Сеттинг: The Elder Scrolls: Skyrim
Система: эпизодическая
Рейтинг: 18+
Текущая дата игры: 205 4Э
Место действия: Все старо в старом Королевстве: норды опять бьют старых ушастых врагов, изгои прячутся в скалах, волшебники раскопали очередные руины, а соратники нашли очередное приключение. Новый король держит страну в кулаке, народ счастлив, ярлы ворчат. Вампиров разбили, так новые твари завелись, то волколак какой дитё утащит, то некромант костями гремит на погосте. Присаживайся, путник, положи свой меч рядом - здесь ты найдешь и выпивку, и работу, и отдых.

Ульфрик Буревестник - националист, тиран.
Эйла Охотница - легендарный стрелок.

Скайрим: Возрождение

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Скайрим: Возрождение » Текущее время » Круглый стол короля Ульфрика (Вайтран, 27.04.205 4Э)


Круглый стол короля Ульфрика (Вайтран, 27.04.205 4Э)

Сообщений 1 страница 20 из 20

1

1. Название эпизода: Круглый стол короля Ульфрика (Вайтран, 27.04.205 4Э)
2. Краткое описание эпизода: Ульфрик, ведомый своим желанием уничтожить Талмор, после покушения на его жизнь все больше и больше стремится втянуть Скайрим напрямую в войну, разгоревшуюся в Хаммерфелле; по всему государству летают его гонцы, кузнецы возле горнов куют мечи и доспехи, дружинники разминаются в тренировочных боях. Впрочем, не смотря на стремление к абсолютизму власти, Буревестник уважает старинные нордские обычаи, а потому собирается заручиться согласием ярлов - для чего и созывает внеочередное их собрание в Вайтране. Сможет он убедить своих ставленников в том, что Северу нужна война, или же его затея наткнется на непонимание и отрицание со стороны ярлов?
3. Участники: Ульфрик Буревестник, Элисиф Прекрасная, ярлы Скайрима.

0

2

Видневшийся все ближе и ближе Вайтран не мог не впечатлять воображение - раскинувшийся на огромном холме не менее огромный город сверкал в лучах полуденного солнца драгоценным камнем. Столица холда, один из трех крупных торговых центров, и, лично для короля, тот момент, после которого он понял - победа в гражданской войне будет за ним. Вся раскинувшаяся вокруг степь, покрытая еще не растаявшими до конца шапками снега, с россыпью ферм и стадами лошадей, как прирученных, покорных, так и диких, необузданных, была переломным моментом в борьбе Буревестника за трон. Житница Скайрима принесла ему не только достаточные запасы хлеба, что бы не бояться голодного мора среди крестьян, но и крепких выносливых лошадей для кавалерии. Сегодня же... Сегодня Вайтран опять станет тем переломным моментом, когда его мечта - Талмор в огне, станет ближе. Король улыбнулся супруге, шествующей рядом верхом на своем скакуне, и наклонился уже было для очередной ехидно-льстивой фразы, как его перебил Галмар, до того степенно дремавший в седле:
- О, сразу вспоминаю, как я, хе хе, брал этот городишко, катись он в Обливион. Помнишь, король, я тебе рассказывал, как мы его две недели взять не могли, пока Вигнар, старый хряк, не подсобил нам со стражей, - хускарл захохотал, громко, хрипло, часть стражи, плотным кольцом окружавшую королевскую чету, вторили ему гоготом; остальная часть вежливо промолчала, а кто и кисло прикусил ус. Уже несколько лет как прошло с момента гражданской, а раскол, даже сглаженный свадьбой Буревестника и Прекрасной, все еще ощущался. Впрочем, закрывать рот старому генералу-телохранителю Ульфрик не собирался, потому что это в самом деле была славная победа Галмара, как и достойная страница в истории Скайрима. Просто улыбнулся старому верному медведю, который, стоило ему прослышать про нападение на короля, бросил все в Виндхельме и практически без отдыха прилетел в Солитьюд; и, к чести Каменного Кулака, он же и занялся сбором гвардии для Элисиф, лично отбирая лучших, и выбор его не ограничивался одними восточными нордами.   
- Выше стяги, сукины..., - Галмар запнулся, бросил несколько стыдливый взгляд на королеву и сопровождающих ее фрейлин, вызвав у Ульфрика улыбку, - нордские дети, ярл Серая Грива выехал нас встречать. Пусть видит своего короля!, - герольды, повинуясь хриплому рявку, подняли выше сверкающие золотой нитью флаги Скайрима, оскаленную медвежью пасть, высланные вперед дозорные наполнили степь раскатистым грохотом горнов, им в ответ тише вторила встречающая сторона с белоснежными на фоне голубого неба флагами холда. Вигнар, желая показать себя правителем, выехал во главе нескольких десятков стражников и с огромной свитой вайтранской знати, которая кто с интересом, а кто и с опаской взирали на без малого полсотни закованных в железо телохранителей и вояк, составивших эскорт королевской чете, и знатных танов, их сопровождающих. Буревестник выехал в голову колоны, бок о бок с царственной супругой, с той же властной улыбкой рассматривая приближающегося  ярла:
- Ярл Вигнар.
- Ваше Величество Ульфрик, Ваше величество Элисиф, - Вигнар наклонил седую голову в вежливом поклоне и, уже подъехав ближе, крепко стиснул запястье короля в рукопожатии. Серая Грива знал, что именно благодаря Буревестнику смог утвердиться на троне, смог пододвинуть ненавистных теперь Сыновей Битвы, которые, впрочем, присутствовали в его свите; правь Балгруф, ему пришлось бы толкаться на вторых ролях, гордый и благородный, но бедный клан. Теперь же Серые Гривы правили Вайтраном, но, к их чести, если и прилипали к грубым рукам Вигнара деньги, то не во вред холду. И восстановил разрушенный осадой и прижатый поборами он город только по той причине, что, в отличие от остальных, не боялся засучить рукава и работать лично. 
- Все созванные ярлы уже прибыли, несколько дней, ждали только тебя, - Вигнар ехал рядом, бок о бок с Ульфриком, по его левую руку, бросая косые взгляды на стражников-"троллей", которые плотной стеной отгородили королевскую чету с ярлом от остальных, без агрессии и напора, но твердо и уверенно. 
- Мы задержались в пути, ночи холодные, морозные, потому на ночлег задерживались в придорожных деревнях, - король совсем не оправдывался, скорее констатировал факт. Естественно, он не только беспокоился об удобстве Элисиф, которой вряд ли было бы в радость часто ночевать пусть в королевской роскошной, в мехах, но все же палатке , но и давал время ярлам созреть - они будут закваской мыслей бродить, ловить друг друга за рукава, шептаться, кивать головами, заключать союзы и тут же их предавать. Нет, король слишком хорошо знал своих маркграфов, что бы так просто приехать вовремя, испортив им все интриги. Вот и сейчас Серая Грива вежливо кивнул и промолчал, ни словом не обмолвившись больше про ярлов, перейдя несколько на более нейтральные темы - как тяжело собирать налоги, правда ли  нападавшие кричали "Слава Талмору!", какой приплод дали кобылы, рассыпался в комплиментах Элисиф. Обычные милые разговоры, за которыми они скоротали разговор, от некогда разрушенной сторожевой башни и до самых ворот, блестящих еще новым деревом; Ульфрик помнил, что ворота сожгли перед последним штурмом. 
- Моя дорогая, прошу, - лихо спрыгнув с коня, король бросил поводья одному из телохранителей и протянул руку Прекрасной, помогая ей спуститься; пусть они и были королями, но в нордских городах даже самые сильные, самые благородные ходят пешком. Да и неплохо было размяться после нескольких часов в седле. Придерживая супругу, Ульфрик кивнул страже, склонившейся в поклоне и, все еще в кольце телохранителей, вступил в город.
Вайтран был все так же чудесен, каким помнил его Буревестник - легкий, воздушный, такой же беззаботный, как Солитьюд, такой же нордский, как Виндхельм. Он впитал в себе две культуры и стал чем-то особенным, по праву занимая место драгоценного камня в короне Скайрима. Везде, куда ни падал взгляд, были заметны следы войны - над почерневшей от огня кладкой белел свежий сруб, тот тут, то там в толпе мелькал стражник без руки или глаза, и не всякий был рад прибывшей королевской паре, пусть и большинство было ослеплено как их богатством, так и властью. "Да, верно. Моя победа разрушил их город, ее проигрыш разрушил их надежды." Буревестник, сдержанно и властно кивая на приветствия с толпы, все же более частые и радостные, чем можно было ожидать, мягко сжал тонкие пальцы супруги - рядом, здесь.
- Вигнар, не стоит тратить время на приветствие, мы с Элисиф еще успеем потешить толпу, но вот государственные дела на первом месте, - он склонился к Вигнару, крайне довольному приемом. Тот кивнул, коротко окрикнул стражу, которая оттиснула толпу, что бы царственная чета смогла пройти - та разошлась волной люда и опять сомкнулась сзади, что бы сопровождать Прекрасную с Буревестником до самого Драконьего Предела. Его Величество, как и раньше, где кивал, где поднимал руку на приветствие, но голову склонил только дважды - когда проходили возле Йоррваскра, славной обители не менее славных Соратников, чьи темные доспехи были заметны на склоне их холма, и, практически сразу, постаменту Талосу, своему богу. Тому, ради которого он начинал гражданскую войну, кого он вернул своему народу. Но, наконец-то, толпа и ступеньки остались сзади, и вот все уже вошли под темные своды дворца ярла, на встречу кланявшимся ярлам. "Скальд, Денгейр, ха, Брюлин." В богатых одеждах, с неизменными хускарлами, даже Корир обзавелся им в последнее время, они терпеливо выждали, пока король подойдет к ним. 
- Прошу всех дать нам немного времени, что мне, что королеве необходимо сменить дорожные пыльные одежды, - Ульфрик улыбнулся, властно, но без вызова, под немое согласие маркграфов. Как и опоздание, так и одежда была лишь поводом уединиться с Прекрасной и еще раз напомнить, чего он от нее ждет. Ломать строптивость ярлов им придется сегодня вместе, потому, подхватив Ее Величество под тонкий локоток, он повел ее вслед за служкой к определенной им спальне; ладонь супруги приятно грела руку. Все равно некоторое время займет размещение гостей и их багажа, ярлы смогут подождать. 
- Вы хорошо себя чувствуете после поездки, моя дорогая?, - Буревестник поднес ее руку к губам, стоило только двери за ними захлопнуться. У судьбы было определенное чувство юмора, но фиктивное покушение на царскую чету существенно сблизила ее. Да, пусть в их отношениях оставались холодный расчет и здравый прагматизм, и чувств прибавилось больше, чем после рождения сына, потому он и гладил потрескавшимися от воздуха губами тонкие пальцы королевы. Вслед за ними был ее капризный рот, но, дальше поцелуя Буревестник заходить не стал - ни времени, ни возможности у них не было; выпустив супругу из объятий, он дважды хлопнул в ладони, призывая служанок  - безликих для него девушек, но все проверенные, из следами воронья, а потому немые и глухие во всем, что выше "эй, дева, принеси воды". Все остальное они забудут, выйдя за порог, а если нет, то Хорёк им поможет. Сам он, естественно, переодеваться не стал, разве что нахлобучил на голову зубчатую корону, вздыхая про себя этому суровому, но неудобному атрибуту власти. 
- Элисиф, я не хочу напоминать, но нам необходима война. Мне удалось замять дело с послом, но цена - наша поддержка. Естественно, я понимаю, что сейчас мы нужны Хаммерфеллу, а потому и без военного союза с вступлением в войну он будет покупать нашу сталь, но отбиться он сможет и сам, а с перемирием и рынок для нас закроется - имперские купцы спят и видят, как выгнать нас обратно с  Хаммерфелла, - король замолчал, несколько нескромно рассматривая супругу в одной лишь тонкой нижней рубашке и черной паутинке эбонитовой кольчуги: срочный заказ, большие деньги, но эта игрушка выдержит удар меча или укол стрелы. Смотреть было на что - после родов королева несколько поправилась, и округлившиеся бедра с грудью радовали северные глаза короля.
- Поэтому наша основная задача - убедить ярлов. И мне нужна Ваша помощь, - Буревестник улыбнулся нарядной королеве, собирая паутинки морщин вокруг глаз, и опять протянул ей руку.

+1

3

Живописными пейзажи всегда казались Элисиф только первые пару часов поездки, но стоило путешествию растянуться на несколько дней и тем более выйти за пределы недели, как красоты родного края смазывали палитру цветов и оттенков, сливаясь в одну унылую мазню. Дерево, дерево, поле, мельница, речка, дерево – королева обхватила пальцами виски, стараясь отвлечься от головной боли, сопровождавшей бесконечную тряску. Пустые дороги, петлявшие между деревушек и заброшенных фортов всегда были излюбленным местом засады, а повозка – цель уязвимая; путь во главе их процессии выстроились Тролли, а прочая охрана бронированной гусеницей ползла по краю дороги,  живые стены все же не так надежны. Как можно было сохранять спокойствие, когда ядовтый клубок заговорщиков еще распутан не до конца? Элисиф поражалась спокойствию Ульфрика.  Она старалась держаться ровно и степенно, ни в чем не уступая невозмутимому супругу: беззащитная королева, трясущаяся от страха – больше не ее образ, ей нужно вселять не жалость, а уважение и покорность, но все же внешняя выдержка давалась ей нелегко. И если с постоянным напряжением совладать все же удавалось, то невозможно было избежать постоянного опасения за сына. Буревестнику желают смерти, слишком явно и очевидно, а жизнь отца не отделима от наследника, оставленного на попечительство танов и нянек. И в таких условиях собрание ярлов созывается в Вайтране! Не в Виндхельме, за высокими стенами Дворца Исграмора, среди стражи и людей этого отвратительного, уродливого, наимерзительнейшего, но все же полезного босмера. Один его вид приводил Элисиф в гадливое оцепенение, а его скользкие манеры вызывали брезгливость, но это не слишком большая цена за уверенность, что в королевскую почивальню даже муха не залетит самовольно. И сейчас рядом топтались Тролли, вокруг кружило воронье, но они были и тогда, в Солитьюде – и не смогли предотвратить покушение.
К счастью, до Вайтрана удалось добраться благополучно, но вид улиц, запруженных зеваками, вызывал у Элисиф нервозность. Она даже накануне пропустила мимо ушей бестактную ностальгию Галмара – одна из причин, по которой с трудом его терпела -  а взгляд тревожно скользил по округе, не зацепляясь за неприятные свидетельства минувшего штурма. Но даже несмотря на усталость, она все же нашла в себе силы на ядовитую улыбку, вспыхнувшую поверх поклонов Серой Гривы: он сдал город ее врагам, а сейчас она смотрела на его поредевшую макушку склонившейся головы; Элисиф обожала это лицемерие и хоть на время почувствовала себя как дома, в Виндхельме. Восторги иных ярлов эхом вторили хозяину чертогов, и она поспешила следом за королем прочь от этих вчерашних лиц, уже наскучивших лишь на приветствиях.
- Я право устала и хотела отдохнуть с дороги, - Элисиф поджала губы, наблюдая, что Ульфрик уже водрузил корону, приготовившись начать незамедлительно; с последней стоянки в очередном сомнительном гостевом дворе прошли сутки, и после стольких часов тряски, дорожной грязи под колесами и нервов ей хотелось понежиться в горячей ванне, расчесать волосы и перекусить, не вылезая из кровати. Но венценосный супруг, считавший любую праздность лишь тратой времени, уже планировал дальнейшие шаги, лишь запечатав рвущиеся жалобы поцелуем. Слегка обмякшая от такой близости, она решила подзатянуть начатое, чтобы сбить этот деловой настрой, но король уже стал нетерпеливо звать горничных, и ее потянувшиеся руки чуть не уперлись в его спину, скрытую доспехом. «Как на военном марше. Надо отучить его носить со мной кольчугу. Как можно влиять на мужчину, когда не можешь в любой момент заставить его сердце биться чаще от скрытых прикосновений».
Элисиф капризно скривила рот, подставляясь горничным, пока те расстегивали верхнее дорожное платье, не дававшее ей дышать свободно. Мало того, что ее обрекли на это изнурительное путешествие и даже не дали толком отдохнуть, так еще и требовалось убеждать ярлов в этой чудовищной затее – войне с эльфами. Она жестом отослала девушек восвояси и принялась сама убирать волосы наверх под гребень с изумрудами, открыв шею и выпуская несколько прядей.
- Если ярлы и станут в чем-то перечить вашей воле, то лишь чтобы выбить себе самые выгодные условия в новых обстоятельствах, - Элисиф приподнялась на цыпочки, чтоб предотвратить спор легким поцелуем – все тот же подлый ход, как у него. – А цену набивать себе станет каждый.

+2

4

Наблюдать за Элисиф для короля было сплошным удовольствием - как капризно она скривила рот, явно недовольная решением короля прямо после дороги проводить собрание, как незаметно вздыхала в ответ на его разглагольствования, как получила служанка по руке, уколовшая королеву шпилькой, и, естественно, как привычно, уверенно она поправляла свои локоны, подчеркивающие изящный изгиб шеи. Да, ей не нравится. Да, она бы забралась в кровать и отдыхала бы до завтра, выбравшись на люди только к вечеру, и то ради танцев или других празднований в честь прибытия королевской четы. Но, да, эта западная неженка - королева, а значит подчиняется его желанию. И проведут они совещание прямо сейчас.
- Будет Вам, Элисиф, Вы ведь северных кровей, что для Вас полдня в карете, чепуха, - он забавлялся, невольно при этом милуясь зрелой красотой своей венценосной супруги, которая по праву носила прозвище Прекрасной. Буревесник мог рассчитывать же от поэтов только эпитеты как "храбрый" и "доблестный", не более, что, впрочем, его ничуть не задевало. В отличие от поцелуя супруги, который был достаточно теплым и мягким, что бы задеть струнки его суровой натуры и несколько сбить уверенность. Хотя их противостояние со свадьбой, рождением наследника и покушением почти свелось к нулю, в отношениях все еще соблюдалась доля соревнования,  и обмен поцелуями был его частью. 
- Не все ярлы будут рады открыто провозглашенной войне, понимая, что с ней придут и повышение налогов, и возможное недовольство народа, и возмущение среди торговцев и ремесленников, которые слишком любят тихую жизнь, будто и не норды они, а, так, - Ульфрик улыбнулся весьма высокомерно, загрубелыми пальцами касаясь нежной щеки супруги, - имперцы. Поэтому мне и нужна будет Ваша помощь, что бы не только властью, но и мыслью подавить их сопротивление. Идем, - он подхватил королеву под руку и плечом распахнул дверь, тут же оказываясь в плотном кольце своей стражи. В обычное время это даже позабавило бы короля, но, когда вопрос касался безопасности королевы, шутить он совсем не хотел; оттого и кроме хускарла Прекрасной ее постоянно окружали лучшие воительницы с Троллей, пока обучалась и готовилась ее личная стража. К счастью, дорога обратно в тронный зал была недолгой, и через пару минут ходьбы они вернулись обратно к ярлам, где слуги уже успели сообразить подобие стола для совещания - длинного, широкого, с резными стульями для королевской четы во главе и, несколько попроще, для ярлов, по бокам. К чести Вигнара, тот пусть и был главой Вайтрана, но не стал устраиваться напротив короля, а скромно занял место рядом, по правую руку, все еще бледная Брюлин скромно устроилась  по левую руку от Элисиф; хотя сам Буревестник не так и рад был ставленнице супруги, но ощущение вины за покушение и ее верность Элисиф могли сыграть королю на руку. Остальные ярлы расселись кто как, и, подогретые вином и мёдом, явно изнывали от ожидания и нервозности. Картину завершали их телохранители, тоскливо зевающие или ковыряющие взглядом стражу короля. Выпустив тонкие пальцы супруги с ладони, Ульфрик просто развалился в своем кресле, по очереди с любопытством рассматривая каждого ярла по очереди, прежде чем начинать речь. Подперев кулаком щеку, он заинтересованно всматривался в лица своих подопечных, подмечая у кого азарт во взгляде, у кого жадность, а кто уже втянул голову в плечи, готовясь к обороне. Буревестник все больше и больше концентрировал власть в своих руках на продолжении правления и это не могло не нравится его ярлам, но пока что он все же придерживался старых традиций, создавая видимость власти и равенства. 
- Ярлы, мои дорогие ярлы,… - Буревестник широким жестом обвел присутствующих, - я рад видеть всех вас, прибывших по моей просьбе. Ни для кого не будет секретом, что для наше молодое королевство оказалось на пороге великих событий. Я, ваш король, говорю про войну с самым ненавистным для нас врагом - с Талмором, - норд замолчал, по очереди сверля взглядом своих собеседников. 
- Талмор никогда не смирится, что мы, северяне, признаем Талоса - богом, а себя независимым народом. Талмору как кость в горле сам факт нашего существования, высокомерные альтмеры никогда не признают, что мы не хуже их, а потому, рано или поздно, мы рискуем столкнуться с войной на нашей земле - которая и так достаточно выстрадала. Нападение на меня и Элисиф - пример талморской ненависти к нам, даже проиграв мне в гражданской, они все равно пытаются убить меня. Талмор был, есть и будет нашим врагом, как были, есть и будут эльфы нашими противниками с самого рождения мира, когда они предали Шора, и до конца миров, когда придет Пожиратель. Между нами не может быть ни союза, ни мира, - король наклонился вперед, сплел пальцы в замок под подбородком, но ни возражений, ни согласия пока что не последовало, ярлы только кашляли, ерзали, обменивались взглядами и ждали, пока Его Величество закончит. "Умно. А ведь раньше уже галдели бы, как стая сорок."
- Так я спрошу - зачем нам бить врага на своей земле, а не на чужой? И почему мы должны делать это в одиночестве? Все здесь присутствующие знают, что в Хаммерфелле идет война между редгардами и Талмором. Все знают, что нордские добровольцы уже приняли участие в сражении и смогли отбросить альтмеров, которым не помогли ни магия, ни даэдра, ни собственная спесь. А, если это удалось вчерашним крестьянам и лесорубам, то почему будет не под силу нашим доблестным дружинникам?, - Буревестник улыбнулся, горделиво и хищно, как отец, любующийся сыном. Дружины были его детищем, именно он смог превратить вчерашних ополченцев в грозную военную силу, которая уже успешно воевала в Пределе с изгоями, и по праву были одной из опор для его власти. 
- Хаммерфелл, далекая страна, затерянная в песках, сейчас нуждается в нас. В нашей стали, в наших солдатах, в нашем флоте, в нашей поддержке. Их король желает заключить с нами военный союз, открыть свои рынки нашим купцам, стать нашим другом... Да, - Ульфрик разорвал замок пальцев и откинулся обратно в кресле, - мы можем ему отказать, и он обратится к Империи... Все ведь понимают, что мы тогда можем опять оказаться в кольце врагов? Что мы оттолкнем того, кто, как и мы, недоволен бывший протектором, а потому будет выгодным и верным союзником? Что союзом мы окончательно разобьем единство между Хай Роком и Сиродиилом, усугубив положение последнего? Думаю, да, все. Так говорите, мои ярлы, что думает каждый, - король распростер ладонь, властным жестом обращаясь к своим властителям холдов.

+1

5

[nick]Ярлы Скайрима[/nick][status]Маркграфы[/status][icon]_[/icon]
Не смотря на приглашение Ульфрика к разговору, ярлы не торопились с ответом - каждый осматривался на другого, в глазах выискивая ответ, мычали в усы (если они были) да вертели кубки в руках; переговоры переговорами, а на столе были напитки, что бы горло пересохшее промочить да легкие закуски, что бы не захмелеть. Естественно, все они хорошо знали короля, и понимали - Буревестник не потерпит неподчинения и сопротивления, но и не все хотели войны. Впрочем, молчание раздражало короля не меньше, вон уже начал свои светлые брови хмурить да грозно смотреть на каждого; в самом деле, собрались не глядеть друг на друга, а решать важнейший вопрос в государстве.
- Что сказать..., - Скальд покосился на своих коллег по цеху и повернулся к Буревестнику, по-нордски вскидывая подбородок, - война так война. Нам ли, нордам, бояться войны, а? Ты прав, король, эльфы никогда не успокоятся, слишком уж мы им соли насыпали на раны, ведь благодаря нам, северянам, Великую войну выиграли, и, опять же, ты выпер в шею Талмор со страны. Так почему мы должны сидеть, как испуганные крестьяне, спрятавшись от врага за замками?, - ярл Данстара улыбнулся, кивнул королю, повернулся к остальным ярлам, кто внимательно, а кто и с опаской:
- Мы, норды, всю жизнь били эльфов, и нет для нас злейшего и ненавистного врага, чем альтмеры. Не спорю, война дело опасное, но разве крестьяне и купцы попадут в Совнгард, разве стали мы трусливые, забыли о воинской доблести и видим ее теперь только в песнях и сказках? Нет, мечами и топорами мы напомним не только эльфам, а и всему Тамриэлю, какая сила - северяне, - Скальд ухмыльнулся, всем видом соглашаясь с Ульфриком, словно был согласен прямо сейчас схватить топор и бить эльфов. Их обоих соединяли давние связи, как торговые, так и политические, и Белый Берег был первым с холдов, присоединившихся к его восстанию, а сам ярл - верным союзником. 
- Те мечи и топоры, на которые ты продашь свое железо, да, Скальд?, - в голосе Тонгвора, развалившегося на своем стуле, явно сквозила едкая ирония. Серебряная Кровь, до того молчаливо поигрывавший серебряным амулетом Талоса с крупными камнями в пальцах, оторвал глаза от столешницы и сверлил тяжелым взглядом ярла Данстара. Тонгвор, в отличие от Скальда, присоединился к Буревестнику позже, но благодаря серебру, агитации и верности смог добиться трона ярла; впрочем, в последнее время он не стеснялся демонстрировать некоторое недовольство своим королем.
- Я спрашиваю - где эти эльфы? Ты их видишь, Вигнар? А ты, Брюлин? Может ты, Скальд, которого стоит прозвать Красноголосым за столь сладкие речи, а?, - Тонгвор по очереди тыкал пальцем с массивным перстнем в сидящих за столом, не смотря на отчетливо закипавшего Скальда, пока не остановился на королевской чете. Ярл Маркарта опустил руку, но не глаза: 
- Эльфы - далеко, за непреодолимыми горами, за широкими морями, и, Ульфрик, не они бегают по нашим землям, сжигают наши деревни, убивают наших людей, а изгои... Изгои, которым ты отдал наши земли, король. Которых ты кормишь нашим хлебом! И ты, ты хочешь вовлечь нас в ненужную войну?!, - он выдохнул, сжимая кулаки, прервав свою речь. Но - недолго, после нескольких вдохов он продолжил с не меньшей яростью:
- Может и эльфы были вечными нашими врагами, но, помимо изгоев, у нас второй враг - Сиродиил. Вы все решили, что имперцы так просто смирились с потерей Севера? Думаете, когда наши солдаты уплывут на Саммерсет, у юного императора не появится желание вернуть Север обратно и мы не увидим у своего порога легионы? Глупцы!, - Тонгвор ударил кулаком об стол так, что посуда зазвенела, а телохранители даже нервно вздрогнули. 
- Хотя ярл Маркарта несколько резкий в своих словах, с ним сложно не согласится, - Денгейр, в отличие от Серебряной Крови, говорил негромко, задумчиво поглаживая ладонью бороду, - Империя в самом деле не станет упускать такой шанс. И тогда что мои владения, что Рифт будут под угрозой вторжения, а, с тех пор как король ослабил наше ополчение, создав Дружины, мы не сможем даже задержать легионеров, пока остальные будут собирать силы. Что дам нам война, Ульфрик, помимо утоления твоих амбиций? Что даст нам далекий Хаммерфелл за тот риск, которому мы подвергаем своих родных, близких, подданных?  Ты знаешь, король? Или ты, Элисиф?, - он спокойно смотрел своими старческими выцветшими глазами на королевскую чету.

+1

6

[nick]Лайла Рука Закона[/nick][status]Все под контролем[/status][icon]http://savepic.net/9108847.jpg[/icon]
Очень хотелось вставить слово, подать голос и напомнить о себе, но Лайла молчала. Губы слегка кривились от терпкого послевкусия вина, скрывая неодобрительное выражение, с которым женщина погладявала на своих соседей за столом и тех, кто этот стол нынче возглавлял. Рука Закона считала себя умной женщиной и опытным правителем, и врожденная хитрость подсказывала ей: еще не время. Иные ярлы же немедля принялись горлопанить, какая право глупость: не задав вопросы, тут же заявлять свои ответы. И эти люди еще днем ранее на общей трапезе бросали на нее насмешливые взгляды – после того, как семейство Черный Вереск подверглось опале, все ожидали и скорого падения ярла Рифтена, известной своими связями с сей влиятельной фамилией. Но Лайла Рука Закона по-прежнему восседает на троне Миствейлской крепости, а почему? Потому что народ своего холда она не подвела ни разу, а Ульфрику Буревестнику хорошо известно, что ярла столь преданного делу бывших Братьев Бури ему во всем Рифте не сыскать. Ни могущественная, но погоревшая на жадности Мавен, ни эта выскочка Мьол Крыса, которую по ошибке почему-то называют Львицей – никто не сумел пошатнуть ее положения. Мавен давно обратилась в прах, Мьол все так же голосит перед чернью в Рифтене, а Лайла сидит здесь, в Драконьем Пределе, где решается судьба всех холдов Скайрима. И похоже, не в пользу Рифтена.
Во главе стола восседал сам Ульфрик, закончив свою короткую речь и обративший взор на своих ярлов, а рядом с ним устроилась королева. Имперская куколка на этот раз изменила своим пышным бретонским нарядам и явилась на собрание – подумать только – в эбонитовой кольчуге, прикрытой сверху тяжелой вышитой накидкой. Образ воительницы, вероятно, был призван придать атмосферности планам мужа на войну, вот только Лайла была готова поклясться, что если бы черный цвет так не шел ее золотистым локонам, девочка бы в жизни не дала облачить себя в такое аскетичное убранство. Элисиф молчала, активно цепляя с тарелки всякую снедь, как будто Серая Грива попросту устроил званый ужин. «Голодная, бедняжка. Целый день провести в королевской карете – в имперском Хаафингаре поди и не слыхивали о таких лишениях.  А он неплохо выдрессировал эту солитьюдскую принцессу, - Лайла перевела взгляд на Ульфрика, невозмутимо выслушивающего лебезения Скальда, уже почуявшего добычу. – Вся суть натуры, оторванной от истинно нордских корней: никто не шел за дело своего поверженного короля до конца. Стоило Ульфрику пробить их ворота,  как таны преклонили колено, а королева мигом раздвинула ножки. Империя».
Лайла сделала несколько глубоких глотков из кубка – пожалуй, слишком больших, но не для норда. Сколь бы уверенно она себя ни чувствовала, она не могла сбрасывать со счетов тот факт, что после опалы Мавен Ульфрик ждет от нее согласия и повиновения. А потому резкая критика или громкое несогласие могут стоить ей слишком многого в дальнейшем. Но все же она одобрительно кивнула Тонгвору: пусть ярлы, кто не приветствует войну, знают – Лайла Рука Закона с ними. И поддержит, если на их стороне будет большинство.
- На какую численность войска рассчитывает наш король? – Лайла все же вставила слово, решив сперва разложить все детали. Любое решение должно быть взвешенным и вдумчивым, особенно если речь идет о судьбах всех нордлингов. - По сколько воинов с каждого холда? Будут ли повышены подати во благо военной кампании? Какая роль отведена каждому Владению? Друзья мои, - Лайла обвела широким жестом соседей-ярлов. – Давайте сперва проясним детали. Все мы слишком в неравных положениях, если будет принято решение начать войну.
- Военные расходы будут отчасти покрыты прибылью с торговли, - королева наконец подала звонкий голосок, и когда Лайла подняла на нее глаза, во взгляде ярла было лишь кроткое почтение, наглухо скрывающее истинные чувства. – Но в приграничных холдах нужно будет разместить по войску для защиты границ.
«Неужели он не понимает, - Лайла снова приложилась к кубку. – Как только он отбудет к Саммерсету, его храбрая нареченная распахнет двери императору. И легионы пройдут маршем через Рифт». Эльфы были столь далеки, столь нереальны после изгнания всех эмиссаров, а вот Империя была так близко, что у Руки Закона мороз пробежал по коже – или же это сказывался легкий хмель? Важно одно: Буревестник выразил желание, и не в ее интересах вызывать его недовольство. Но народ Рифта не должен пострадать ни от проблем Хаммерфелла, ни от правления временной регентши.

+1

7

[nick]Ярлы Скайрима[/nick][status]Маркграфы[/status][icon]_[/icon]
- Думаешь, когда Талмор высадится на побережье моря Призраков, Империя останется в стороне? Или, может, радостно побежит, громыхая доспехами, нам на помощь?, - Корир, обретший самоуважение после возвращения к нему шлема легендарного предка, как и львиную толику влияния среди своих подданных, бросил холодный взгляд на Денгейра Стунского, играя серебряным кубком в пальцах. 
- Сиродиил нас столько раз предавал, так с чего мы решили, что эти ублюдки будут в стороне? Я не удивлюсь если, стоит Талмору появиться на горизонте, мигом упадут ему в ножки и побегут против нас воевать с мечами наголо. И потому Ульфрик прав - стоит сейчас разбить эльфов в союзе с редгардами, пока Доминион завяз в песках Хаммерфелла, этим показав Империи, что и у нас есть зубы, и союзника с темнокожих заполучить. А война... Война дело правое, а, может и прибыльное, слышал я о богатствах островов альтмеров, - ярл Винтерхолда мрачно улыбнулся, подливая себе медовуху. 
- Верно, где же еще тебе денег заработать, как не на войне, грабежом, верно, Корир?, - Серебряная кровь ехидно оскалился, всем видом демонстрируя превосходство Маркарта над нищим Винтерхолдом.
- Тонгвор! 
- Корир! 
- Ярлы!, - Вигнар поднял руку, призывая к спокойствию, пока Скальд за рукав придержал ярла Винтерхолда, игравшего желваками, с нехорошим взглядом пытавшегося подняться со стула, в то время как Серебряная Кровь хладнокровно сложил руки на груди, ухмыляясь. Ярлы, по старой доброй традиции, не могли сойтись даже при давлении короля. К счастью, неожиданно для всех свое слово вставила Лайла, задав вполне разумные вопросы. 
- Вот, вот об этом стоит говорить, а не чей холд монарше!, - Скальд ударил кулаком об стол, с одобрением, ему вторили более мудрые Вигнар и Денстейр, кивая седыми головами. Собравшиеся за столом, не смотря на личные амбиции и отношение к власти, дураками давно не были, и потому знали - рано или поздно обсуждение закончится вопросом о деньгах; Лайла просто задала его раньше, чем успели другие. И потому слова открывшей наконец-то рот Элисиф, которая до того молчала под крылом властного супруга, были выслушаны в полной тишине. С полным вниманием. Но ненадолго.
- Будут возмещены, это хорошо... Но как? Поровну? С чьей торговли? Чья правда, Прекрасная?, - Вигнар, старчески покряхтывая, уперся локтями на стол, наваливаясь на потемневшую доску грудью. Вайтран был торговым городом, богатым, именно в него стекалось серебро Предела и истмарская сталь, фолкритское дерево и мёда Рифта; именно с него разъезжались во все уголки Скайрима груженные товаром повозки торговцев, и, не смотря на воинское прошлое, Серая Грива хорошо разбирался в торговле, что бы в краткие сроки восстановить столицу холда. Естественно, ему совсем не понравилось, что Корона теперь собирается запустить руку в его казну. Потому и плотно сжал губы, нахмурил седые кудлатые брови, вот только  продолжить речь ему помешал Тонгвор, все так же надменно и язвительно:
- Поровну? Значит, у меня король забрал земли ради шаек голодранцев, которых стоило бы вздернуть на первом же суку, я вынужден разоряться на наемников, потому что король урезал наши ополчения ради своей Дружины, которая не нордов будет охранять, а пойдет черные задницы прикрывать, и мы должны делить налоги поровну? По-ров-ну?!, - ярл Предела с гневом бросил на стол свой кубок и ударил себя в грудь кулаком, багровея от злости. Естественно, этим не мог не воспользоваться расхохотавшийся Скальд, до того сверливший Тонгвора колючим взглядом:
- Неужто в столь богатом Пределе уже мало серебра?
- Не меньше, чем в Данстаре дураков!
- Скальд!, - уже Корир держал за рукав ярла Белого Берега под нервные взгляды стражи и хускарлов, не знающих, хвататься им за мечи или пусть благородные сами друг друга кулаками, да по мордасам, да за бороды. Тонгвор, таки вскочивший на ноги, не смотря на попытки Стунского его усадить обратно, в каждого тыкал перстом, вторую руку демонстративно уложив на сверкающий украшениями топор, явно не соответствующий его словам о бедности. 
- Ты Брюлин, и ты Денстейр, и ты, Корир, что вы приносите Северу? Нет, Маркарт и только Маркарт снабжает казну Скайрима серебром и золотом, не то что всякие восточные, и чем больше мы отдаем королю, тем больше он требует. Хватит, с меня - хватит, у меня изгои деревни сжигают, моих людей в жертву своим даэдра приносят, а еще я и должен поровну делиться со всеми?! Нет, Вигнар, Обливион вам, а не поровну!, - теперь уже никто не держал друг друга, каждый вскочил со своего места, хватая друг друга за рукава и грудки, стараясь перекричать один одного. Заинтересованность в войне или в перемирии, не смотря на пламенные речи, у каждого была только на уровне местечкового правителя, и, стоило вспыхнуть искре (а вспыхивала она крайне часто на подобных собраниях), как ярлы позабыли о степенности и благородстве. 
- Где ты был, Тонгвор, когда Ульфрик поднимал войска?! 
- Лайла, да ты в своем городе навести порядок не можешь!
- Корир, с каких пор твой медвежий угол равен Вайтрану?!
- Денгейр, ты только лес и мастак продавать!
- Довольно!, - голос короля перекрыл весь шум собрания.

0

8

- Довольно!, - короля рявкнул настолько громко, что перекрыл своим криком даже громких ярлов, что уже было существенным подвигом. 
- Довольно!, - он мерил холодным взглядом покрасневшего от возмущения Тонгвора, который, в отличие от остальных, все еще продолжал доказывать свою правоту Кориру и Скальду, благо через стол это было делать весьма безопасно. Ульфрик привык к подобным совещаниям ярлов, хорошо хоть за оружие не хватались, но вот обвинения Серебряной Крови его совсем не устраивали. "Не знаю, нордская это храбрость или нордская же глупость, так дерзить своему королю." 
- Сядьте!, - Буревестник откинулся в кресло, мрачно потирая ладонью каменный подбородок, приглаживая короткую густую бороду. О том, что ярлы будут торговаться, возмущаться и топать ногами, он был вполне готов, а вот выслушивать упреки своего ставленника ему совсем не нравилось. Да, король существенно ужал вольности ярлов, ограничив их ополчение, переписью подданных уточнив суммы налога, взимаемого раньше чуть ли не на глаз, подчинил себе жрецов реформой храмов, что не могло раздражать, особенно тех, кто рассчитывал на полную свободу за некоторую мзду Ульфрику. Да, они не ожидали, что теперь будут не полноправными властителями своих холдов, но его подчиненными. Время меняется, и Скайриму нужен сильный король, а не "равный среди равных", чья власть не распространяется дальше своего трона - особенно сейчас, когда у Севера уже нет протектора-Империи, зато хватает врагов. Но все это не давало права ярлу Маркарта дерзить и обвинять своего сюзерена в своих проблемах. Дождавшись тишины, король уже более спокойно, но с низменной ноткой власти, обратился к все еще нервному, пусть и замолчавшему, ярлу:
- Тонгвор, я отдал присягнувшим мне ричменам твои земли... Верно. Каменистую, бедную пустошь, на которой расположилось аж несколько крестьянских деревушек, приносивших тебе пару сотен септимов. А во сколько тебе обошлись дороги,  которые в разы безопаснее? Как дорого ты оценишь десятки пленников, которые гниют в твоей шахте, добывая твое же серебро?, - Буревестник опасно сузил глаза, играя желваками в закипающей злобе, пальцами сжимая резные подлокотники. Никто не смел ему перечить, никто не имел такого права, все должны были склониться перед властью зубчатой короны.   
- Предел обеспечивает серебром? А много ли хлебов растет на голых твоих скалах? Или камни уже научились сочиться мёдом и элем? А, может, твоя стража вооружена мечами из предельского серебра и золота? Нет? Так помолчи!, - он давил Тонгвора взглядом, ощущая всю злость ярла, который опять хотел было возмутиться, но вот открыто бросать в лицо свои претензии королю уже несколько опасался; злоба Ульфрика была не меньше,  а вот стражи намного больше единственного хускарла, и мало было прелести своим же языком отправить себя в ссылку - Буревестник был скор на расправу. "Наконец-то." Король выдохнул, отпустил подлокотники со следами от вспотевших в вспышке ярости ладоней, переводя взгляд на остальных присутствующих, более спокойный, но все еще властный, не допускающих никаких споров и возгласов, пока говорит он:
- Я как никто другой понимаю, что южные земли Скайрима окажутся под угрозой вторжения Сиродиила;  император пусть и присутствовал на моей с Элисиф свадьбе, источая комплименты и заверения в дружбе, и в моем дворце пылятся их договора о дружбе и торговле, но имперцы как никто другой показали цену своих слов после Великой Войны. Именно поэтому с четырех дружин только две покинут Север, дружины Талоса и Харальда будут размещены на постой в Рифте и Фолкрите; даже если Сиродиил посмеет послать на нас свои легионы, тысячи солдат с легкостью удержат их в переходах Джерольских гор, пока мы подготовим и оснастим новое ополчение, а, там, кто знает, и Брума может взбунтовать, - Буревестник потянулся за кубком, смачивая мёдом пересохшие губы.
- Для того, что бы обезопасить запад, так же останется четвертая часть флота. Их хватит, что бы отвадить пиратов, да и угрозу прибережным поселениям Хай Рока они создадут достаточную, что бы ни у кого среди его графов не возникло желание поживиться Солитьюдом. Я думаю, этого будет достаточно, что бы ощущать себя в безопасности, вы согласны, Денстейр, Лайла, Брюлин?, - норд впервые за все собрание обратился к опальному ярлу Хаафингара, которая, во время ссоры, предпочитала держаться ближе к своей покровительнице да помалкивать. Собственно, Брюлин постоянно была в некоторой оппозиции с остальными ярлами, как и предшествующая ей Элисиф, потому что они были все еще "западными" и, сейчас, Буревестника это устраивало - вряд ли Брюлин посмеет сопротивляться его решению.
- Стоит не забывать, что у нас хватает бывших легионеров, которые ранее, после моей победы, отказались вступать в дружины, но, к счастью, пылают к Талмору не меньшей ненавистью, что и я. Часть с них как добровольное ополчение ранее отправились в Хаммерфелл и настолько впечатлили редгардов, что они будут только рады, проведи мы дополнительный набор; и содержание, и услуги будут оплачены, - король опять пригубил мёд, делая несколько неторопливых глотков. Когда-то, еще в его юношестве, отец рассказал юному Ульфрику забавную поговорку про вредного кота и подарок соседям; мальчик вырос, и теперь был рад сбагрить хаммерфельцам несогласных с его политикой и умеющих обращаться с оружием, а потому опасных бывших легионеров. Многие с них, столкнувшись с Талмором, кто просто приглушил несогласие с Буревестником, а кто и начал склоняться на его сторону, вживую сражаясь с тем врагом, которым только пугала их Империя, но которого постоянно видел и искал король. Вернувшаяся обратно часть ополчения уже была больше заинтересована в возвращении обратно в бой с альтмерами, на передовую, чем в бунтах против королевской власти, чего и жаждал Ульфрик.
- Денежный вопрос озвучит моя венценосная супруга. Я старый солдат и проще обращаюсь с топором, чем с счетами, - нащупав ладонью Элисиф, Буревестник мягко сжал ее пальцами, подталкивая к выступлению.

+1

9

Повисла внезапная пауза, да такая безмолвная, что вилка Элисиф громко клацнула по тарелке. Все взгляды были устремлены на нее в ожидании чудесного плана, как сделать войну несущественной для казны Скайрима, и во многих этих взглядах читался скепсис на грани с враждебностью, а с губ были готовы слететь первые возражения. Королева понимала, что они правы в своем гневе, как и ясно осознавала, что никакого волшебного плана нет и быть не может: задуманное Ульфриков невозможно воплотить в жизнь без немалых потерь для благосостояния страны. И что бы она сейчас ни сказала, это скорее послужит доводом в пользу голосов недовольных.
Тем не менее, она не могла поставить под сомнение военные амбиции короля – он это понимал, как и понимали это ярлы. Как бы ни разнились их взгляды, ей всегда нужно будет найти оправдание для всего, что изрекают уста супруга, и начни она сейчас невнятно мямлить про торговлю и необычайный урожай, который милостью богов обрушится на Скайрим плодами и зерном, ее речь выслушают лишь из вежливости. Марионетка императора, марионетка Ульфрика – со сменой властителей петля затягивалась лишь сильнее.
Элисиф неспешно и с ощутимым хрустом дожевала кусок моркови, заставив ждать и ярлов и супруга. В ее взгляде не было той привычной кротости, так восхищавшей западную знать в их благородном сочувствии юной вдове, бросившей вызов узурпатору. Окидывая взглядом всех собравшихся, она не искала той поддержки, так вдохновлявшей приближенных танов на подвиги во имя прекрасной дамы, слабой рукой, но сильной духом. Она смотрела на них, как на таких же марионеток - довольных и озлобленных, хитрых и враждебных. “Вскоре он отбудет к берегам Саммерсета. Кто, по-вашему, станет управлять страной?”
- Почтенные ярлы, наш край ожидают немалые испытания. Нам нужно разбить врага на его территории, защитить свои границы и пресечь любую свою слабость, которую могут повлечь столь тяжелые обстоятельства. Никто не спорит, что долю военных расходов придется повысить, как и увеличить подати, - губы Лайлы и Тонгвора синхронно растянулись в тонкую полоску, но после речи короля никто не решился сразу же разжигать полемику. – А закупочные цены на ввоз товаров подскочат в разы. Но мы будем поставлять броню и оружие в Хаммефелл, а внутренний спрос на древесину, металл и зерно существенно вырастут, что уменьшит убытки отдельных холдов. Наш край суров и не прощает ошибок, а потому нам надо действовать сообща, чтобы пройти любое испытание без разрушительных потерь. Настал момент, когда надо научиться мыслить как единый Скайрим, а не только лишь Фолкрит, Предел или Рифт. Те Владения, которые вследствие войны не получат никакого дохода, а лишь понесут убытки, будут поддержаны из казны за счет тех, кто преуспеет на торговле и производстве, и для чьих товаров Хаммерфелл откроет свои рынки на самых выгодных условиях. Не ждите, что кто-то из вас обогатится, а кто-то обнищает – этого не будет. Сосед помогает соседу – таково отныне правило, а корона справедливо распределяет эту помощь.
Элисиф понимала, что это было совсем не то, что все ожидали услышать. Никаких уверений в прибыльности военных действий, никаких воодушевляющих речей и утешений. Но главное они услышали – все, что каждый из них будет получать, отныне будет проходить через ее руки.

+2

10

[nick]Ярлы Скайрима[/nick][status]Маркграфы[/status][icon]_[/icon]
В нависшей тишине все ожидали ответ от Ее Величества, кто с интересом, кто с тревогой, а кто и с вполне заметной нервозностью. За исключением одной лишь Брюлин, они давно привыкли видеть в Элисиф противника, имперскую королеву, и ни тот краткий срок, прошедший с момента брака Прекрасной и Буревестника, ни вполне разумные реформы королевы не могли сблизить былых противников. Не удивительно, что многих пугали не только военные амбиции Ульфрика, но и шансы остаться под контролем нелюбимой королевы, когда он отбудет на войну; впрочем, даже это не позволяло ярлам создать твердую оппозицию королевской власти, ведь каждый в первую очередь интересовался только своей выгодой. Слова королевы, как и следовало ожидать, никого не оставили равнодушными, и каждый опять среагировал по своему:
- Вырастут продажи древесины, говоришь..., - Денгейр запустил  пальцы в густую бороду, задумчиво приглаживая ее.
- И железа, Стунский, железо. Пододвинем сиродильцев с рынка, завалим нашим скарбом редгардов, вернем Северу статус Кузницы Тамриэля, а!, - Скальд довольно крякнул, хлопнув по столу ладонью так, аж зазвенела посуда. Хотя еще не так давно они были согласны кулаками стучать по лысым головам друг друга, теперь, ведомые жаждой прибыли, они явно смогли найти общий язык. Белый Берег, с его неиссякаемыми жилами рудными жилами и крепкими шахтерами, Фолкрит с бесконечными лесопилками и вечным лесом, несомненно, они смогут достаточно получить с продаж сырья как Короне, так и Хаммерфеллу; на этом фоне что поднятые налоги, что даже расквартированные Дружины не казались таким уж большим злом. 
- Если Ульфрик проведет набор добровольцев, много нордов заходят кто испытать удачи воинской, кто отомстить эльфам, а кто и добыть воинскую славу; меньше людей останется обрабатывать поля, меньший урожай... Поможет ли нам Корона с хлебом, а?, - Вигнар поднял свои выцветшие от старости глаза на короля, барабаня пальцами по столу. Пусть Вайтран был одним из самых плодородных холдов, от решения короля зависит цена на хлеб, а, значит, и его деньги. В отличие от промышленных холдов, он ничего не выигрывал от войны напрямую, нордские лошади, основной товар после зерна, прекрасно переносят стужу Скайрима, но вот в песках Аликра они будут бесполезны; значит, стоило бы подзаработать на чем-то другом. В конце концов, каким бы мастером не был Йорлунд, как бы не пыхтели лесорубы Ривервуда, им не сравнится в количестве товара. 
- Поможет, как же, хех, дурак ты старый!, - Тонгвор опять ехидно оскалился, - мне вон как уже помогли с изгоями. Земли отобрали, людей распустили, только налоги знай плати да в пояс кланяйся!, - ярл Маркарта фыркал, не скрывая своего негодования. Хотя нордские солдаты и будут находиться в Пределе, что бы обеспечить безопасный проход своим же войскам, о полномасштабной войне теперь оставалось только мечтать. Значит, Серебряной Крови придется не только идти на примирение с ричменами, вместо того что бы бросать их в свои шахты, так еще и оплачивать войну Ульфрик из своего кармана; а Тонгвор не был любителем платить по чужим счетам. После бегства Маданаха они потеряли последний рычаг влияния на ричменов, и не могли ощущать себя в безопасности в своем же городе. 
- Нет, король, или ты мне позволишь самому решать дела с изгоями, увеличить ополчение, или ломанной монеты не получишь от Маркарта. А в ноги тебе пусть Корир с дружками падают! Я все сказал!, - он с вызовом бросил взгляд королю, который уже заметно играл желваками от столь яростной и язвительной речи.

0

11

[nick]Брюлин[/nick][status]Душа и сердце Солитьюда[/status][icon]http://savepic.net/9297990.jpg[/icon]
Похоже, стоило ярлам услышать про "повышение продажи" и "возросшие цены", как они решительно перестали слушать королеву, оглушенные жаждой наживы или досадой от ее упущения. Денгейр уже в мечтах пустил под топор все фолкритские леса,  а Тонгвор – самого Денгейра. Лишь Брюлин сидела притихшей, но более не от желания отвести от себя гнев, а от внезапного оцепенения. Слова Элисиф грозили перечеркнуть все, на чем держится благосостояние Солитьюда, и ярл была удивлена слышать такое от Прекрасной. Брюлин многие воспринимали лишь как подарок королеве, уступку, сделанную западной знати в лице тана-конформиста, которая не станет перечить Ульфрику, осознавая всю милость своего положения. Но в этом пренебрежении таилась и толика халатности: эту женщину отличало качество, весьма дельное для придворного – наблюдательность и умение оценивать людей, и при этом ее проницательность была умело скрыта.
На королеву, свою молодую покровительницу, женщина тоже смотрела ясно и трезво, не украшая ее личнось в угоду своей благодарности. Она отлично знала всю неискренность Элисиф в ее стремлениях к популярности в народе. Девочка выросла из ярла во владычицу всего Скайрима, но внутри себя так и не вышла за былые рамки: по-прежнему лишь Хаафингар искренне трогал ее сердце. Кому как не Брюлин было знать, что Элисиф в душе глубоко плевать на нужды нордов из дальних уголков, и голодный рыбак из Данстара озаботит ее куда меньше, чем горожанин Солитьюда, который не сможет позволить себе бархатный кафтан и скрепя сердце приобретет суконный. А сейчас она намеревается кормить нуждающиеся холды за счет более зажиточных, ввести бедность как норму, умеренность – как добродетель.
"Она с ума сошла. А как же клятва, что обнищанию Хаафингара не бывать, пока она жива? Все ее клятвы столь пусты и ненадежны? Или же просто Ульфрик говорит ее губами?"
Брюлин слишком хорошо осознавала, что значит быть марионеткой. И пусть сейчас она могла себе позволить выдворить из города неугодных, открыто жить с милым сердцу Фолком, но шагни чуть дальше незначительных поступков – тебе напомнят, что не стоит забываться.
"Похоже, деточка всерьез нацелена стать вдовой вторично, и пока еще траур надевать рано, вторит ему в самых безумных планах".
- Вам не просто поможет корона, - Элисиф проигнорировала вспышку Тонгвора, но обращалась и к нему, - вы сами поможете друг другу. Я повторяю еще раз – нет больше чьих-то обособленных интересов, есть лишь Скайрим, единый и неделимый. Каждый холд по-прежнему будет иметь свою казну, но тот излишек, который будет заработан на делах общегосударственных, как война, корона будет изымать. И перераспределять в те владения, которым дела эти принесут убыток.
"Пф, что за вздор".
- И кто же будет решать, сколько септимов изъять у одного и сколько дать иному? – голос вновь подала Лайла и тут же приложилась к бокалу вина; казалось, ярл Рифта была единственной, кого все происходящее изрядно веселило. – Кто подсчитает, какой доход свой собственный, а какой – нажива на войне?
- Я, - ответила Элисиф и снова принялась жевать лосось без лишних церемоний; впервые рядом с западной королевой Брюлин стало так же гадливо и неуютно, как на годовщине взятия Солитьюда. – Пока мой венценосный супруг будет отстаивать честь нордов сталью, моя забота – сделать все, чтобы он вернулся с победой в стабильный и процветающий край.
"Лицемерная сучка".

+1

12

Когда-то в детстве отец короля, впервые посадив его в свой трон, поучал - "у правителя должна быть твердая рука, что бы руководить своими поданными, толстая кожа, что бы сносить их недовольство, и каменная задница, что бы хватило терпения высидеть и выслушать их жалобы." Сейчас, несколько десятилетий спустя, Ульфрик убеждался в правоте его слов - за спором ярлов время летело достаточно быстро, что бы даже он смог устать. Ярлы, при этом, не унимались, кто опять считал деньги, чуть пальцы не сгибая в процессе, кто продолжал засыпать королевскую чету вопросами, а кто и упрямо демонстрировал непочтение. "Тонгвор." Король поставил на стол кубок с напитком, злобно пожирая глазами мятежного ярла:
- Твои земли? Твоих людей? Даэдра, Тонгвор, может прикусишь уже язык? Где были твои люди, когда Империя держала Маркарт? Где были твои деньги, когда я поднимал восстание? Или, может, это не я тебе, а ты мне вручил город на блюдечке, м?, - тон Буревестника был настолько ледяной, казалось, по стенам поползла изморозь. Серебряная кровь держался молодцом, продолжая задирать нос, но уже без былого задора, скорее по врожденной нордской упертости.
- Если ты оторвешься от своего серебра и посмотришь немногим выше, ты вспомнишь что я, я, плешивый ты риторик, дал тебе власть! Я, бездна, обеспечил, что бы дороги для твоих торговцев стали безопасными, что бы твои поданные не дрожали денно и ночно над своими шкурами, и я, твой король, могу забраться все обратно!, - Буревестник наклонился вперед, опять полыхая гневом. Ярл Предела позволил слишком много высказать своему королю, что бы теперь все закончилось простой перебранкой - Ульфрик больше всего терпеть не мог неблагодарность. Все ярлы преследовали свои интересы, все они в первую очередь пеклись о своих кошельках, но при этом им хватало ума понять кто их возвеличил и чья рука их кормит; все они были недовольны укреплением власти Буревестника, но всем им хватало ума понять - есть предел, до которого они могут возмущаться, капризничать, ворчать, но никогда ни за что нельзя отказывать королю в его власти. А она, упираясь на копья и топоры дружинников, была огромной.
- Тонгвор, думаешь, я по старой традиции вручу тебе, как равному, свой топор? Решил, что твоего серебра хватит для подкупа моих солдат? Один лишь мой жест, одно слово, и ты вернешься в Предел в цепях, и этот, - король кивнул в сторону хускарла, который то краснел, то бледнел, - ничего не сможет сделать. Я уже сказал и повторяться не стану - старые времена прошли, когда Империя, забирая у нас наши богатства, наших сыновей, нашу честь, тем не менее позволяла ярлам вершить то, что им заблагорассудится. Сейчас Скайрим может и должен возродиться, разрастись, что бы солнце никогда не заходило в его землях, но только в одних руках. Этих, - Ульфрик властно продемонстрировал свою ладонь, сжимая покрытые шрамами пальцы в кулак, - и если ты не хочешь, что бы твое правление как моего ярла закончилось сейчас, заткнись, - Его Величество откинулся в своем кресле, опустив все еще сжатый кулак на стол, мрачно хмуря брови. В молчании. Тонгвор, благо, бледный толи злости, толи от осознания, что его горстка наемников да ополченцев ничего не смогут выставить против короля, наконец-то заткнулся, хускарлы скрипели доспехами, остальные выжидали. 
- Войне быть, и потому мы сейчас обсуждаем не желание или нежелание к ней присоединяться, а тот вклад, который каждый холд в нее внесет. Перестаньте уже смотреть на отражение в луже, поднимите глаза вверх, и вы увидите, что эта война нам принесет. Рынок Хаммерфелла, с его специями, его тканями, его нуждой в стали и дереве.  Поражение Талмора и славу нордского оружия. Союзника, который, как и Скайрим, ненавидит Доминион и терпеть не может Сиродиил. Пути к  экспансии и восстановлению Старого Королевства. Неужели вы такие слепцы, что можете только думать о своих кошельках, а? Я спрашиваю!, - Ульфрик по очереди сверлил тяжелым взглядом каждого за столом.
- Поднять взгляд выше... Нужно и землю под своими ногами видеть, король, которая тебя кормит, - Вигнар закряхтел, старчески, но уверенно. Уж кому, как не ему, знать цену земли.
- Да. Но эта земля стоит большего, чем мы можем дать ей сейчас. Пора вернуть ей былую славу. На этом все, мои ярлы, прервемся для отдыха. И я, и моя венценосная супруга, и, думаю, вы - все устали. И физически, и морально, потому продолжим завтра, - Ульфрик махнул рукой, давая понять, что собрание закончено. Ярлы, кто ворча, кто вздыхая, начали подниматься из-за стола, прощаясь с королевской четой кто кивком головы, кто несильным поклоном, а кто и без каких либо жестов, все еще надменно.
- Король, если тебе что-то нужно..., - Серая Грива, казалось, пытался сгладить неприятный тон всего собрания ярлов, но король только отрицательно мотнул головой.
- У меня есть свои слуги. Спасибо, Вигнар, ты хороший друг, - Ульфрик улыбнулся, накрыв при этом ладонь супруги и сжав ее, сплетая пальцы. В отличие от остальных он не торопился покидать надоевший ему стул, нет, он ждал, пока последний с ярлов и их приспешников покинут зал, и только после этого махнул свободной рукой, привлекая к себе одних из самых близких соратников: Галмара и рыжего капитана.
- Язык пора подрезать этому Тонгвору, даэдра его за ногу..., - друг, хускарл и советник в лице Каменного Кулака ворчал, подливая при этом мёд с кувшина. Естественно, за несколько часов переговоров (а время во время ссор и дележа денег летит очень быстро) телохранители успели проголодаться, но даже среди простых нордов были свои правила этикета. К примеру, не чавкать во время речи короля.
- Успеется, Галмар, успеется.
- Сам знаешь, Ульфрик, нечего тянуть. Скажи слово, и он окажется в яме, а уже завтра его семью…, - он замолчал, и подчиняясь жесту короля, и отправив в рот заячий окорок.
- И мои ярлы решат, что любой среди них, фыркнувший в сторону короля, может в любой момент стать соседом Тонгвора по камере. Нет... Проследить, что бы ни один из посыльных,  которые наш гордый ярл может сегодня отправить из города, не добрались до своей цели... Дороги в Пределе все еще опасные, да и разбойников в Вайтране хватает, пусть этим займется Тхириэль со своими висельниками, - Буревестних криво ухмыльнулся в ответ на гримассу Галмара и ледяные глаза капитана Троллей.
- Сучий босмер...
- Это мой сучий босмер, Галмар, и он мне полезен. Идите, я устал после дороги, - король зевнул в кулак и поднялся, помогая подняться супруге.
- Что вы думаете, Элисиф?

+1

13

Ульфрик не стеснялся обсуждать при ней свои намерения, которые шли вразрез с образом народного героя, все еще обволакивающим его фигуру ярким ореолом после окончания войны. Она до сих пор не была уверена до конца, какова природа такой откровенности – доверие или же демонстрация власти. Но с последствиями недовольства ярлов дело придется иметь именно ей, а потому чем больше проблем он уладит, тем будет проще молодой королеве.
Элисиф поднялась из-за стола, даже не скрывая вздоха облегчения, и положила руку на широкую ладонь супруга.
- Я думаю, что ярл имеет право на свой гнев, - она приподнялась с желанием побыстрее покинуть этот зал. – Только учет потребностей всех Владений ведет к процветанию Скайрима. Король слушает его упреки и не навязывает свою волю, как и заложено в древних традициях. Вот увидите, скоре Тонгвор поймет свою неправоту и сам выступит в вашу поддержку.
Удалившись из просторного чертога, оставив в нем неприятного ей Галмара и прочих приспешников, она продолжила на ходу:
- А если не выступит…  это сделает его преемник. Я слышала, отдельный люд ропщет от его политики, а многие и вовсе не желали видеть его у власти. Зачем нам ярл, у которого нет согласия ни с королем, ни с его народом?
У Элисиф были на примете подходящие кандидатуры, вхожие в ее ближайшее окружение, подобно Брюлин. Но все же в Пределе требовался сторонник Братьев Бури – она это понимала. Только так можно закрепить в умах народа осознание правильности всего происходящего: образ Маркартского медведя более не играл ей на руку.
- А есть еще одна древняя традиция, - она легонько улыбнулась. – Немного отдохнуть с дороги. И мой король ее едва не нарушил.
Элисиф прошла в купальню, под которую перед их приездом спешно оборудовали прилегающее помещение возле королевских покоев, отделенное от них одной лишь дверью. Возле кадок с водой суетились две девушки-прислужницы в попытках со звонким смехом донести уголь до небольших жаровен огромными скрещенными щипцами. Едва заметив королевскую чету, они притихли и поспешили удалиться, повинуясь жесту Элисиф. Та чуть замерла, проводив их взглядом; ей стало интересно, начнет ли и её лет через двадцать задевать их молодость и свежесть. Как и сейчас язвительные дамы из знатных домов Истмарка любят ставить под сомнение ее звание Прекрасной и шептаться, что Элисиф тщедушна и малокровна для крепкой нордки, способной родить стране крепких наследников. Ведь каждая из них хотела видеть одну из своих дочек рядом с Ульфриком, а тот привез себе королеву из вчерашних вражеских земель – причудливо одетую, любящую роскошь и слишком западную.  Однако Элисиф никогда не давала смутить себя сторонней завистью, и подтверждение тому всегда читалось во взгляде Ульфрика – она его видела, он его не скрывал. Ей нравилось с каждым разом одерживать маленькие победы над его желанием – тогда он позволял ей играть со своей волей, такой несокрушимой для всех прочих. Ей нравилось то чувство своего волнения от обладания и принадлежности, заставляющее бедра наливаться от нетерпения.
Элисиф расстегнула рукава на своей расшитой парчовой накидке, оставаясь в одной тончайшей эбонитовой кольчуге, пока не ощутила его пальцы, расстегивающие заклепки, и теплое дыхание на шее.  С тихим звоном кольчуга скользнула на деревянный пол, а следом за ней и нижняя рубаха. Удерживая мужа за руку, она осторожно встала на приставные ступени возле широкой кадки и погрузилась в нагретую воду.
- Король не желает отдохнуть перед очередной баталией с непокорными ярлами?

+2

14

Даже по дороге в спальню Элисиф болтала, решив с пользой потратить дополнительные несколько личных минут; подслушивать их было некому, стража вытягивалась по струнке и теряла все органы чувств, стоило королевской чете пронестись мимо. Буревестник улыбнулся, тонко, но без высокомерия, в ответ на предложение королевы - что его грубый хускарл, что его утонченная супруга, оба размышляли одинаково. "А еще говорят о разнице менталитета Запада и Востока, хех. Отличие только в средствах, а не в целях.".
- Прекрасная, Тонгвор необходим мне так же, как и я ему. Пусть этот самоуверенный дурак демонстрирует кукиши, без моей Дружины он не укрепит власть над изгоями, никогда. Но, смести я его с поста ярла, я не только наживу злейшего врага, но и потеряю контроль над серебром - Вы же не забыли, что это все еще его шахта?, - он тоном подчеркнул слова про шахту, отворяя перед ней дверь, под смех служанок и звон брони "троллей". Вигнар в самом деле был хорошим и гостеприимным господином, раз успел приказать доставить кадку с водой в спальню за тот недолгий период времени, пока Ульфрик задержался в зале. Король проводил двух птичек-служанок, стыдливо потупивших глаза, спокойным взглядом; прислуга, их стоило проверить через Тхириэля, но больше они его не интересовали.  Нет, он ждал тот момент, когда дверь захлопнется, и он останется наедине с Элисиф для отдыха, как и полагается королевской чете - королева его зря упрекала в забывчивости. 
- Мы нуждаемся в серебре, а Тонгвор нам предоставляет хорошие кредиты с настолько смехотворными процентами и длительными сроками, что их можно считать подарком. Стоит мне изгнать его с трона ярла, как поток серебра, заполняющий нашу казну, станет намного меньше - а у меня нет возможности поступить с ним и его добром так, как я сделал с Мавен и с орками Мор Казгур... Серебряная кровь, в отличие от них, древний и могущественный клан, да и он - мой ставленник, и его смещение скажется плохим примером. И, скажите, кто еще будет козлом отпущения в глазах жителей Маркарта, если мне понадобится таковой? Пусть люд ропщет и ждет милости от короля, чем боготворит ярла и строит козни против королевской власти, - король замолчал, и от нехватки воздуха, и от действий королевы. Последняя, не обращая на деловитый тон Ульфрика, преспокойно раздевалась, и он только поспешил помочь ей в этом деле - не звать же опять служанок? 
   Некоторое время, ценные для двоих минуты, они молчали, предоставив действовать рукам. Буревестник с ловкостью, которую было трудно ожидать от старого вояки, расправился с застежками кольчуги, сбросив эбонитовую паутинку на пол. Он не торопился, в нем не было пылкой нетерпеливости юнца, скорее медлительная уверенность старого хищника. Тело королевы было настолько жарким, а нательная рубашка настолько тонкая и невесомая, что, казалось, между его ладонями и Элисиф не было ничего лишнего. Буревестник улыбнулся, заметив как изменилось ее дыхание под властными движением его рук. Хотя Прекрасная уже не была юной девой, и даже выносила ему наследника, ее свежесть, ее красота позволяли ей уверенно удерживать титул первой красавицы Скайрима. Король мудро не интересовался, подарок это матери-природы, благословение богов или же заслуга алхимических припарок и мазей, ему хватало самого факта обладания такой королевой. Ее мягкость и, местами, мягкая твердость, изящные изгибы тела, тепло и нежность кожи, легкий аромат волос, все в ней манило и заставляло сбрасывать с себя медвежью шкуру старого солдата, и, разделавшись с рубахой и поддерживая за руку венценосную, он рассматривал ее прелестные формы со свойственными жадностью и желанием, только улыбнувшись на провокационный вопрос. 
- У Вас щеки покраснели, Элисиф, - он щелкнул богатой застежкой плаща, сбрасывая его на пол, привычно зазвенел частями доспеха, которые никогда не снимал, но раздеваться до конца не торопился, предпочитая задумчиво нарезать круги по залу, не сводя глаз с супруги, рубя воздух рукой.
- Тонгвор - не самая большая наша проблема, нет, куда менее приятно то, что ярлы опять размышляют только о своих кошельках. Им нужна война только тогда, когда они могут на ней заработать, или когда враг уже стоит у ворот - тогда они вытаскивают изъеденные временем бердыши, ржавые мечи и вспоминают о долге перед отчизной. Прижать Тонгвора к ногтю я смогу с легкостью, а вот со всеми ярлами я не справлюсь, даже если начну казнить каждого второго, - он остановился на стук в дверь, которая следом распахнулась, демонстрируя физиономию рыжего капитана:
- Король..., - он замялся, заметил торчащую над бортиком кадки макушку Прекрасной, как и саму интимность атмосферы.
- Эрик, я помню что ты как капитан моей гвардии имеешь право доступа в любое время суток и с оружием, но..., - Ульфрик красноречивым выражением лица вежливо дал понять, какие моряцкие слова вертятся на языке.
- Я понимаю, но Тонгвор... Он приказал седлать лошадей, добавив, что на этом сборище жополизов, - рыжий замялся, заметив как багровеет лицо короля, - и дураков ему больше делать нечего. Дескать, пусть король треплет языком дальше, а у него в холде война, хватит ему и одной.
- И ты ничего не сделал?
- Он ярл, Вашество.
- А я твой король, Эрик. На собрании ярлов будут все представители холдов, все. Это мой личный приказ. Надо будет - брось его слуг в темницу, но Тонгвора не трогай. Он же, как ты заметил, ярл, - Ульфрик фыркнул, жестом указывая на дверь, - вольно. И в следующий раз стучи громче, - рыжий вежливо кивнул и захлопнул дверь. Буревестник вздохнул, глубоко, очень глубоко, сдерживая начавшую кипеть злость. "Война, значит, у него... Собрался свалить, да?" Королю очень хотелось взять свой топор, десяток "троллей" и поставить Серебряную Кровь на колени прямо здесь, сейчас, что бы ни одна поставленная им собака не имела больше такой наглости; дурной пример заразителен, сегодня ропщет Тонгвор, завтра все остальные. Но он же понимал, что не сейчас ему воевать с ярлами напрямую, одно дело - его личная властность, другое - прямой террор. Пусть в глазах простого народа он герой-король, всегда найдутся недовольные и те, кого они поведут за собой. 
- И вот что мне с такими ярлами делать, Элисиф? Вы же бывший оппозиционер, что вы мне скажете?, - Ульфрик развернулся к супруге, которую до того старался закрывать от чужих глаз широкой спиной, методично сбрасывая одежду да прыгая на ноге, стараясь стянуть сапог. Расправа с одеждой, правда, была быстрой, через пару минут он уже забрался в кадку к женщине, стараясь удобнее устроиться в воде и не растерять при этом мысли. Это было сложно из-за бедер Прекрасной на ногах мужчины. 
- Меня удивляет, что я почти не слышал Брюлин, хотя ей следовало выступить в Вашу защиту. Как я помню, Вы мне гарантировали ее лояльность, когда я сомневался кому отдать трон Солитьюда, - король задумчиво наклонил голову в бок, тем не менее забираясь под воду руками, к этим самым бедрам.

+1

15

Капитан явился совсем некстати, и весть, с которой он вломился, была еще хуже этого бесцеремонного вторжения.  Она была готова к недовольствам за очередным собранием, но не к открытой демонстрации неповиновения. А больше всего ее опечалило и то, что толком отдохнуть с дороги так и не дали.  К счастью, король не бросился вдогонку вершить расправу – а именно такой прыти она от него и ожидала в сильно накатившем беспокойстве – а вернулся к ней, но мысли его были заняты совсем иными делами. Впрочем, Прекрасная решила, что это не надолго.
- Как бывший оппозиционер? – она ухмыльнулась и закинула руки за голову; грудь показалась над поверхностью воды, а ноги обхватили бедра мужа – иначе в одной кадке было и не поместиться. – Я бы ответила одно: принесите мне голову предателя. Но все же тут я вам не советчик – оппозиционером скорее были вы.
Тема сместилась в ту запретную область, которую Элисиф предпочитала избегать – когда-то при погребении праха Торуга она сказала ту же фразу про Буревестника, и барды сложили не одну песнь про скорбь вдовы, которой храбрый Тулий пообещал голову убийцы. А потому она лишь улыбнулась и скользнула рукой по телу короля, опускаясь ею под воду и отгоняя лишние мысли: образ вчерашнего врага она стремилась более не тревожить, чтобы ее уверенное положение внезапно не пошатнулось; его непреклонная натура могла качнуть чашу весов совсем в иную сторону, и этого она старалась не допускать.
- За Брюлин не волнуйтесь. Она будет говорить то, что скажу ей я, она  полностью в моих руках – как ее положение и сан. А может, и ее жизнь.
Но все же это было тревожное замечание, и Элисиф не могла над этим не задуматься, даже демонстрируя такую уверенность и непоколебимость. Нельзя было допускать, чтобы западное дворянство начало рассматриваться  отдельно от нее, Запад – ее приданое и половина трона, который она ныне занимает по праву. Но Брюлин и в самом деле не проронила ни слова, и когда Элисиф держала свою речь, глаза женщины были опущены, и в ее облике не читалось ни понимания ни поддержки.
"Неужели она захочет ускользнуть так же, как и Тонгвор?"
Одна только мысль об этом окатила Прекрасную вспышкой немотивированного гнева. Она давно стала замечать за собой эту нетерпеливость и жестокость – слишком долго ей приходилось угождать всем и подыгрывать; чем больше власти она получала, тем меньше ей уже хотелось лавировать в потоке лицемерия, пытаясь нравиться и тем, в ком ныне видела лишь жалкую участь пешки. Но все же созерцательно королева признавала, что не была такой презрительной прежде – и Торуг, и народ любили в свое время совсем другую Элисиф, юную и нежную.  Она не знала в чем причина такой метаморфозы – подступающая зрелость или же головокружение от власти. Ее лживая натура отторгала прежний образ, но истинный все же тоже надлежало прятать.
- Что мой король планирует делать с этим предателем, позволившим себе такое открытое оскорбление? – она наклонилась ближе, приникая грудью к груди и обвивая его шею руками, как двумя ядовитыми змеями. – Они начнут открыто роптать один за другим, -прошептала она, чуть касаясь уха губами, - и если сойдутся за нашими спинами в общей цели, может вспыхнуть мятеж.

+2

16

Чему Ульфрик был удивлен, так стальному блеску в светлых глазах своей супруги; Элисиф, раньше покорно опускавшая глаза в его присутствии, теперь смотрела на столько смело, что бы не сказать – хищно, что по его коже скользнул нервный холодок. Он не знал, виной тому было его влияние и пример, сама атмосфера восточного Скайрима или на самом деле Прекрасная скрывала в себе не менее властное и алчное чудовище, чем он сам. «Еще отравит при возможности.» Король улыбнулся приятному плену бедер женщины, поглаживая их под водой в ответ, тем не менее без лишнего волнения в голосе продолжил их разговор, разве что улыбнувшись ее шутке:
- Мы несколько раз менялись ролями, дорогая Элисиф, когда дело казалось власти. Но предлагаю это обсудить как-то в другое время, - спокойный тон Буревестника не совсем соответствовал его действиям под водой, как и пунцовеющим щечкам королевы, как и ее вздымающему грудь над водой тяжелому дыханию. Королевская чета не так что бы часто могла позволить себе такие моменты нежности, но, увы, дела все же стоило обсуждать дальше.
- Как я заметил ранее, казнь Тонгвора, как бы я не хотел подать Вам голову Серебряной Крови на серебряном блюде, - на губах короля зазмеилась хищная улыбка, - будет не самым удачным решением. Ярлы и так крайне недовольны моим… нашим усилением власти, а потому война с Талмором отвлечет их, а вот победы только укрепят королевский трон. Да, ярлы пассивно будут сопротивляться, прибедняться, скрывать доходы холдов, и это плохо, но это же и помешает им выступить против меня вместе, они до последнего будут спорить друг с другом кто больше должен, а поделиться деньгами мы их заставим. Народ любит победителей, а мы с Вами, моя дорогая, несомненно ими станем, стоит нордскому солдатскому сапогу ступить на жаркий песок Хаммерфелла, - он прервал свою речь на поцелуй, достаточно грубый и властный как на старого медведя, но по-нордски жаркий, прижавшись к нежным губам венценосной супруги. И оторвался только тогда, когда перехватило дыхание от нехватки воздуха.
- Тогнвор – мой громоотвод, как я уже заметил, и он ввиду своей алчной слепоты, своей ненасытной жадности нажил себе врагов не только среди изгоев и простых нордов, но и среди знати. Я слышал про его попытки, удачные и не очень, в захвате конкурирующих шахт, и закрывал глаза – пусть народный котел кипит и плюется гневом в его сторону, пусть. Когда придет время, когда все ярлы наконец-то встанут на колени, я отдам его на растерзание толпе – но только тогда, сейчас серебро мне более нужно, чем ненужные ссоры, - он прижимал к себе разгоряченное водой и ласками тело супруги, которое можно было вполне возвеличивать в стихах и ваять в камне, как отличный пример северной женской красоты. Убрав пальцами налипшие к ее щекам мокрые локоны, мужчина всем телом прижал к себе жаркую от горячей воды и страсти Прекрасную, уперто при этом не теряя свою мысль и нить разговора; даже когда его тело отозвалось на томный шепот на ухо.
- Тем не менее, Вы правы, требуя среагировать на оскорбление Серебряной Крови. Я не могу сейчас с ним враждовать, но, временами, плохая дружба опаснее хорошей войны, но… Вы помните его брата и супругу, этих чванливых дураков на нашей свадьбе, которые только талдычили про свое богатство? Уверен, Бетрид не сможет отказаться от личного приглашения Вашего Высочества к двору, как и ее муженек – и мы получим двух дорогих Тонгвору заложников. Каким бы скотом он не был, семья всегда на первом месте, и вряд ли он рискнет раздувать восстание или вредить мне, пока их головы будет в моих руках. В этих руках, - Ульфрик сжал в ладонях обычно скрытые платьями упругие окружности супруги, приподнимая ее и опуская обратно, расплескивая при этом воду. Пусть в кадке было тесно и не совсем удобно, близость Элисиф скрашивала все недостатки их положения, да и сейчас король меньше всего согласился бы разорвать их змеиные объятия и выбраться наружу; его дыхание было не менее тяжелым, чем у женщины:
- Но Тонгвор не единственная наша проблема, дорогая. В конце концов, его мнение ничего не будет стоить, когда большинство выберет жребий войны, но вот большинства сейчас у нас нет. Есть Скальд и Корир, которые будут поддерживать меня, потому что где война, там нужно оружие и солдаты, а их в северных холдах с избытком. Лайла может кривить нос, но стоит мне напомнить о поддержке простыми людьми Мьол Львицы, как она вцепится в мою руку. Да, вот так, - он улыбнулся в ответ на впившиеся в кожу ноготки Прекрасной, раздирающей его плечи до красных полос, жарко выдыхая на ушко.
- Мне нужен Запад, тот Запад, который Вы мне обещали отдать взамен возвращения на трон, тот Запад, который Вы должны держать в своем крохотном кулаке. Мне нужна покорная, брошенная на колени если понадобится, но своя до последней капли крови Брюлин. Я не для того ее возвеличил, простого тана, обычную торговку, что бы она во время споров проглатывала язык, я не для того простил ей Ваши раны, что бы она опять оказалась абсолютно бесполезной, - он сомкнул зубы на нежной шейке женщины, ощущая кончиком языка бешеное дрожание жилки, вдыхая аромат ее горячей кожи. С каждым ее движением Буревестник напрягался всем телом, вздрагивая от удовольствия, сжимая в медвежьих объятиях ерзающую на нем Прекрасную, отчаянно цепляясь за уползающую вдаль мысль. Мысль о том, что если Брюлин выступит с речью в защиту интересов Ульфрика, если поймет, что военные судна, постройкой которых будут заняты верфи Солитьюда, принесут в ее казну больше денег, чем торговые лоханки, то ее же сторону выберут Денстейр, которому надо сбывать лес, и Вигнар, который и так склоняется на сторону короля. Именно Солитьюд станет торговыми воротами в Хаммерфелл, безопаснее Предела, быстрее пустынных караванов, как стал Виндхельм выходом в Морровинд. А без них все претензии Тонгвора не будут стоить и выеденного яйца, это будет только спесь местечкового царька.
- Не забывайте, Элисиф, и Вы, и Запад теперь мои, и по-другому никак, - король вздрогнул всем телом, заглушая конец своей фразы поцелуем.

+1

17

Учащенное дыхание не успевало за ударами сердца, и Элисиф чуть отстранилась. Потянувшись, она отклонилась назад к бортику кадки, все так же плотно удерживаясь ногами за бедра короля – ей нравилось его сковывать, пусть даже в такой бесстыжей манере. Он был жестким  королем и ее властным супругом, но где-то на дне ее души он навсегда оставил след мятежного ярла, и с годами – сперва с ужасом, затем с любопытством и в итоге с нетерпением – она находила это по-своему волнительным.
- За Брюлин не беспокойтесь, она сделает и скажет все, что от нее потребуется, - Элисиф задело такое пренебрежительное высказывание Ульфрика о солитьюдской аристократии, но вспышка высокомерия затухла прежде, чем успела опалить столь доверительно-интимную атмосферу. - В остальном на вашем западе нынче ваши ярлы. Я ни в коей мере не ставлю под сомнение мудрость своего короля, но все же, часть из них слишком злоупотребляет оказанной честью.
Его нежелание придавать опале Тонгвора в который раз обличило его хитрую натуру, и Элисиф утвердилась в мысли, что за свое спокойствие здесь, в Скайриме, еще придется побороться.
- Если ярл Предела поднимет мятеж в ваше отсутствие, часть войска не успеет вернуться, да и оно будет нужно вам там в полном составе, - девушка задумчиво накрутила на палец мокрый локон. – Тогда подавлять его я буду своими силами. Кто знает, вдруг народная молва прозовет меня Маркартской Волчицей. Но думаю, до таких крайностей не дойдет, и вопрос будет разрешен уже скоро.
Прекрасная усмехнулась, но поспешила это скрыть; любая ответственность несла с собой риск, но и открывала путь к куда большей власти. Никто не помешает ей залить Предел серебряной кровью, если потребуется, вот только Ульфрику об этом было знать необязательно – она решила до конца играть свою обычную роль поборницы переговоров и дипломатии. Как и необязательно обсуждать политику в банной кадке, когда переплетены  не только их стратегические планы.
Отдышавшись, Элисиф снова наклонилась вперед и приникла к груди; руки змеями обвились вокруг шеи, пока губы вновь возвращали себе власть над ним и его волей. 
- Мой король прекрасен не только как оратор и не только на переговорах, - прошептала она после поцелуя и освободилась из объятий, начиная вылезать из кадки. Она неспешно встала на приставную лестницу, пока вода струйками стекала по ее телу вниз, и обернулась, жестом увлекая за собой.
- В последнее время бочки меня немного нервируют, - обернутая ткань прилипла к влажному телу и мигом отправилась на пол. – так и жду, что из-за нее вылезет какая-то тварь из Обливиона.
Больше всего ей сейчас хотелось вернуться в Виндхельм, за надежные стены и спину охраны, но причина была не только в навязчивом опасении, терзавшем ее с момента покушения. На нейтральной территории все ярлы чувствовали себя слишком своевольно и даже – как ни неприятно было признавать правоту Ульфрика – ее Брюлин. В королевском дворце все эти наглецы мигом присмирели бы, как мыши, а очередных подосланных убийц приняла бы в колючие объятия тайная служба.
- Чем нынче занят ваш Хорек? Он уже дошел по следу? – она усадила короля на край кровати, обтирая его плечи и скользя пальцами по зарубцевавшимся шрамам. – Но впрочем, не стоит сейчас забивать голову этой суетой, завтра предстоит много дел, - Элисиф легким толчком уложила его на спину и задула свечу. – И не обещаю, что оставлю вам для них много сил.

+1

18

Ульфрик не торопился покидать кадку, предоставив Ее Величество самолично выбираться из кадки с водой; в его холодных северных глазах плясали не только огоньки зажженных ранее свеч, но и откровенного желания, он скользил взглядом по плавным линиям ее тела. Казалось, королева чувствует их, потому что в ее движениях было предостаточно медлительной уверенности в себе, а взгляд совсем не казался стеснительным; король, не удержавшись, запечатлел на бедре весьма чувственный поцелуй вместо каких либо комплиментов. 
- Маркартской Волчицей? Хех, уверен, Вам это только польстит, - сладко потянувшись, он, как медведь, полез следом, стараясь не влезть в лужи расплескавшейся воды; то-то будет служанкам удовольствие вытирать ее по утру. Естественно, Ульфрик даже не занимал этим свои мысли, уж что его интересовало, то власть и его женщина - поддавшись ее жесту, он сел на кровать, улыбаясь снующей вокруг супруге.   
- Прикажете заменить все бочонки глиняными кувшинами? Будто мне мало осаждающих дворец попрошаек, льстецов, бардов и глав нордских кланов, решили к ним добавить еще ремесленников-бочаров?, - пусть он улыбался, но в меру властным, в меру заботливо он скользнул пальцами по телу супруги, не так давно пострадавшему во время покушения на чету. К счастью, королевские целители были мастерами своего тела, потому на бархатной коже королевы если и оставались следы, то от грубых ладоней мужчины. Король поддался супруге, позволяя себя увлечь на спину, улыбаясь приятной тяжести ее тела.
- Соскучились по компании нашего достопочтимого босмера, милая моя?, - зная отношение Элисиф к главе королевских шпиков, он не был удивлен гримаске на лице королевы; Тхириэль был слишком и даже совершенно непереносимой натурой, но пользы с этой змеи было в разы больше, чем вреда. 
- Его не просто так прозвали Хорьком, хватка у него мертвая, и в след он уже вцепился... но, верно, оставим это на завтра. А вот у Вас все еще осталась дурацкая привычка недооценивать меня, - король сомкнул зубы на шейке Ее Величества...

***

   Проснувшись, Ульфрик не торопился выбираться из постели, наслаждаясь редкими минутами спокойного утра. Казалось бы, он - король, и может позволить себе праздность, но, на деле, не редко он вставал еще с первыми петухами. Государственные дела никуда не девались, и, даже обладая полчищем относительно бесполезных советников и вечно рвущихся в бой генералов, даже свалив на хрупкие плечики супруги церемониал, Буревестник все равно день проводил на ногах; с подготовкой к войне времени стало еще меньше. И, вот оно - спокойное утро с посапывающей Прекрасной под боком, с тихим шумом просыпающегося города за окном, с недолгими минутами лени. Осторожно повернувшись, чтобы не разбудить Ее Величество, он подпер щеку кулаком, рассматривая смазливую мордашку, пухлые губы, улыбаясь даже с ниточки слюны на подушке и прилипшего к щеке локона. Волчица Запада, верховная королева, магнат, покровитель искусства - дрыхла как маленький звереныш. Кровать тихо скрипнула, Буревестник поднялся, накинул на плечи плащ, прикрывая обнаженные члены, потянул дверь на балкончик - крохотный, он как гнездо висел над городом, и все кварталы, площади, кузницы были открыты взору мужчины. Ежась и зевая от утреннего холодка, король задумчиво рассматривал город, который был по праву жемчужиной Скайрима, но который ему пришлось брать силой. А что, если бы Балгруф согласился? Что, если бы не Вигнар, а он сидел бы ярлом? Предательство бывшего товарища уже не вызывало никаких чувств в холодном сердце Буревестника, но вот осадок все равно остался...
- Проснулись?, - он повернулся голову в ответ на шлепанье босых ступней еще до того, как руки змеями обвили его талию, и Прекрасная смачно зевнула под ухом. Ульфрик не бросился, как герой-любовник, расцеловать ее сонное лицо, не стал подхватывать на руки, нет, он вернулся глазами к распростершемуся Вайтрану, задумчиво прикусывая губу, впиваясь пальцами в резной подоконник:
- Вигнар должен согласиться. Холд, - король кивнул на город, - сердце Скайрима. Через него пойдут мои непобедимые дружины. Через него потянутся телеги со снаряжением и зерном. Вырастет спрос перевозок, больше станут запрашивать лошадей, в его же казну потекут деньги..., - король развернулся к супруге и поцеловал теплые мягкие губы. Она и так прекрасно знала, что им надо, и, хотя Ульфрик до сих пор не мог понять, поддерживает она его жажду войны с Талмором по согласию, понимая необходимость ударить по Доминиону сейчас, или же просто опасается стать между ним и его местью, Прекрасная была на его стороне - а большего пока что королю не надо было. Вернув королеву в измятую постель, он натянул на себя без особой спешки одежду с доспехами, приоткрыл дверь, подзывая и пропуская служанок под невозмутимыми взглядами хускарлов, за ними же пополз выводок поварят с поваром во главе, который размахивал черпаком, как жезлом, придворный целитель "одним глазком гляну все ли в порядке", мелькнули даже рыжие усы Эрика, но всех, всех Ульфрик выпроваживал властными жестками, словами или кашлем. Да, правила приличия требовали сесть за стол вместе с ярлом Вайтрана, но король заранее предупредил, что завтрак - личное время; уж что-что, а прислужить Прекрасной мог он и сам.
- Я думаю, сейчас нам стоит заняться нашими ярлами, - Ульфрик заговорил как только закрылась дверь за последним посетителем, подхватывая серебряный кувшин с вином; лошади с буйными гривами и нравом взмылись на дыбы.
- Они вполне созрели за ночь, успели посчитать деньги, прикинуть, во сколько им обойдется моя немилость, пожалеть себя, подумать как подставить соседа..., - вручив королеве бокал с вином, он опустился в кресло, руками разламывая кролика; этикет этикетом, но в кругу семьи Буревестник мог позволить быть себе более чем стереотипным нордом.
- А если созрели, нам стоит прижать их раньше, чем они успеют договориться друг с другом. Мне не нужна оппозиция моей власти, пусть каждый думает, что смог обмануть короля, что заплатит меньше, чем другие, - король опять замолчал, в этот раз забивая рот пирогом. Он не особо опасался, что еда может быть отравленная недоброжелателями, она проходила через цепочку дегустаций, начиная с Воронов и заканчивая придворными алхимиками, да и готовили в Вайтране очень даже вкусно.
- Что касается Тонгвора... Не скрою, не будь войны с Талмором, я бы уже сместил его с трона, но сейчас рано как убирать его с дороги, так и просто убить. Нет, - Буревестник смочил рот ароматным вином, хотя и предпочел бы легкий сладкий мёд, - мы даже пойдем ему на встречу. Все холды будут обязаны разовой податью, среди всех холдов мы проведем набор рекрутов в ополчение - кроме Предела. Маркарсткий ярл доказывал что его холд столь беден и разрушен из-за передачи пары каменистых пустошей изгоям - что же, освободим его от бремени войны. Прилюдно. На совещании ярлов, - король ухмыльнулся, вытирая руки. Осыпанный королевской милостью, Серебряная Кровь не сможет столь яро выступать против войны, не имея на то причины, но станет изгоем среди тех, кто ее оплатит, а приглашенные к двору брат с супругой получатся отличными заложниками - и отказать никак, ведь это будет прямым оскорблением Ее Величества.
- Возьмите на себя женскую часть, а я займусь мужской, что бы все они были готовы к совещанию ярлов. Возьмите с собой обязательно женщин-троллей, негоже королеве разгуливать без охраны, - он прижался губами к руке в нежном и почтительном поцелуе.

+1

19

Уличный шум, сперва едва уловимый гул, и вскоре вполне различаемый гомон множества голосов и скрип телег разбудил Элисиф, заставив ее удивленно заморгать заспанными глазами. Полностью оторвавшись от обрывков ускользнувших сновидений, она наконец обнаружила источник своего пробуждения: Ульфрик стоял возле раскрытого окна,  его отросшие волосы легкими касаниями шевелил ветер. Потягиваясь и не желая подниматься с кровати, Прекрасная еще некоторое время нежилась среди подушек, рассматривая внушительное тело супруга. Из памяти еще не исчезли те годы, когда его фигура навевала липкий страх и отторжение, и потому в моменты несыслимой прежде семейной близости его тело казалось непривычно уязвимом. Совсем скоро он покроет его сталью и отплывет на новом королевском драккаре в земли эльфов, но пока, в так быстро ускользающие моменты, он был еще здесь и принадлежал только ей.
Королева тихо скользнула с кровати и подошла следом босыми ногами, в одном исподнем прильнув сзади к Ульфрику и обвив руками его торс, зрелый, но по-прежнему крепкий и статный. Но взгляд и мысли мужчины были устремлены уже далеко, не вмещаясь в тесном мирке их супружеской спальни: власть страсти сильна, но недолговечна, и исчезает, едва отыскав утоления. Его прагматизм и умение проивостоять порывам – прощальный подарок ушедшей юности – порой вызывали в ней легкую обиду, замешанную на досаде искушенного, но еще юного духа. Иногда она задумывалась, какой сама станет в зрелые годы, если с младых лет уже оценила преимущества расчета во всем, чего касалась, но Ульфрик уже не сможет пройти с ней эту метаморфозу до конца, а потому разница в возрасте между ними порой становилась более неизбежной и осязаемой.
Буревестник нежно, но решительно вернул ее в кровать, но все же не поспешил тут же отдаться делам, разделив с ней утреннюю трапезу. Мысли постепенно возвращались к насущному и скайримским ярлам, чье общество уже изрядно надоело молодой королеве, а потому страшно хотелось побыстрее закончить с этим созывом.
- Возьмите на себя женскую часть, а я займусь мужской, что бы все они были готовы к совещанию ярлов. Возьмите с собой обязательно женщин-троллей, негоже королеве разгуливать без охраны, - Ульфрик поцеловал ей руку, и Элисиф сдержанно улыбнулась. Куда больше ей импонировало общество западных танов и их хускарлов, чем этих мрачных восточных воительниц, суровых и молчаливых. Но перечить воле супруга она не решилась и лишь склонила голову в знак согласия.
Когда час спустя королева в окружении защитниц восседала в той же комнате с убранной прической, облаченной в платье по бретонской моде, подпоясанное нордским кушаком как дань традициям, ее рассеянно-романтическое выражение уже сменилось холодно поджатыми губами – она ожидала визита Брюлин, которой уже передали повеление явиться. Едва фигура женщины мелькнула на пороге, Элисиф жестом указала Троллям ждать за дверью и приветственно протянула руки навстречу ярлу.
- Моя дорогая Брюлин, - Элисиф улыбалась немного жищно и откровенно лживо, прихватив ее за кисти в приветственном жесте. – Присаживайся здесь и расскажи мне, какие мысли посетили тебя за эту ночь.
Ярл сдержанно присела, устроив руки на коленях, внутри догадываясь о причинах аудиенции. Но все же решила не спешить, посвятив четверть часа размышлениям над тем, сколько казне в этом году принесет солитьюдская торговля. На лице Элисиф мелькали тени нетерпения, но Брюлин все не прекращала.
- И это все, о чем ты думала, мой ярл?
Брюлин смолкла, и затянувшаяся пауза прервала ее бесцветную речь о торговых пошлинах. Скажи она правду, Элисиф пришла бы в ярость, а потому надежды быть услышанной не оставалось.
- У меня же было куда больше мыслей, - продолжила королева. – Например, почему моя Брюлин в главной зале как язык проглотила. Почему моя опора пошатнулась. Может, ты заболела? Вайтранские воды так вздувают твой живот, что и пошевелиться за столом чревато всобщим конфузом?
Женщина молчала, опустив глаза – не из кротости, застывший взгляд уперся в пол, не желая открывать свое истинное выражение.
- Я всегда поддерживаю мою королеву, - тихо сказала она, - когда уверена, что никто иной не вещает ее устами.
У Элисиф зардели щеки, и готовый упрек застыл невысказанным. Ей казалось, она была готова к этому, отчасти, даже поддерживала  образ тени Ульфрика, чтобы утихомирить противников и затаиться, действуя подспудно для более неожиданного удара. Но услышать это в лицо оказалось тяжелее, чем казалось прежде – тщеславие  еще имело над ней власть, а дух был не столь силен.
- В Солитьюде немало танов, которые не забыли, что значит преданность. Подумай над этим.

+1

20

Завтрак был чудесен не столько изысканными блюдами вайтранской кухни, сколько близостью королевы и их одиночеством; ни танов, ни слуг, ни лишнего внимания. Оставив супругу одну, Ульфрик покинул спальню в сопровождении своего капитана, вспоминая живописные детали прошедшей ночи и слова, которые Элисиф обычно стеснялась говорить при свете дня.
- Ваше Величество?, - капитан хускарлов вежливым кашлем вернул его в действительность, напоминая о прерванном разговоре.
- Да, да, Эрик... Как прошла ночь у нашего уважаемого Тонгвора?
- Спал как убитый. Его люди - тоже, - рыжий улыбнулся, хищно, поглаживая пальцами навершие рукояти меча.
- Надеюсь, без лишней крови?, - Ульфрик поднял кубок с медом, пригубил напиток.
- Нет. Только его посыльный ввязался в потасовку в таверне и сломал ногу, но что взять, эти западные совсем не умеют ни пить, ни драться, - Эрик продолжал улыбаться, тогда как король не демонстрировал лишней радости. При всей своей тирании Буревестник понимал, что не в его интересах ссориться с ярлами, и потому не желал сейчас начинать кровопролитие. Да, ни один с его ставленников не будет в состоянии противостоять силами своих жалких ополчений стальному кулаку дружин, но... Цель - Талмор, и никак иначе. 
- Хорошо. Проследи, что бы ярл Предела не нашел ему замену, - капитан кивнул, прижал кулак к груди, вежливо кивнул показавшемуся за поворотом ярлу Белого Берега, сверкающему как начищенное серебро.
- Скальд.
- Ульфрик!, - и крепкое, до хруста, рукопожатие. Всматриваясь в синие северные глаза ярла, король в какой раз задался вопросом насколько же тот ему верен. Он знал его с малых лет, их холды всегда были союзные друг другу, скованные тяжелыми цепями торговли и старой дружбы. Он так же знал, что Белый Берег при этом был и остается провинциальным поселением, глушью столь далекой, что среди придворных даже ходят шутки в духе "назначение на должность в Данстаре равно добровольной ссылке". И знал, что Скальд не совсем доволен возвращением хаафингарской знати в политическую игру. 
- Когда я впервые увидел тебя, Ульфрик, еще мелким юнцом на руках Берегара, даже не мог подозревать, что обделавшийся ребенок будет моим королем. И каким королем, хех, - король улыбнулся в ответ, подвел ярла к приоткрытому окну; шум снаружи достаточно заглушал их слова, а "тролли" умели держать язык за зубами. 
- Я хочу воевать с Талмором, Скальд. 
- И я, Ульфрик. Это будет славная война, доблестная. Хотя сколько на нашем веку выпало нам воевать...
- Что сказал Корир?, - он знал, что ярлы не могли не обменяться мыслями за его спиной; это была еще одна из его причин длительного завтрака исключительно с королевой.
- А кто такой Корир?, - в голосе ярла прозвучали нотки спеси, точь-в-точь как у Тонгвора прошлым вечером. Даже в союзе восточных холдов бедному Винтерхолду всегда оставляли самую жалкую роль. 
- Мой ярл, чьи подданные проливали кровь за свободу нашей страны от гнета Империи. Скальд, не забывайся, - нет, Ульфрика совсем не волновала гордость Корира, скорее понимание собеседником принципа "ставленник короля - друг короля". 
- Да, верно, это единственное, чего у него в достатке, - Скальд ухмыльнулся с той же спесью, но все же продолжил:
- Он, как и я, согласен. 
- Отлично, - глаза короля были холодные и непроницаемые, - что со сталью? Все готово?, - они склонились друг к другу, как заговорщики. Сталь, Скайрим был богат ею, и так же нуждался в ней, особенно в свете открывшегося рынка Хаммерфелла - сталь кипела в горнах, сталь пела под молотами кузнецов, сталь шипела, окатываемая ледяной водой, и кузнецы, черные от копоти как даэдра, колдовали над сталью день и ночь. Мечи и топоры, копья и доспехи, резные нордские и чужие редгардские, но все рождались в одном горне под молотом северян. Если бы Ульфрик хотел, он спел бы оду нордской стали, которая и привела его к власти, и удержала на ней, и теперь текла серым ручьем за границу, пополняя казну звонкой монетой. И Белый Берег с Истмарком были стальным сердцем Скайрима, бившемся в такт ударам молотов в кузнях. Потому и Ульфрик кивал, холодно улыбаясь, выслушивая отчеты Скальда о поставках угля и сырья своим Виндхельмским кузнецам. Впрочем, ярла заметно волновало не это:
- Ульфрик, скажи... Кто унаследует власть, когда ты отправишься в Хаммерфелл? Совет, да?, - он начал уклончиво, но король уже понимал, к чему идет. 
- Нет. Элисиф, как королева Скайрима.
- Элисиф, говоришь... Не та ли Элисиф, что еще пяток лет назад требовала вздернуть тебя, как бунтовщика и убийцу? Которая призвала легионы на нашу бедную землю? 
- Да, та самая. А еще она - моя супруга, Скальд, и, если предки возжелают увидеть меня в Совнгарде, именно она и никто иной будет регентом, пока не повзрослеет Торфинн, мой наследник. 
- Ульфрик, мой король, у нас есть обычаи, старые обычаи, еще утвержденные предками..., - Скальд замолчал, прерванный властным жестом своего короля.
- В бездну обычаи, Скальд, ты знаешь меня как облупленного. А я тебя. И ты не столько переживаешь за то, как будет избран новый король, сколько боишься остаться без власти. Довольно, - Ульфрик еще раз поднял руку, впился пальцами в плечо собеседника, - нести чушь. Ты - мой человек, и ни один перебежчик из западных танов, ни одна имперская продажная шкура не сможет пододвинуть того, кто был со мной бок-о-бок последние двадцать лет, - Ульфрик улыбался, надеясь, что холодные глаза не выдадут его мысли. Нет, он в самом деле был настолько верен своему ярлу, насколько это было возможным для короля, и не видел кандидатуры на пост властителя Данстара лучше, чем Скальд; но всегда есть "но", и в возмущении ярла он уже ощущал оппозицию себе, сильна еще была бывшая ярловская вольница в их крови. А, значит, Элисиф будет нелегко управлять всем властным сбродом, пока он будет воевать с Доминионом. И, значит, ее стоит подавлять так же, как и любое сопротивление - или кошельком, или сапогом. 
- Я знаю, насколько ты мне верен, ярл, и мне нужна так же твоя поддержка, как и тебе - мое покровительство. Не стоит переживать, что Прекрасная узурпирует трон или же гостеприимно распахнет границы Империи, в ней достаточно нордской крови, что бы носить венец королевы. Потому не стоит забивать голову тем, чем не стоит, лучше поддержи меня на совете и переговори с Кориром, что бы тоже не молчал, как рыба, - он хлопнул Скальда по плечу, давая понять что разговор окончен и прощаясь до обеда, кивнул скучающему рыжему капитану; их ждали дела, нужно было успеть переговорить и с Вигнаром, гостеприимно приютившего у себя всех ярлов и их придворных нахлебников, и с Денстейром, который по слухам все больше сдавал, а, значит, мог предпочесть мирную старость воинственным планам своего короля.
   Вигнара он нашел не сразу, старый норд, казалось, обладает талантом проходить сквозь стены или же находиться сразу в нескольких местах, столь противоречивые сведения давали королю слуги; он успел даже нос к носу столкнуться с Тонгвором, который все склонил голову, пусть и с демонстративной гордостью, да перекинуться парой слов о погоде. Ярл Предела не был тем человеком, с кем Его Величеству хотелось обсуждать планы на войну, свою позицию тот твердо высказал заранее. Нет, Ульфрик даже поначалу хотел спрятаться за резную колону, но все же осознавал, как нелепо и по-ребячески будет выглядеть его поведение. А Вигнара он нашел на открытом, широком балконе, где слуги мельтешили, подготавливая стол для маркграфов:
- О, Ульфрик, ты как раз подоспел вовремя, можешь первым попробовать жаркое из хобота мамонта, а?, - старик ткнул  было вилкой в аппетитный кусок, на что король только покивал головой.
- Нет, спасибо. То самое место, где Довакин пленил Одавинга?, - король заинтересованно вертел головой, как ни как почти что знаковое событие, о котором он много слышал, но они разу еще не приходилось видеть. А посмотреть было на что, черная от гари стена, которую не так-то просто было отскоблить, царапины от мощных когтей на полу, оторванная в драконьей ярости балка... Буревестник улыбался, не в силах удержаться от внутреннего восхищения перед невероятной мощью, даже сожаления, что не в силах приручить хотя бы одного с них, подобно королям древности - подобная тварь стала бы жемчужиной его армии, олицетворением северной власти. 
- Ульфрик?
- А? 
- Как думаешь, Довакин вернется? 
- Вряд ли... Время легенд прошло, старина, пришел час владык и королей, - Буревестник вздохнул, мигом освобождаясь от очарования нахлынувшей ностальгии, когда пределы его страны бороздил герой, сражающийся с драконами и спасающий простых людей; не редко его посещала мысль, что было бы, реши Довакин сам стать королем, с поддержкой среди простых крестьян не меньшей, чем у Ульфрика, но еще и с армией драконов, но он прекрасно понимал - герои никогда не лезут в политику, а, как и полагается в сказках, вершат подвиги и уходят в закат. 
- Ты хорошо постарался, Серая Грива, - под руку с ярлом король подошел к ограждению балкона, рассматривая раскинувшийся снизу город по самые крепостные стены, где среди старых темных зданий все еще свежим срубом мелькали новые домишки, да и стена, разрушенная во время осады, была полностью восстановлена, и Вайтран опять процветал, не смотря на потерю имперских торговцев. Такой же полный жизни и прекрасный, как Златолист, его негласный символ. 
- Мы, Гривы, не боимся замарать руки работой, мы такие же простые норды, как и остальные, в отличие от..., - Вигнар перебил кряхтением свои же слова, хотя король и так слышал о вражде двух влиятельных и древних семейств, и что хотя у Сыновей Битв никто так и не отобрал земли, как до того грозился Вигнар, но и богаче они совсем не стали. Буревестник благоразумно до поры-времени не вмешивался в местные разногласия танов, с одной стороны для себя решив, что если Вигнар не сможет справиться с Сыновьями, Лайла - с популисткой Мьол, то и к чему ему такие слабые ярлы, с другой - что пусть лучше подавляют оппозицию своей власти, чем противятся королевской. 
- Не боитесь... Как там твой племяш, Торальд, да? 
- Хех, как вернулся с войны, так все хохорится, девок местных поддевает да байки солдатские таким же выпивохам травит в таверне, молодо-зелено, хоть в Соратники его отдавай... Зачем нам эта война, а, Ульфрик, - ярл так резко сменил тему, что Буревестник даже на мгновение потерялся.
- Ты, я, Скальд - мы старики, мы вместе прошли через всю Бездну, и я помню тебя с еще жидким пушком на щеках, сопляком, в крови, в копоти, намертво вцепившегося в глотку талморкому ублюдку под Имперским городом... Зачем им, молодым, это? - глаза у ярла были такие же северные, как у Скальда, только выцветшие и, как не странно, помягче. Вопрос был вполне разумен, и не раз Буревестник сам задавал себе вопрос, должен ли он бросать в горнило войны народ, который едва успел отдышаться после предыдущей. И, как всегда, понимал что ответ только один. "Да, должен."
- Ты герой для них, послушать Торальда, так не было для него лучше дня, когда при штурме Солитьюда ты лично повел войска в атаку, когда под твоей мощью рухнули их крепостные врата, когда Элисиф перед тобой стояла на коленях, признавая твою победу... Они пойдут за тобой хоть в Бездну, это молодое дурачье, не умеющее ценить жизнь больше воинских подвигов, но зачем тебе еще и их смерти, а? 
- Для того, чтобы никто с них, молодых, с пушком на щеках, сопляков, больше не бился на смерть ни с талморскими, ни с имперскими ублюдками, ни в снегах Скайрима, ни на равнинах Сиродиила. Для того, Вигнар, что бы им не пришлось пройти через те войны, в которых мы потеряли все - веру в союзников, в человечество, даже в себя, - Ульфрик хмурился, нервно барабаня пальцами по подоконнику.
- Талмор далеко, Империя слаба...
- И у них есть общий враг в нашем лице, который одним будет всегда напоминать о их поражении под Имперским городом, а вторым - под Солитьюдом. Серая Грива, ты можешь закрывать глаза, но у нас - война с Доминионом. Да, сейчас далекая, чужая, но, если Хаммерфелл согласится на перемирие, если отступит перед эльфами, их следующей целью будем мы, старик. Хочешь, как Империя, ценой трусливого мира купить себе еще несколько лет спокойной жизни, а? Где тот нордский офицер, который не одного эльфа сразил в Сиродииле? Где тот грозный северянин, которого не смогли заткнуть ни угрозами, ни золотом, когда я поднял восстание? Где он, Вигнар?, - казалось, еще немного, и король схватит собеседника за грудки, столь рычащие нотки начали проскальзывать в его тоне, но, нет, Ульфрик держал себя в руках, разве что костяшки впившихся в подоконник пальцев побелели от напряжения.
- Я стар, мой король, старше тебя на хороших два десятка лет...
- Так иди грей кости на печи, даэдра, если слишком стар! - король фыркнул так громко, что слуги, державшиеся на почтительном расстоянии, вздрогнули. Вздрогнул и Вигнар, явно не желая попасть в королевскую опалу. 
- Ульфрик...
- Серая Грива, ты мой ставленник, и, видя, как возродился под твоей рукой Вайтран, я ни разу не сожалею о моем решении вознаградить тебя за верность нордским идеалам и моей власти титулом ярла. Но временами ты бываешь слеп, и потому я не прошу, я требую, как твой король, - Буревестник тоном подчеркнул последние слова, напоминая, кто здесь власть.
- Вайтран в твоем лице примет мою сторону и поднимет руку за войну с Талмором. Не зеленые юнцы, только что оторванные от сисек своих матерей, а мои дружинники со стальными клыками и когтями пойдут в Хаммерфелл, а, кто знает, может и на Доминион, чтобы там сокрушить Талмор в само его черное альтмерское сердце. 
- Ты безумец, мой король...
- Довольно, Вигнар. Ты услышал мое слово, и оно будет последним, тем более что остальные ярлы уже пришли, - Буревестник развернулся на встречу остальным, которые по очереди, кто под руку друг с другом, кто только на пару с хускарлами, вошли на балкон; король улыбнулся, увидев свою супругу, и поспешил к ней.

0


Вы здесь » Скайрим: Возрождение » Текущее время » Круглый стол короля Ульфрика (Вайтран, 27.04.205 4Э)