – Какой, однако, щедрый подарок для прислуги. Она расхаживала здесь в украшениях, как у дочери Серебряной Крови?
- Не знаю, вроде не занималась, хотя я не в курсе. Она скромная была, украшений таких не носила. Быть может, продавала или прятала от жениха.
«Или передавала кому-то еще».
- Я отдам его вдове Айледориана, не беспокойся, - альтмерка сунула кольцо в карман и убрала кинжал в сумку. -  Вряд ли скорбящий жених Саннии обрадуется, что его невесте при жизни таскал подарки какой-то ювелир.
«Надо бы его тоже навестить. В этой цепи отсутствует слишком много звеньев».
- Ларго, скажи… - эльфийка притормозила в дверях, повернув к нему задумчивое лицо. – К тебе кто-то приходил по этому делу, кроме стражи? Быть может, кто-то задавал вопросы.
- Нет, кроме стражи никто не заходил. Да и та недолго задержалась.
«Как там его Железный лоб? Крепкий Череп». Энейлин вышла из Подкаменной Крепости, и первый глоток невежего воздуха улицы принес с собой лишь раздражение. Поиск ответов ставил лишь новые вопросы, то приближая истину, то снова отдаляя. В обмен на что брала подарки подкупленная чашница, если все, что может представить приближенная прислуга, обычно стоит куда дешевле? Бравировала ли Филида, когда сказала, что обратилась к услугам более умелых помощников, или убийство Тауриона и правда тянется через весь Скайрим из самой западной столицы? Если убитым агентом был Айледориан, то перед смертью он успел наворотить немалых дел, и пущенные на самотек, они себя проявят себя непредсказуемыми последствиями.
-  Кто здесь Таральд Крепкий Череп? – дым плавилен щипал глаза, и Энейлин прижала к носу манжету, скользя взглядом по веренице печей.

Отредактировано Энейлин (2018-03-03 21:05:31)

+1

15

Карие, синие, серые, слезящиеся от дыма, гноящиеся от грязи, с жёлтой коростой на ресницах, с полопавшимися от жара сосудами, мутные, прищуренные, - полтора десятка мужских глаз разной болезненности уставились на эльфийку. Работа замедлилась, как движение тупого ножа в клейком тесте, но быстро возобновилась, - плавящиеся самородки ждать не будут, и закипела с удвоенным рвением. Только косые взгляды, свербящие, как размокшие занозы, продолжали время от времени прилетать в Энейлин.
   - Чего гляделки выкатили, словно городская стража на мёд, без пошлины и документов – дневная норма что ли у всех поделана? Живо уткнулись мордами в свои рабочие места и не просвечивем окрестности пока я не приказал, - здоровый плечистый нордлинг выступил из за печи, и рычанием окончил всеобщую заминку, -  Я Таральд, он самый и есть, головушек крепче не встречал, - мозолистой рукой плавильщик провёл по чистому от волос, выскобленному лезвием до синевы затылку, -  Здравствуйте, милсдарыня, по какой надобности наш трудовой уголок посетили?

   Лютар, работавший у жерлов выдачи расплава, хлопнул по плечу напарника, рослого молодого норда, с тёмными пятнами пота на рабочей блузе, и указав на бочку с водой, дал понять что отходит промочить горло. Норд мотнул головой, как бык и сместился, заменяя данмера. В тот день, когда Лютару наказали узнать о парнишке зельеваре, он подошёл к Таральду, и попросился в ученики к плавильщикам, рассказав, что он из горняков и разругался с хозяином. Пара красочных эпитетов о среброрудной шахте сделали своё дело – верзила нордлинг по хохотал от души и назло зазнайке Ленни принял данмера, тем более ему давно хотелось посмотреть, насколько правда их терпимость к огненному жару.
   Выбрав себе деревянную кружку без налипших трупиков мух, Рлайх отвернул вентель и налив немного тёплой, отдающей болотом воды пристроился рядом с бочкой, наблюдая за разговором альтмерки и Таральда.
   - Кш-кшш, - отчётливо раздалось откуда то со стороны.
Обернувшись данмер увидел высунувшуюся и сразу спрятавшуюся из низких кустов знакомую остроухую морду. Глянув не смотрит ли как назло кто нибудь в его сторону, наёмник по – тихому улизнул куда звали. В зарослях колючих, чахло зелёных зарослей данмеру, что бы скрыться из виду пришлось усесться на корточки, и пригнуть голову. На против него оказался молодой, жуликоватого вида каджит, знакомец из Серебряного Котла – вертлявый, голубоглазый Шинор’Ши, деловой проныра, связанный с контрабандной торговлей лунным сахаром.
   - Приветствую, каджит сильно рад что застал тебя здесь! У каджита есть дело на сотню септимов, и каджит очень очень просит Лютара помочь ему, - мяукающим шёпотом затораторил котяра в привычной его племени забавной манере,- Лютар может попросить  самку альтмера об одолжении?
   - Какую? – удивился Рлайх, стягивая опостылевший кусок тряпки, прикрывающий лицо от искр, выстреливающих из пламени, и только чуть облегчающий дыхание, - Эту, пришедшую? О чём?
   - Одноногий альтмер совсем без денег, а должен Варопасу за сахарок и пару блюдечек скумы, - приблизившись так, что начал щекотать усами щёку данмера  заговорил ещё быстрее Шинор’Ши, -  У альтмера был приятель, зануда со ступкой, но его убили до смерти, Шинор’Ши хотел узнать о других друзьях Одноногого но Голова-Яйцо стал орать так, что всю гору затрясло, и Шинор’Ши вынужден был удирать на трёх лапах, а если Шинор’Ши не найдёт друзей Одноногого, которые заплатят за всё, что он скурил и вылизал, то Варопас живьём сдерёт с бедного Шинор’Ши шкуру, ведь это Шинор’Ши заманил Одноногого.
   - А с чего ты взял, остроумец, что девушка раскошелится за незнакомого ?, - данмер застрял взглядом на Энейлин, которая среди копоти и чумазых рабочих хребтин  смотрелась яркою заплатой на грязном рубище слепца.
   - Сердечко у самок – маслице, надо просто подобрать нужные речи, - пошло хихикнув закатил водянисто голубые глаза каджит, - Она увидит, что её роду племени в беде, и сжалится! А Шинор’Ши обратится к какому нибудь важному меру, то  его могут погнать палками до самого Сидна.
   - Ох план хорооош, - насмешливо протянул наёмник, - Только сомнителен немного.
Усатый ловкач молитвенно сложил лапы:
   - Если Лютар поможет, то сможет бывать в Крыле Мотылька за символичную плату, и спасёт Шиннор’Ши  от кровавых слёз. Шиннор’Ши станет должником Лютара , - заискивающе проговорил каджит, - Если  ничего не выйдет, то Шинор’Ши придётся самому пришить себе крылья мёртвого мотылька что бы улететь до Тёплых Песков.
   Наёмник, вытерев кое как руки, уже выводил обломком грифеля на лоскуте бумаги строки на альтмерисе. Он беглым взглядом признал спутницу Тауриона, и сейчас многое бы отдал, что бы одномоментно получить сведения- зачем она в Маркарте? Зазвать девушку в укромное место, и  исподволь вызнать её мотивы было ненадёжным, но щекочуще авантюрным планом, как раз то, что надо.
Каджит усердно таращился в непонятные каракули выводимые рукой эльфа.

для жизни соплеменника считайте звёзды на лестнице Влиндрела после второй стражи

   Сложив записку без подписи ровным треугольником Лютар вручил её каджиту, и примерился уходить - его напарник уже пару раз крутил бошкой. Хорошо хоть Таральд всё ещё был занят мудрёный разговором с альтмеркой.
   - Приятного каджиту результата обещать не буду. Дождись меня вечером в Котле, и запасайся вдохновением на масляные речи, если не хочешь со шкурой через разделочный нож прощаться. Записку надо подкинуть златоглазой, как можно шустрее. Ты у нас мастак среди людей тереться – уж выхвати момент. И за ради благих предков, забудь слово самки, иначе тебе за него когда нибудь зубы повыбивают и лапы суставами назад провернут.
   - А кто ж они – самцы что ле? – буркнул Шиннор’Ши в след наёмнику.
На удачу хвостатому проныре к плавильне как раз подошла вереница низкорослых косматых лошадок гружёных рудой. Таральд переключил начальственное внимание на них, его громовой бас разносился в ругательствах и приказаниях. Всё засеутелись, забегали, каджит подобрался ближе… Одна из лошадей встала своему погонщику на ногу, и продолжала стоять, лениво жуя репейник, несмотря на его вопли и тычки, кто начал смеяться, кто пытался  помочь несчастному вызволить конечность. Дым, из печи, как подкупленный, особенно густым шлейфом распластался по земле.  Каджит, словно тут и был, зашнырял между озабоченными людьми, шлепком лапы отправил записку глубоко в складки плаща на плече Энейлин, и был таков.
   Рлайх усердно принимал участие во всеобщей суматохе, поглядывая временами на альмтерку. Что она узнает его среди пыльных работников, замотанных в прожжённые то там то здесь тряпки он не беспокоился – оснований не было. Выскользнувший белый уголок был замечен ею в движении, теперь осталось дождаться назначенного времени.

Отредактировано Сартайдес (2018-03-14 16:25:36)

+1

16

Мужчина был высокий, даже выше Энейлин, и эта непривычная перспектива снизу вверх заставляла чувствовать себя неуютно. Простоватый норд с насильственным отсутствием волос, тщательно изведенных владельцем, что было весьма разумно в условиях работы с жителями грязных бараков, где так раздольно себя чувствуют паразиты, переносящие сыпной тиф. Из-под крутого лба на эльфийку выжидательно смотрели на первый взгляд простодушные голубые глаза в обрамлении белесых ресниц. Крупное безбородое лицо было затянуто паутинкой морщин того возраста, который простирается между давно забытой наивностью юности и еще не обретенной сентиментальностью старости. Классический образчик обманчивой внешности.
- Я в городе недавно, зелья варю, зовут мастер Энэ, - решив, что мужчина не столь простодушен, как бабуля его невесты, эльфийка не стала отпугивать его ни упоминанием Подкаменной крепости, ни соболезнованиями в утрате благоверной. – Слышала, твоим ребятам легочные зелья возил ящиками ученик Ксинтуса, и как тот безвременно почил, старик имперец больше не тянет такие объемы. Я не прочь договориться и возить вам отвары ничуть не хуже.
- Благодарю вас, дамочка, но зелий мне таких не надо больше, - глаза «простого парня» зло сверкнули и, теряя интерес, заскользили взглядом по работягам, что вылилось в приказное гаркание замечаний, да еще столь отрывистым голосом, что Энейлин чуть дергалась на каждом.
- Понимаю, - поспешила вставить она. – Слышала, свои зелья он настаивал на свином навозе, чтобы за горьким вкусом не открывалось, что разбавляет он их просто безбожно. Но мои отвары хороши, приводят к целебному кашлю и не оставляют внутри вредных отложений. Эй, - эльфийка улыбнулась, хоть милые улыбки и не входили в ее привычный арсенал подручных средств, - я дам тебе скидку.
- Душа у него из свиного навоза, а не зелья, - отрезал мужчина, вытирая куском грязного фартука локоть. – Старик Ксинтус вовремя смекнул, что больше нам такой товар возить без надобности, и если он сперва сам его на моих глазах не выпьет, то я ему знатно начищу физиономию.
- Понимаю, - Энейлин снова поймала его рассеянный взгляд. – У меня еще одно дело, требующее профессиональной оценки.
Эльфийка скользнула обеими руками в карман и одновременно выудила два предмета, представив оба на ладонях своему собеседнику. На одной лежал маленький кошель с септимами, на второй – зачарованное серебряное кольцо, которое ей накануне передал Ларго.
- Недавно я приобрела вот это, и мне было сказано, оно из серебра местных шахт, чистейшее и отменного плавления. Погляди на него за небольшую плату и скажи, не обманули ли меня.
Таральд почесал могучую шею, размазав копоти по коже, лоснящейся от жара плавилен, и взял с ладони женщины кольцо, начав вертеть его со всех сторон.
- Тут вам скорее помог бы дельный ювелир, - мужчина пожал плечами, возвращая драгоценность. – Но вроде как серебро хорошее, без примесей. Вполне возможно, наше.
- Кольцо работы некоего Айледориана, местного мастера. Знаешь такого?
- Жил такой в Маркарте, да весь вышел.
- В каком смысле? – Энейлин замахала руками, когда с порывом ветра ей в лицо устремился дым, наполненный незабываемыми ароматами сплавов и человеческих тел.
- В прямом. Помер он месяц назад, зарезали. Я лично знаком с ним не был, но когда горожан так просто среди бела дня режут, как кур… Да это все из-за проклятых… А-а, забудьте, - Таральд убрал в карман кошель и отвлекся на вереницу коренастых лошадей, груженых рудой, прикрикнув на пару работяг и снующих фигур, одна из которых чуть толкнула и альтмерку.
«Бедняжка чашница так страдала от приставаний старикашки-эльфа, что даже не пожаловалась жениху. Незадачливый муж, как всегда, обо всем узнает последним».
– Ладно, мне работать надо. Присылайте свои образцы зелий и назовите цену. Если толковый алхимик, а не как некоторые, - сговоримся.
Энейлин сунула руку в карман, и пальцы нащупали клочок бумаги. Недоумение неприятно коснулось мыслей, признавших свою непростительную рассеянность; отойдя в сторону, она выудила небольшую записку.
«Что за ересь?»
При ином раскладе и цели ее визита, клочок бумаги тут же полетел бы восвояси, вот только никто из присутствующих рабочих, все так же изредка бросающих на нее заинтересованные взгляды, никак не походил на обученного эльфийской грамоте. И все же кто-то следил за ней, и лучше выявить пораньше такую любопытную персону. А будь это задуманной попыткой ограбления – пусть испытает горькую судьбу.
Выжидать долго и не пришлось: когда Энейлин добралась до удобной площадки в пролете лестницы, ведущей в знатное жилище, уже стемнело, и разные уголки Подкаменной крепости вдали засияли оранжевыми огоньками факелов: ночные дозорные заступили на караульную службу. Эльфийка откинулась на каменной скамейке, обустроенной возле небольшого ограждения, и подперла щеку ладонью, глядя на стихающую суету внизу, у подножия кручи ступеней.

+1


Вы здесь » Скайрим: Возрождение » Прошлое » Узлы на порванной верёвке. (Фолкрит 03.09. 195 год)