Сеттинг: The Elder Scrolls: Skyrim
Система: эпизодическая
Рейтинг: 18+
Текущая дата игры: 205 4Э
Место действия: Все старо в старом Королевстве: норды опять бьют старых ушастых врагов, изгои прячутся в скалах, волшебники раскопали очередные руины, а соратники нашли очередное приключение. Новый король держит страну в кулаке, народ счастлив, ярлы ворчат. Вампиров разбили, так новые твари завелись, то волколак какой дитё утащит, то некромант костями гремит на погосте. Присаживайся, путник, положи свой меч рядом - здесь ты найдешь и выпивку, и работу, и отдых.

Ульфрик Буревестник - националист, тиран.
Эйла Охотница - легендарный стрелок.
Элисиф Прекрасная - любитель шуб и бардов.

Скайрим: Возрождение

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Скайрим: Возрождение » Прошлое » О том как Коллегия с ярлом Кориром мир заключала. (В-холд, 27.02.203)


О том как Коллегия с ярлом Кориром мир заключала. (В-холд, 27.02.203)

Сообщений 31 страница 38 из 38

31

[nick]Бъялфи Одинокий[/nick][icon]http://s019.radikal.ru/i621/1702/ae/5ff762356b1b.jpg[/icon][status]Магик[/status]
Бъялфи не видел никаких картинок из прожитой жизни или не испытывал внезапного покоя и внутреннего равновесия, он не вспоминал о странных мелочах, на которые никогда не обращал внимание, и не был готов отправиться в Совнгард. Нет, покрытый от страха и боли крупными каплями пота, он выставил посох в сторону драугра, как копье, продолжая выстреливать ледяными копьями. Хватило его недолго, ученические посохи вообще не рассчитаны на затяжные бои, так, больше для тренировок и быстрого боя; чертова нежить же не умирала после десятка морозных шипов, которых хватило бы на целую банду живых врагов. "Предки..." Посох вздрогнул в последний раз и затих, превращаясь в обычную бесполезную палку, которой разве что по голове можно огреть. Студентус бросил взгляд отчаянья на наставницу, понимая к чему все близится, в конце концов он ни за что не успел бы с простреленным боком прошмыгнуть мимо приближающегося мертвяка, подхватить вывалившийся с пальцев второго умертвия топор и попытаться отбиться им. "Неужели все?..."

Спасение пришло от той, кто, собственно, и была виновата в риске подопечного - Рагнеде. Воздух задрожал, когда она сплела и бросила заклинание, но даже могущественная и древняя нежить, как драугры, не смогли ему противиться, бежав в волшебном испуге. Парень закашлялся, ощущая, как лопают на губах кровавые пузыри, стрела явно пробила легкое, опустился на колено, не в силах держаться на ногах, настолько резко они стали слабые и ватные. А еще, естественно, было стыдно. Студент школы Восстановления так и не применил заклинание, которое отпугивает нежить... Даже когда Рагнеда выдернула с раны стрелу с противным звуком, а сам Бъялфи зашипел от вспышки острой боли, даже когда рана под золотистым светом начала стягиваться, даже когда наставница с вздохом поднялась с колен, оставляя своего ученика, он не смог поднять на нее глаза. Все из-за стыда. Не хотел он видеть ее полный негодования взор, плотно сжатые губы, нахмуренные из-за его косорукости брови. "Боюсь, мне придется просить дополнительные внеплановые уроки, если мастер согласится..." Впрочем, Рагнеда уже отвлекла его внимание вопросом, на что сам парень только неуверенно промычал под нос. Да, его не красила его необразованность, но древние норды с их древними криптами и поклонением животным никогда не интересовали студента, ему была свойственна крестьянская практичность - потому-то он редко интересовался былым, отлично понимая, что тотемизм или древние привороты на крови вряд ли помогут повысить приплод скота или спасти погибающего от жара ребенка. Были студенты и даже старшие волшебники, которые подобный его подход высмеивали "примитивностью нордской натуры", "закостенелым северным селянством", но сам Бъялфи относится к нападкам стоически; куда больше его радовала мысль, что пусть в паре-тройке деревень, но он все же сможет улучшить жизнь своих родных и близких. Да и что он мог прочесть на настолько стертом камне, когда в глазах от потери крови все еще все плыло и колебалось? 

- Извините, мастер..., - понимая, что самобичевание неуместное, да и женщина принялась вполне активно вместе с "наследником" ворочать каменные колоны и без его помощи, студент доковылял до брошенной походной сумки и начал в ней ковыряться, выискивая съестное. Одно из простейших правил волшебства - если потратил много энергии, если организм слаб от ран или истощения, просто плотно перекуси, а, раз его помощь особо и не требовалась, студент устроился возле замшелой стены, медленно поглощая сыр с хлебом. Рагнеда, как всегда, демонстрировала неуемные азарт и энергию, мотаясь от одной колоны к второй, окриками подгоняя наемника, будто только что не держала бой с тремя драуграми, не лечила своего непутевого студента. Он в самом деле восхищался ею, видя то, чего не мог найти в себе, слишком простом и ограниченном, да и в других магах, очень высокомерных и самолюбивых - истинную страсть к науке, не педантичную и сухую, не оторванную от жизни или надменную, а живую и пламенную. При всем уважении к текущему архимагу, при его заметной заботе о Коллегии, все же что питание, что условия проживания при Варлакано стали намного лучше, но, хоть посреди ночи разбуди парня и спроси - "а кого ты видишь архимагом?", он выбрал бы Рагнеду. Или нордское чутье, или личная симпатия, но студент был уверен - не мистический, воздушный альтмер, а именно эта простая и живая женщина способна встряхнуть Коллегию и возродить ее.

- … что это значит? - Бъялфи поднял свои северные глаза, с недоумением смотря на наставницу, явно не расслышав всей фразы. Последняя уже отвернулась, явно не ожидая от своего подопечного правильного ответа, и совесть уколола еще раз. "Я обязательно налягу на все книги, что посоветует мне мастер, как вернусь... Если вернусь." Возможно, он был несколько необразованным, как на ученика Коллегии, но вот в кладке разбирался достаточно - дядюшка по материнской линии был одним из немногочисленных каменщиков в их северном краю, и в камне он разбирался. Студент с сомнением покосился на их спутника, который совсем не смахивал на великана своим бретонским телосложением, тяжело вздохнул, понимая, на чьи плечи ляжет вопрос с стеной. Подхватив с земли один из топоров, парень еще раз постучал по стене, прижал лезвие к почти незаметной полоске раствора, которым сами камни склеили. Движение, второе, на землю тонким потоком посыпался растираемый в пыль раствор, под умелыми и уверенными движениями Бъялфи. Им не надо было разбивать всю стену, хватит расшатать и вывалить несколько камней, чтобы можно было пролезть в отверстие по очереди.     

- Эй, "наследник", подсоби. Если будешь зевать, мы до второго пришествия Алдуина будем здесь сидеть, наляжем вместе, - вытерев со лба пот рукавом, парень прижался щекой к расковырянной щели, ощущая кожей поток воздуха - стенка в самом деле была тонкая, и лепили ее на быструю руку. Лезвие опять заскрипело по камню, разбивая комки раствора, студент прикусил губу от вспышки боли в боку, надавливая плечом на камень, ощущая как он по чуть-чуть проседает под его напором.

+2

32

Шлында рыжая – нехорошо подумал Книжник покосившись на Рагнеду.
Понятия не имея о том как учатся магии он считал все её способности естественными. С усилиями и развитием, но изначально данные. Она уже показала себя докой с магическими печатями, налепила рунических ловушек, перепугала и зажарила драугров, затянула Бъялфи дыру в груди, от которой он сипел и пускал кровяные пузыри. После всего этого Змар считал что разломать сложенную на скорую руку перегородку для Рагнеды должно быть не сложнее чем высмаркаться без помощи платка. И не делает она это только из вредности, и желании покомандовать простыми человеками. А Бъялфи и рад от усердия из кожи лезть, вон как стенку ради рыжей роет, копатель скампов.
Книжнику редко доводилось видеть магов за работой, а в его постоянной шайке-лейке их вообще не было. Он думал набор зачаточных волшебных умений даётся как цвет глаз и рост и поменять их невозможно. Рагнеда в его восприятии была излишне одарена талантами. Особенно ему понравилась морозная руна. Мелкое целительство было ему не в диковинку и даже не особо почиталось за магию среди "чёрных археологов". Ужас драугров - не зрелищный. Сноп огня - зрелищный, но похожее, хоть и слабее в разы, авантюрист и сам умел зажигать. А вот руна показалась прямо чем то удивительно заумным, красивым и полезным - зависть зависть.
   Книжник неохотно принялся помогать молодому магу, но так, на отвяжись, только что бы не выслушивать претензии за явное халявничество.
Камень под общими усилиями наконец осел и со скрипом бултыхнулся внутрь, оставив после себя дыру размером собачью голову. Второй расшатать и вытолкнуть было проще, потом ещё два ушли почти легко, и на этом слабая часть стены закончилась. Остальное было сложено из крупных неповоротливых  блоков, видимо позаимствованных строителями простенка из части более древней кладки. В итоге Змар с магами оказался перед неровной дырой, в которую лезть было можно, но немного жутковато – пространство за перегородкой, угрюмо тёмное, молчаливое, затхлое, совсем не выглядело гостеприимным.
   - Ну что, - ехидно поинтересовался Книжник, которому уже дико хотелось покурить, и от этого начал неудержимо чесаться язык, - Кто смелый?

Отредактировано Змар Книжник (2018-02-24 13:45:38)

+1

33

С трудом удержавшись от назойливого желания втолкнуть Книжника в образовавшуюся дыру и тем проверить безопасность прохода, Рагнеда по крутой дуге оттолкнула того в сторону бедром и замерла перед неровным отверстием в стене. Маг разжала ладонь, и между пальцев засиял яркий огонек света, который плотным шаром заскользил во тьму, осветив стены уходящего вдаль безмолвного коридора.
- Сделайте проем побольше, я не собираюсь вползать туда, как паучиха.
Драугры – создания, не приученные к изощренным маневрам и засадам, а тактика их весьма бесхитростна; ярость, толкающая их вперед, не знает отдыха, а потому нарвись они на очередную порцию врагов, те проявили бы себя еще на моменте пробивания стены, глухими ударами нарушавшего могильную тишину. Проход оказался пуст и довольно грязен – внезапная сырость заставила поежиться от промозглого ощущения на протяжении всего небольшого пути, который заканчивался массивной дверью. Дерево давно прогнило и истлело, а железная окантовка была насквозь ржавой. Сквозь многочисленные щели сочился легкий свет, который выхватывал отдельные предметы внутреннего убранства, где проглядывались причудливые урны, изгибы настенных креплений для сгнивших факелов и массивный пыльный ларец. Сердце учащенно забилось: похоже, замурованный проход скрывал от чужаков цель их визита.
- Бъялфи, запустим по углам магический свет, а ты… - маг покосилась на спутника, - осмотри все на предмет ловушек. И все внимательно смотрят под ноги.

Дверь легко поддалась, и Рагнеда выставила вперед посох. Взгляду открылось округлое помещение, вот только помимо заветного ларца по центру возвышался постамент с богато украшенным саркофагом. В настенных нишах виднелись истлевшие останки, но беспокойства мертвых ничего не вызывало. Среди пузатых урн стояли стеллажи, заставленные кубками и изъеденными ржавчиной шлемами, стены же были завешены многочисленными щитами. Эмблемы на них истерлись временем, но были отдаленно различимы.
- Тссс… - Рагнеда замерла на месте, жестом призвав спутников последовать ее примеру и прошептала: – Это саркофаг ярла Ханса. Только не шумите.
Волшебница осторожно приблизилась к стеллажу, мелкими шажками подбираясь к королевскому ларцу; тот мягкий свет, который был заметен еще из коридора, мерцал с противоположной стены за стеллажами: заглянув за них, она заметила гладкий валун, светившийся наложенным заклинанием.
«Должно быть, там запечатанный выход из усыпальницы. Им займусь позже».
Только бы не пробудить Ханса! Рагнеда осторожно продвигалась к сокровищнице вплотную к стеллажу, едва не протирая его вековую пыль своей мантией. Сундук был отделан серебром, совсем черным и окислившимся, и крышка его так просто не поддавалась. Маг подцепила ее навершием посоха, словно ломом, но дело шло отнюдь не споро.
- Бъялфи, - шепнула она, - подсоби.
Поморщившись от его недостаточно тихих шагов – ну не мог рослый парень-норд двигаться словно мышка – она жестом указала на его посох, поглядывая то на саркофаг, то на Книжника,  и они поддели крышку сундука, которая со скрипом отворилась.

Никаких россыпей самоцветов, ни одного завалящего золотого слитка, но на дне огромного ларца все же что-то лежало. Волшебница запустила туда руку и выудила сапоги: кожа на них уже едва не рассыпалась в руках, а судя по вмятинам на железной обивке, обувь была ношеная; в голенища были плотно затолканы гнилые тряпки, некогда служившие владельцу, видимо, портянками.
- Вот же ж хер Мерунеса! – Рагнеда брезгливо швырнула обувь обратно в сундук, выругавшись в голос. – Что за осел положил туда свои вонючие обноски!
Легендарного шлема нигде не было. Волшебница обшарила взглядом полки стеллажа: шеломы, ржавые железные шишаки с наносниками, некогда добротные, но довольно обычные. По преданиям, Шлем Винтерхолда был выкован из стали и украшен двумя изогнутыми рогами, но ничего похожего видно не было. Взгляд женщины снова упал на саркофаг.
- Надо его открыть, - она с сочувствием посмотрела на ученика, который буквально изменился в лице от перспективы очередного кощунства. – Вы оба возьмитесь за крышку и потяните, а потом разбегайтесь по углам: если он встанет, пришпилим его обратно с трех сторон. Живо-живо.
Риск был немалым, но она была в себе уверена - то ли гнилые сапоги, то ли азарт перед близкой целью сподвигли ее не уходить с пустыми руками. Ярл Ханс при жизни был искусным мечником, а значит, им можно не опасаться ни стрел, ни магии. Пусть попробует проникнуть за ее круг защиты и в последний раз перед окончательной смертью посмотрит, как его кости рассыпаются, словно песок под порывом ветра.
Рагнеда читала заклинание, чтобы успеть подгадать нужный момент, и вокруг нее зарождались потоки магии, окутывая тело волшебницы со всех сторон. Направленная магическая энергия циклично замыкалась в круг, образуя из своей создательницы центр зарождавшегося урагана, тихий и статичный. С громким скрипом крышка съехала стараниями спутников и открыла под собой добротно сохранившиеся останки. Каждый занял удобную позицию, а Рагнеда уже спешно дочитывала заклинание, но запнулась на последнем слове: крепкий скелет мирно лежал, закованный в древние нордские доспехи, и ни малейшие движение не выдавало его беспокойства. Костяшки пальцев мирно держали рукоять стального меча, а по краям располагались два ржавых кинжала – никакой агрессии. И никакого шлема.

Магический ураган сошел на нет, но Рагнеда все так же стояла на месте, недоуменно глядя на останки благочестивого мужа, чей дух давно уже пребывал в Совнгарде, и чья честь при жизни не запятнала себя  преступными деяниями, чтобы обречь воина на вечное томление проклятой нежити.
- А откуда тогда все драугры? Они всегда служат господину, источнику своего проклятия… – лицо волшебницы выдавало полное недоумение, которое постепенно сменялось мрачным выражением. Ну конечно: двойная печать на входе в гробницу, проход, замурованный уже позже самого захоронения. Они не первые здесь гости, этот курган уже вскрывали. Совсем давно, но уже после упокоения ярла Ханса. 
«Но они не могли вынести отсюда шлем, - Рагнеда подошла вплотную к саркофагу - череп покойника все так же дразнил своей гладкостью и непокрытостью. – Им бы воспользовались после его смерти, но все свидетельства говорят о том, что его захоронили вместе с Хансом».
- Что за день.
В пыльном углу отыскался еще один небольшой ларец – пустой. В округлых урнах не было ничего кроме праха, а пол был усеян пылью и каменной крошкой. Пока спутники осматривали помещение, Рагнеда прошла за стеллаж к запечатанному проходу.
«Быть может, это и не выход вовсе?»
Зачарование мерцало неровным светом: совсем старое, оно, похоже, уже утрачивало свою силу – тем проще будет его снять. Маг осмотрела светящуюся поверхность в поисках источника зачарования или рунических знаков, но ничего похожего не выявлялось. Она вглядывалась в прерывистый свет до рези в глазах и усмотрела ряд строчек слов, чьи бледные и едва различимые буквы появлялись и исчезали в хаотичном порядке, не позволяя так просто прочитать весь текст. Рагнеда достала свою книгу с записями и принялась перерисовывать начертанные символы, слева-направо, сверху-вниз, но складывающиеся в связные слова заклинания печати:

Здесь оставайтесь, преда…ли  бр…тья
Прокляты б…дьте перед миром и ярлом
Да будут имена ва… всеми забыты
И … …ца наша печать …. ….тся

Рагнеду обдало жаром, а щеки вспыхнули: ведомая азартом и жадностью, она искала по ларцам здесь шлем вместо того, чтобы в первую очередь осмотреть печать – непозволительная оплошность для археолога и наставника, которая во все времена хоронила в курганах алчных вторженцев.
- Ничего не трогайте, - она попятилась назад и вышла из-за стеллажа, глядя на спутников, и во взгляде ее уже не было ни твердости, ни властности. – К счастью, еще не поздно. Могло быть гораздо хуже… Курган уже вскрывали. Но не ради ограбления.
Трудно было представить, сколько сил некогда было положено, чтобы опечатать и навеки запереть здесь этот источник мощного проклятия, пробудивший драугров и все еще не упокоенный. На него наложили печать и замуровали проход на случай, если то, что томится за дверью, сумеет преодолеть заклятие. Предприняли все возможные способы защиты, которые они втроем сняли и разобрали одно за другим, как нарочно открыв выход наружу. Ей следовало остановиться еще перед первой печатью, а она пришла сюда сама, привела ученика и Книжника – пусть кладбищенского вора, но не заслужившего такой смерти. Подобные меры защиты всегда скрывают за собой огромную и могущественную силу, а судя по заклинанию - эта сила была еще и не одна.
- Бъялфи, мы уходим. Вернемся в Коллегию и соберем экспедицию. Нам нужна группа опытных магов, а не одна я, а тебе здесь и вовсе делать нечего, настолько я тобой рисковать уже не стану. И требуется поставить в известность Архимага, - Рагнеда повернулась к Книжнику, без насмешек, лукавых улыбок и глумления: - Забирай то, что уже собрал у мертвых, и уходи отсюда. На выходе держись с нами - кладку стены мы не восстановим, но я запечатаю все двери, которые здесь еще остались целы, и я не хочу замуровать тебя внутри.

+2

34

[nick]Бъялфи Одинокий[/nick][icon]http://s019.radikal.ru/i621/1702/ae/5ff762356b1b.jpg[/icon][status]Магик[/status]
   С каждым ударом по камню, чем больше расширялся проход, тем больше юный волшебник ощущал беспокойство - нет, это не был стресс от встречи с живыми мертвецами, не гнетущая атмосфера древнего захоронения. Тревога. Подобное чувство он ощущал еще ребенком, когда, перед грозой, внезапно воздух стал сухим и пресным, одежда прилипла к спине, цвета будто выцвели, и ни шум деревьев, ни вздохи ветра не нарушали пугающей тишины. Он, крохотный и чумазый, в одной длинной и не менее грязной рубашке, тогда стоял и смотрел на сизое, как спелые сливы, небо, вот только вместо приятного вкуса во рту (деревенский жрец как-то ездил в Рифтен и накупил деревенской малышне чудных, невиданных фруктов) язык немел, и волосы неприятно шевелились на затылке. А потом ударил гром, и он удрал на печь, под спасительный кожух. Те же чувства уже выросший и увидевший во многом мир Бъялфи ощущал сейчас, и с каждым вывороченным камнем он все больше убеждался в ошибочности решения мастера. Он даже не обращал внимания на очередное неумелое паясничание "наследника", да и твердая уверенность Рагнеды ничуть не воодушевляла - вся простая, близкая к земле и природе натура студента кричала об опасности. Впрочем, он все равно полез в проход.

Внутри было еще хуже, намного. Урны, грубые и пугающие, с лицами монстров и животных даже более отчетливыми, чем раньше: оскаленные пасти волков, застывшие перед броском змеи, растопырившие когти совы... Да, он прекрасно знал о тотемных верованиях древних атморанцев, но ни мирного кита, ни хитрой лисы, ни легкой бабочки, только злые, темные, опасные животные. Побитые временем щиты на стенах, с теми же хищными рисунками животных. И саркофаг, могильный камень. Рагнеда то-то шипела про тишину, но ей не стоило даже волноваться насчет своего подопечного - норд не то что говорить, дышать едва-едва мог. Зал был заполнен самим Злом. "Нет, нет, нет, нет, зря, Бездна, зря мы сюда поперлись..." Голос волшебницы будто пробивался через толщу воды, он встрепенулся всем телом, облизывая пересохшие губы, понимая что обращаются к нему, вдвойне неуклюже приблизился к наставнице, почти не понимая что делать? "А? Открыть саркофаг?!" Возможно, хорошо что в склепе царил полумрак, и мастер не могла увидеть расширенных от ужаса зрачков и неестественной бледноты даже для северных кровей парня, когда он схватился за посох и надавил на него. Из щели вырвался воздух, будто стон, и студент попятился назад, чуть не перевернув задетую урну. Впрочем, этого было ей мало, очень мало, Рагнеда будто потеряла голову в азарте, а может он от ужаса, когда опять помог ей сдвинуть плиту саркофага, уже втроем, и, да, под ней скалился мертвец, насмешливо, надменно, будто понимая, что случится с побеспокоившими его дураками. 
Он сел, прислонившись спиной к ненавистному саркофагу, опустив голову, дыша редко, прерывисто, тяжело. Сказывалась исцеленная волшебством, но ослабившая рана, сказывался немой и сильный ужас, которому даже его стойкий и флегматичный характер не мог противостоять, сказывалась усталость, цепями сковавшая руки и ноги. Это Рагнеда носилась из угла в угол в поисках этого дурацкого и ненужного шлема, да, верно, давайте мы притащим ярлу ржавую железяку, чтобы он, возможно, сказал пару добрых слов Варлакано. Естественно, лечить больных, помогать слабым, вместе со стражей высылать в патрули магов будут только дураки, их мэтр-альтмер, заполнивший Коллегию даэдра и проводивший все время не среди студентов или наставников, а в чаепитиях, лучше же разбирался в помощи! Хер там! И Корир, дураку понятно, и пальцем не пошевелит даже заполучи шлем, потому что шлемом голодных не накормишь и людей не утешишь, да и зачем ему для магов стараться? Кто они для него такие? Бъялфи ощущал, как задыхается от вспышки жуткой злобы, понимая, что она извне, чужая, но все равно слишком усталый, чтобы бороться ей, только все больше и больше сжимая свои пудовые кулаки, впиваясь ногтями в ладони до красных отметин. Даже на слова своего мастера он ответил глухим и неразборчивым ворчанием, еле-еле поднимаясь на ватные ноги, хватаясь рукой за бортик саркофага, все больше и больше подчиняясь чуждой злой воли. Он - всего лишь марионетка, полная злая и ненависти тех, кто был запечатан в древние времена, кто лишился души и имени, но не своей злобы. Он - рука черной судьбы, которая привела эту троицу на погибель. Сорвав с шеи покойного ярла амулет, подавленный злой силой, просочившейся сквозь печать, Бъялфи повернул к волшебнице бледное, перекошенное лицо, кривя посиневшие губы в ухмылке: 
- Pah Dir, - золотые звенья амулета бисером разлетелись во стороны, разорванные сильными руками студента; следом рухнул и он сам, онемев от заславший глаза картины.

   "Крики, боль, смерть, лязг оружия и хруст костей, оба сына ярла, пришедшие за его шлемом, за его властью в борьбе за трон, теперь отступали вглубь перед третьей силой, которую не учли раньше. Старый друг, советник и соратник отца, заручившись поддержкой ярла Истмарка, теснил двух глупцов, которые нарушили заветы предков - и могила, которую они пришли разграбить, станет их погребением. 
- Предатель! - старший, покрытый кровью врагов и друзей с ног до головы, взмахом секиры оборвал жизнь еще одного воина. Младший, вертевший двумя мечами, как крыльями, отступил на шаг. Когда они ворвались в гробницу, с ними были десятки верных солдат, теперь, после яростного и беспощадного боя, остались только они. 
- Вы, забывшие лицо своего отца, смеете упрекать меня в предательстве?! - плечистый и седой как лунь нордлинг сплюнул; но помнил этих убийц еще крохотными детьми и сожалел, что не утопил тогда же, как котят - слишком много бед они натворили. 
- Это мое, мое по праву! - старший заскрежетал зубами.
- Еще увидим, чье!, - младший стряхнул кровь с клинков.
- Заткнись! Как выберемся, тогда и решим, Хати, чья власть, - старший перекинул секиру с руки в руку, косясь то на противников, то на братца.
- Выберетесь? Сколль, глупец, вас двое против всех нас, - старик обвел рукой несколько десятков солдат, окруживших небольшую крипту, где замерли оба брата.   
- Моя ненависть все равно сильнее, старик! Вот увидишь, я выберусь, насажу твою голову на копье, сожгу твое поместье, вырежу твоих сыновей, всех твоих дочерей продам как рабынь, шлюх, подстилок!, - он расхохотался, нервно, пошатываясь от ненависти и ран. Младший, скрывшийся в полумраке, сверкал глазами, как волк, что-то нашептывая. 
- Сколль... И это я вложил впервые в твои руки топор..., - старик опустил лицо, вздохнул, казалось, обессиленный и раздавленный предательством тех, кого считал своими детьми, но, когда поднял взгляд на братьев, в нем не было и капельки сочувствия или жалости. 
- Да будете вы прокляты предками и богами... Вперед, покончим с ними!, - он первым бросился к братьям, но тут же замер от волны холодного и липкого ужаса; внутри склепа языками сизого пламени сверкал в заклинании младший с братьев.
- Уже прокляты, старик. Именем моего повелителя, чьей воли подчинены мои душа и тело, именем Молаг Бала, уверяю вас - никто не уйдет отсюда живым. Никто, - он расхохотался, как безумец, поднимая переливающиеся пламенем клинки над головой..."

Дверь, казавшаяся надежной и твердой, вспыхнула светом, тусклым и мертвым, лишаясь всех красок. И вздрогнула под ударом с другой стороны. Нордлинг, все еще больше похож на мертвеца, чем живого человека, поднялся на колени, зажимая в кулаке остатки медальона, все еще слепой - потому что перед глазами стояли картины прошлого.

   "… с полу-дюжины человек в живых осталось только половина, и то, держать на ногах хватало сил только их парочке. Уже было безразлично, кто был идейным вдохновителем обчистить древнюю усыпальницу, дескать, там же ярл, а значит и богатства, древние умели хоронить с шиком. Куда больше его интересовало, хватит ли им сил удержать дверь, которая все больше и больше подавалась вперед под ударами изнутри, до того, как данмер закончит восстанавливать печать.
- Долго еще, а?! - говорить было тяжело, во рту стоял неприятный привкус крови, и раненный бок горел от боли. Данмер, водивший руками в волшебных жестах, выругался в ответ, зашипел как кот: 
- Чертовы норды с их печатями! Кто же знал, что нельзя трогать амулет! Не могли привязать защиту получше! 
- Заканчивай треп!, - дверь еще больше вздрогнула, и хохот, раскатистый зловещий хохот, больно ударил по ушам.
- Сейчас, сейчас... Ха! - на мгновение от бурлящей магии занемел воздух, и тут же, под истошный вой с другой стороны двери, печать опять вспыхнула и погасла волшебными рунами. Данмер сел на пол, все еще не веря в свой талант, он сполз следом. Все молчали, стараясь осознать то, что пережили.
- Как долго она продержится?
- Не могу сказать. Эти руны чужие, может и сейчас опять печать рухнет, но я вернул ее привязанность к амулету. Пока он будет цел, она должна держаться. Ирония, да? Отец, и удерживает в заточении драугров-сыновей..., - данмер добавил еще что-то на своем языке, вряд ли культурное. Обвинять его было глупо, поход за сокровищами обернулся западней, после которой их лихой отряд наемников будет еще долго восстанавливаться. 
- Все, хватит, подъем. Хватаем раненных и тела, уходим, а проход завалим камнями. Вдруг ты ошибся и надолго печати не хватит, не хватало еще двум драуграм по округе бегать..." 

   Тяжело дыша, Бъялфи с ужасом смотрел на распахнувшиеся створки, на медленно выступающих на свет драугров. Нет, это не были обычные мертвецы, с которыми они схватились раньше, в холодных огоньках их мертвых глаз, в ухмылках сгнивших губ, в каждом движении веяло смертью. Навечно проклятые, ненавидящие все живое, они выступили из тьмы своей тюрьмы, крепко сжимая в руках изъеденное временем, но все еще смертоносное оружие. И выпустил их именно он.
- Мастер, бег.., - договорить не успел, старший с братьев вскинул секиру, и речь его грохотом отозвалась в помещении, силой драконьего языка выдирая с рук Рагнеды посох, отбрасывая его в конец крипты.

оффтоп

Pah Dir, с драконьего - Все умрут. Этот ответ драугров-братьев, подчинивших на время своей воли Бъялфи, который они передали Рагнеде в ответ на ее "Все уходим."

+2

35

Рыжая изволила таки первым лицом заявиться в проход, предусмотрительно обшарив перед этим его закоулки ручным магическим светлячком. Бесхозный коридор, и незамысловатая архаичная дверь показались Змару дешёвым пирожком, которым звероловы подманивали в свои силки бродячих псов. Рагнеда шагала без тени сомнений, вздёрнув нос, только подол мантии трепетал, Бьялфи за ней, временами тяжеловесно вздыхая, как усталый медведь. Книжник зашёл последним во вновь открывшуюся часть крипты, настороженно оглядываясь и принюхиваясь.
    Странное это было помещение. Вроде вровень сотням  в виденных однотипных могильных местах, но всё же..
Змар незаметно для самого себя принялся загибать пальцы, пересчитывая подозрительные мелочи, выхваченные его внимательным взглядом.
Первое – отсутствие положенных такому месту костяных стражей со зверски перекошенными от избытка ненависти ко всему живому черепами и оружием наизготове.
Второе – полки. Уж кому как не "чёрному археологу" было знать как должны выглядеть полки в свежачком вскрытом захоронении, так вот – это были явно не они. Ни золотой утвари, ни камней душ, ни лёгкого оружия – грошовые деревянные чаши на полках, простецкие шлемы да наручи, много тяжеловесных щитов развешенных по стенам, несколько топоров под мощные нордские руки.  Кто то похватал всю ценную мелочь, всё что можно по быстрому унести, распихав по сумками да за пазуху, и сделал это, судя по слою пыли, очень давно. Кто и почему?
Третье что настораживало был источник тусклого света из за саркофага. Змар не стал туда соваться, ему хватило недобрых тающих в воздухе переливов, вызывающих инстинктивную настороженность, "чуялся Дух" как говорили в его компании – окажись он тут один, он бы разглядывать и близко подобное не пошёл. Заинтересовали Книжника барельефы животных на стенах. На листке, который показывал ему Дьяр перед отъездом, было нечто подобное, как раз указанием на место схрона интересной "чёрным археологам" вещи. Авантюрист медленно шёл вдоль стены, следя за переплетениями рисунков. Они располагались на разных уровнях, выше, ниже, то соединяясь в сцены охоты, и быта,  то  снова разбегаясь и теряя связь. Зубастая рыба, волк, пещерный медведь… волк, ястреб схвативший змею…саблезуб терзающий охотника…

   Пока кладбищенский вор озирался Рыжая с Бъялфи взломали ларец перед саркофагом и судя по презрительной гримасе волшебницы нашли там отнюдь не то, зачем Коллегия послала своих адептов.Оставалось вскрыть каменный гроб, что Змару казалось само собой разумеющимся, даже не смотря на опасность быть атакованным недовольным подобной наглостью мертвецом. Уж если и он окажется пустой, то их явно опередили более прыткие конкуренты. Он оторвался от созерцания, отметив глазами одно выпуклое изображение, показавшееся ему похожим на отмеченное в памяти – сову восседающую с загадочным на горке, и подошёл на зов Рагнеды подсобить с крышкой саркофага.
Разница в настрое Рыжей и её друга – крепыша проявлялась всё назойлевей. Книжник покосился на угрюмого нордлинга, всем своим видом – от поджатых губ  и капель испарины на лбу до крепких, покрытых заусенцами пальцев, впившихся в могильный камень, выражавшего неодобрение затеянному, и молча взялся помогать.
Когда крышка с грохотом завалилась на бок - Змар отскочил, как велела волшебница, но ничего не произошло. Рыжая зря взвинтила ореол магии вокруг себя, готовая поразить возмущённого покойника – удивительно, но на них никто не бросился. Кладбищенский вор разочарованно заглянул в гроб, убедился, что кроме круглого медальона на короткой цепи вокруг худой шеи покойника ничего ценного в каменном ящике не имеется, и разочарованно присвистнув отошёл прочь.

   Не обращая внимания на осевшего у саркофага Бъялфи, как и на маятником зачастившую из угла в угол Рагнеду, Змар вернулся к заинтересовавшему его барельефу. Разглядывать вывернув шею было неудобно, а распологалась интересная сова как нарочно выше остальных. Рядом удобно выступала балка в ладонь шириной, но влезть на неё лёгким ходом было невозможно. Если только уцепиться за небольшой выступ, да подтянуться, ногу вон туда… - Книжник наметил себе взглядом выбоины в неровной кладке и места зацепа для рук. Даже для легковесного Змра опоры было удручающе мало. Ему потребовалось три попытки что бы удачно уцепиться, и подтянувшись оказаться стоящим на поверхности пол подошвой, плотно прильнув всем телом к стене. Ещё несколько шагов и кладбищенский вор оказался возле небольшой ниши под которой – теперь это было можно разглядеть в  подробностях – головастая каменная сова сидела на мёртвом волке с надменным видом. Змар сунул руку в небольшое пространство. Сначало ему показалось что всю нишу заполняет пыль, каменные колючие крошки, и больше ничего. Потом его пальцы нащупали продолговатый предмет, похожий на шило с резной рукоятью. Книжник вытащил руку и сдув пыль хотел рассмотреть свою находку, когда Рыжая, удивительно взволнованная, даже голос звенел, заговорила про уход из крипты. Книжник только согласно покивал в ответ, с осторожностью, что бы не сверзнуться к скампам со свего узкого насеста, как в разговор вступил Бьялфи, заоравший не своим голосом Pah Dir, и порвавший амулет, гнусно содранный с шеи благородного дедули.
   Драконьего Змар конечно не знал, но интонации подмечал отменно, как и мимику. Сначала он хотел сигануть с верхатуры, понадеявшись не переломать ноги, и мчаться отсюда, не оглядываясь, пока духу хватит, но не успел – два откормленных звероподобных драугра, в которых смутно угадывались когда то нордские тела, уже влетели в залу, один их них причём с разгону добежал до желанной двери на выход и недобро залыбился.
   Книжнику сразу расхотелось вниз, и очень захотелось забраться ещё куда нибудь по выше, можно до самого потолка. Выудить лук в его нынешнем положении  было за гранью былинных рассказов, так что Змар, округлившимися глазами обозрев опасность, потянулся за единственным свитком в своей поясной сумке, отложенным на чёрный день. Книжнику показалось что этот пресловутый день как раз настал и беречь дорогую зачарованную бумажку дальше может оказаться  некуда.
   Выдернув хрустнувший лист авантюрист впился глазами в закорючки букв, высвобождая ледяное дыхание мороза, цепким кривыми иглами пронзающее  драугров, и дающее Рыжей с Бьялфи немного фавора.

Отредактировано Змар Книжник (2018-03-30 23:12:17)

+1

36

Лицо Бъялфи, бледное, испещренное черными тенями, казалось, само по себе излучало могильный холод, и слова, сорвавшиеся с его посиневших губ, лишили последней надежды избежать роковой ошибки. Нет, слишком поздно. Печать потускнела и угасла, выпуская наружу то, что тревожить не следовало. Драконий вскрик – и пальцы онемели и разжались, а посох выскользнул из рук и звякнул где-то за спиной. Рагнеда на мгновение оцепенела под взглядом неестественно-синих глаз и ликом бесславной смерти с усохшей плотью и оскалом, не прикрытым более ни лживыми губами, ни густой добротной бородой.
Замешательство волшебницы продлилось не более секунды, и она свела ладони вместе, зарождая между ними пламя и выпуская поток магии, способной убить драугра, но не наносящей их повелителю непоправимого урона. Бъялфи осел за саркофагом на пол, а Книжник почему-то оказался в настенной нише: ловкий ход против нежити, но увы, мало полезный при встрече с подобной силой. Его буран прошел через комнату следом морозного инея, припорошив крохотными льдинками покойного Ханса и чуть замедлив на мгновение повелителя-драугра – достаточно, чтоб наконец прийти в себя.
- Бъялфи, очнись! – ученик по-прежнему держался за край саркофага, уперевшись в пол коленом. – Бъялфи!
Юноша схватился второй рукой за голову, корчась в гримасах боли, и Рагнеда замерла, изрекая в спину драугра слова заклинания, и резко развела руки в стороны, направляя вокруг себя ослепительную вспышку света. Яркое сияние поглотило нежить, проникая в мертвую плоть и разрушая ее.
- FUS RO!
Сильнейший удар в грудь –казалось, легкие сжались до горошины и улетели куда-то в пробоину; волшебницу оторвало от пола и откинуло назад. Затылок обожгло резким ударом, и ярко освещенная усыпальница вдруг снова потемнела и поплыла перед глазами, смазывая в гущу и саркофаг,  и стену, и новую фигуру. Стеллаж завалился назад вместе с Рагнедой, а все звуки пропали. Женщина схватилась ладонями за уши, направляя в кружащуюся голову целительный поток, истончающий магический запас. Едва зрение прояснилось, и все вокруг перестало напоминать похмельный сон, все тело пронзил озноб ужаса: подле драугра стоял второй повелитель.
«Братья. Ну конечно».
И снова яркая вспышка, разбивающая кости в пыль. Оба мертвеца отвели взгляд от Бъялфи и Книжника и повернулись к Рагнеде.
- FUS RO!
Волшебница едва успела найти укрытие до того, как на нее снова обрушился крик, но с полок очередного упавшего стеллажа в нее полетело все его содержимое. Рука скользнула к поясной сумке и одеревяневшие пальцы ухватились за горлышко маленькой склянки. Большой глоток зелья, казалось, прорезал пищевод, а в висках тяжелым молотом застучала кровь – кто хоть раз пробовал концентрированный эликсир магии, тот знает это настоящее мучение, буквально прорубающее в теле путь для магического потока.  Рагнеда сцепила руки и вытянула их вперед, с грохотом обрушая взрыв света и следом направляя проклятие на нежить, от которого драугры вспыхнули, как два гигантских факела. Заклинания мастеров Дозорных, пусть и рассчитанные на высших вампиров, прекрасно работали на любой неживой цели; в спину мертвецам летели заряды магии, и те секундные задержки, которые они давали, позволили Рагнеде снова приложиться к склянке с голубой отравой. Укрытий больше не осталось, и последующий крик отбросил ее в запечатанную усыпальницу проклятых братьев.
«Шлем…»
Блестящий, непостижимым образом почти как новый, лишь между декоративными рогами повисла паутинка с комками пыли. Бесценная находка маячила перед глазами, витала и раздваивалась под мутным взором. Спина и бок болели от такого приземления, а рот был переполнен кровью: от удара о пол ошеломленная волшебница ненароком слишком сильно прикусила язык.  Следом за ней в усыпальницу заковылял один из братьев и поднял меч с желанием наконец избавиться от столь назойливой помехи, отползающей от него в ужасе до упора в стену. Сил шевелиться больше не было, а голова кружилась. Язык почти не слушался, и с большим трудом выговаривал заклинание, охватывая тело Рагнеды волшебным вихрем, расходившимся чуть дальше и образуя вокруг распластанного тела круг защиты. Магия стремительно истончалась, но всю ее охватило легкое целительное сияние, нарастая с каждым мгновением. Сильный замах – и драугр обрушил на нее удар мечом, но мертвая плоть вспыхнула, едва попав внутрь сверкающей сферы. Однако сталь бесстрастно вошла в плечо и не проткнула женщину насквозь лишь из-за дрогнувшей руки, все еще горящей от губительного света. Волны восстановления сращивали рану, меч же разрывал ее снова и снова, и эта пытка на грани увечья и выздоровления была нестерпима. Драугр отшатнулся, вырвав горящую руку из магического ореола, следом не выдержала и Рагнеда. Свет затух, и круг исчез под истошным криком боли.
Волшебница отбросила меч в дальний угол и постаралась подняться на ноги; волшебное восстановление придало сил, но ощущалась как отравление лекарственными зельями, кружа разум и наделяя тело силой не совсем естественной природы. Рана подзатянулась, но еще саднила, отчего вся левая рука повисла плетью. Правая ухватилась за последнюю склянку, но выпить ее до конца маг не успела: ударом наотмаш драугр выбил ее из рук и схватил женщину за волосы, швырнув в сторону без всякого драконьего крика.  Она лишь успела отвернуть лицо, и край растянутого по всей стене постамента окарябал скулу и ухо, оставив в целости хотя бы нос и зубы. Кровь заструилась по шее и груди, пропитывая робу теплым касанием в стылой могиле. Настенная конструкция пошатнулась, а подгнившая балка резного дерева, обитая тонким пластом железа с некогда затейливой гравировкой, а ныне – ржавой трухой, треснула, обрушая содержимое. Шлем Винтерхолда упал рядом со сползающей Рагнедой, как в издевку, прямо в руки перед безвременной кончиной.
- FU…
- Да заткнись ты! – маг ухватила шлем и с размаха ударила драугра по лицу, скорее от злости и отчаяния, но этот жалкий жест беспомощности прервал зарождающийся крик, а челюсть мертвеца съехала вбок и свободно повисла. Удар был не настолько сильный для подобных увечий, и, не успев удивиться, Рагнеда нанесла еще несколько ударов. Мертвое тело накренилось, словно пробитое судно, и отступило. Осененная внезапной догадкой, она крепче сжала шлем руками и бросилась к выходу, едва не потеряв равновесие на пороге от такой внезапной спешки. Маг ухватилась за кольцо, которым была увенчана проржавевшая цепь, и с силой потянула его вниз, пока мертвец внутри, как будто обессиленный, припал на колено и не шевелился. Старый механизм издал скрипучий звук, и сверху опустилось заграждение, скрипнув и остановившись посередине, но этого было достаточно. Рагнеда посмотрела в спину второго драугра, целиком занятого своими жертвами, и перевела взгляд на шлем – истинный источник проклятия. Только сейчас ей стало ясно, что за сила сдерживала разрушительную мощь драугров и не дала трем беспечным вторженцам принять мгновенную смерть от такой встречи. Не медальон, а эта древняя корона таила в себе проклятье отцеубийц, еще при жизни нарушивших все мыслимые законы предков. Источник кровавой распри не случайно был запечатан в их усыпальнице, столетиями поддерживая их проклятое существование, но ослабляя силы, а древняя печать была лишь надежным замком этой темницы. На мгновение Рагнеду повергла в трепет одна мысль о безграничности магической силы, сумевшей сотворить такое заклятие, но предаваться восхищению она могла позволить себе позже. Замедлив движения драугра волной бурана, она сумела подобраться ближе со спины и рывком надела на него корону. Всего мгновение – и ее пальцы оказались в межреберных пустотах иссохшего тела, испуская вспышку света, сжигающего резким взрывом драугра изнутри. Тело упало на пол, и с тихим звоном шлем откатился в угол.

- Он еще жив, как и другой, - спустя несколько минут Рагнеда, чье лицо стянуло в легкую гримасу от засохшей крови на его половине, попинала покойника носком ноги и уложила шлем в дорожную котомку. Язык женщины все еще чуть коверкал слова, и она пропитывала кусок ткани зельем, чтобы сделать для себя целебные примочки. – Я даже не знаю, возможно ли их убить, пока шлем существует, но какое-то время они будут беспомощны.
Женщина немного поколебалась и тяжело вздохнула, выуживая обратно легендарную находку.
- Придется пока оставить его здесь. Книжник, тебе, пройдоха, не знаком случайно хороший и желательно немой кузнец? А теперь надо запереть наших новых друзей обратно. Затолкайте туда тело, а я наложу печать. Не такую мощную, но до прибытия экспедиции из Коллегии хватит.

+2

37

[nick]Бъялфи Одинокий[/nick][icon]http://s019.radikal.ru/i621/1702/ae/5ff762356b1b.jpg[/icon][status]Магик[/status]
Парень не знал, что было более ужасно - пробуждение или же осознание, что он натворил; цепляясь одеревенелыми пальцами за край саркофага, он грузно осел на пол. Крики наставницы едва были слышны, сила, подчинившая его усталый и истощенный переживания разум, вытянула с него всю жизнь, до последней капли. Болью пульсировала каждая клеточка тела, от боли хотелось выть и корчиться на полу, но сил едва хватило закрыть лицо, до хруста сжимая зубы. О, как же ему хотелось умереть. Кто он такой, чтобы бороться против таких могущественных сил, простой сын крестьянина, внук землепашца, никогда не поднимавших голову выше, чем того требовали обычаи и законы. Нет, ему стоило только смиренно принять смерть, как наказание за совершенное перед...
- Бъялфи! - помещение заполнил гром драконьего языка, засверкала магия, студент взвыл, подхваченный магическим потоком туума и кулем рухнул на пол. Нет, все же зря они сюда пошли. Во рту стоял неприятный привкус крови, видать прикусил язык во время падения, по виску на щеку бежал ручеек крови, саднили стертые об камень костяшки - и не было сил хоть что-то сделать. Краем глаза он видел, как приближается драугр, медленно и неумолимо, и студент отлично знал - его убьют с особым удовольствием: братья хорошенько выдали все свои пожелания, пока контролировали его разум. 
- Бъялфи, очнись! - он застонал, засучил ногами, с последних сил бессмысленно отползая от нежити, весь слабый и взмокший, забившись в угол. Смерть, смерть ждет их всех, но почему, почему Рагнеда не сдавалась? Даже ей, мастеру, могучему волшебнику, не справиться с братьями-драуграми, так к чему зря дергаться, зачем только затягивать неизбежное? Драугр ткнул в его сторону топором, зловеще расхохотался:
- NIVahRiiN. С соседнего помещения слышались крики Рагнеды, явно проигрывающей второму с братьев, и это только разозлило студента. Она их втянула в это, в своей вечной эгоистичной жажде к знаниям и наживе, в своей нелюбви считаться с остальными, в своей вечной безответственности - и теперь она просто так подохнет, бросив его на съедение мертвецам? "Да иди ты в задницу!" Он вытащил с кармана поясной сумки пузырек, небольшой, но целый, влил в рот содержимое, неожиданно сладко-тошнотворное, со вкусом нелюбимой им клубники, простое ученическое зелье восстановления сил. Вовремя, чтобы в следующую секунду кубарем покатится по полу, увернувшись от высекшей искры секиры - драугры, пусть и повелители, еще не вернули к себе все силы; печать не просто сковывала их, а вытягивала силы, и именно поэтому троицу мародеров не убили сразу. Он просто знал это, ментальная связь с братьями отнюдь не была односторонней - знал и то, что даже с такими силами шансов выжить нет. Но почему тогда цеплялся до последнего? Двуручный топор опять свистнул, с грохотом в трески разбив щит, которым прикрылся Бъялфи, парень опять покатился по каменному полу; рука, проломленная до кости, повисла безвольной культей. Драугр заскрежетал зубами, разозленный прытью парня, магик же запустил в него небольшой урной и бросился под защиту саркофага, успев спратяться от туума. От криков Рагнеды, полных рвущейся боли, и ему хотелось кричать, но рыжая должна была сама заплатить всю цену своей беспечности и безответственности - какой бы чудовищной она не была. 
- Катись ты уже в Обливион, к своему проклятому владыке, - он бессильно рыдал от злобы, но его обычный и крепкий крестьянский организм отказывался просто так умирать, как скот на бойне. Драугр взмахнул секирой, с грохотом опустил ее на скаркофаг, но в последнюю секунду почему-то одернул, и лезвие только чиркнуло по крышке, не задев лежащего в нем покойного ярла. Это и спасло северянину жизнь, который едва успел плюхнуться на задницу, опять отползая от драугра. Сколько ему еще так бегать? Минуту? Больше? Крики стихли, а, значит, с Рагнедой покончено, и он следующий, но все равно не мог себя заставить стать на колени и послушно подставить шею. Он понимал, что будет, когда братья-драугры выберутся на поверхность, и только боги знали, сколько деревень они успеют уничтожить и какие армии нежити поднять в бессмертной жажде власти, и лихорадочно вертелся, пытаясь найти хоть какую-то брешь, хоть один единственный шанс сбежать и оповестить ярла до того, как братья вырвутся. Вот только как пройти через барьер секиры, рассекающей гнилостный воздух захоронения?
- Дерьмо..., - студент выдохнул и со всех сил бросился опять под спасительную защиту саркофага, увидев свечение снежного бурана; волшебный холод волной ударил рядом, остужая конечности, но камень могильной плиты выдержал основной удар. Следом за заклинанием рухнул и драугр, все еще смертоносный и ненавидящий, но опять скованный силой печати. Студент сполз на землю, устало прислонившись к холодному камню ободранной щекой. Просто не верилось, что все вдруг закончилось. Рагнеда отдавала какие-то команды, пинала обессилевших мертвецов, но у парня не было сил даже подняться; если что и мешало ему вырубиться, так переломанная рука, отдававшая острой болью при каждом движении. И зашевелился он только тогда, когда волшебница опять начала демонстрировать жажду наживы над благоразумием:
- Довольно, мастер, - Бьялфи простонал, поднимаясь на ноги, но в голосе отчетливо сквозила решительность, - довольно. Мы едва не погибли в этой крипте, нарушив заветы предков не вторгаться в гробницы мертвых, и ни Варлакано, ни ярл Корир не имеют права на этот шлем. Они, - студент ткнул пальцем в драугров, - предали своего отца, продали душу Молаг Балу, и обязаны быть навеки запечатаны здесь. Если вы не дадите мне слово, что шлем до конца времен будет оставаться здесь, клянусь именем и памятью своего отца, что уйду с Коллегии сразу же, как мы вернемся, - студент все еще был бледный и взмыленный, и, тем больше уверенность звучала в его словах. Есть вещи выше, чем милость ярла и временная нажива.

+1

38

В голове Книжника крутился идеальный с точки зрения сохранения собственной шкуры на её естественном месте план – драпать без оглядки при первой возможности. Эту желанную возможность ему предоставит, как он предполагал, выпущенный им в драугров ледяной поток. И пусть там Рыжая кудесница магичит изо всех сил, долбит мертвецов  по костяным головам посохом, пляшет перед ними нагишом, приносит  своего хахаля в жертву по кускам во имя всея Коллегии – Змара это не касалось ни в коем разе. Почему этот благоразумный план пошёл куда то скамповой тропой Книжник так толком и не понял. Скорее всего, захваченный последующими стремительными перемещениями мёртвых и живых тел по крипте, он умудрился забыть его и  повёл себя словно  ему не плевать на случайных спутников  рискованного приключения.

Мороз, прокатившейся выплеснутым языком с его свитка, одолжил так нужные сейчас Рагнеде мгновения для концентрации. Послушная  волшебнице магическая вспышка, мощная, отчаянная, жгла и крушила, но хранившие братьев проклятие крепко удерживало истлевшую плоть, и ответ их был страшен. Рыжую, раз за разом, швыряло как пушинку, Бьялфи, корчившийся у саркофага, выглядел как ударенный пыльным мешком и спасать свою гривастую подружку из лап мертвецов спешить не изволил, а может не мог. Один из первых выдохов туума задел и притаившегося на стене Книжника. Скатившись кубырем со своего каменного насеста, и удачно переломав на своём пути только трухлявое кресло ярла, украшенное трофейными шкурами, с которого столбом поднялась пыль и гнилая баранья шерсть, Змар выхватил лук, и пустил стрелу в наседавшего на нордлинга драугра. Рагнеда на тот момент как раз ввалилась куда то в боковую камеру, и, судя по звукам, там ей приходилось не сладко, но авантюрист выбрал врага в поле зрения. От стрел оказалось проку совсем мало – избранник даэдрического Принца лишь вздрагивал когда они, с коротким свистом, вонзались ему глубоко в пустую грудину, но вниманием назойливого грабителя могил не обделил. Замерев в эффектном замахе, и обернувшись, словно все его кости были на хорошо смазанных маслом двемерских шарнирах, он выдохнул в сторону Книжника:
   - IIZ…
Авантюрист не успел отскочить, лишь подался в сторону, отворачивая лицо и прикрывая рукой инстинктивно глаза. Студёное облако скользяще коснулось его, насквозь проморозив одежду и капюшон. Замерев, сведённый ледяной судорогой, Книжник чувствовал как обжигающе холодные иглы, вонзившиеся в правый бок, пиявками ползут к сердцу, замедляя его работу, как биение крови во всём теле пугающе стихает и, что бы не поддаться панике, мысленно считал секунды.  От кого то из бродячих магов он слышал, что олединение после крика длится не так уж долго, и пережить его человеку вполне по силам, если повезёт конечно. На счёте пятнадцать получилось сделать коротенький вздох, и пульс торжествующе заколотился, оживляя окаменевшие мышцы. Книжник сумел осторожно двинуться, чуть не грохнувшись на непослушных ногах, как раз на явлении Рагнеды с посеребрённым шлемом в руках. Раздирающий драугра свет, наконец то угомонившей озверевшего мертвеца, показался кладбищенскому вору самым прекрасным, что он видел за последнее время. Рыжую даже захотелось обнять, до хруста, предварительно от души огрев по голове крышкой саркофага, за то, что не сумела вовремя распознать опасность проклятой крипты.

   - Оба тела, Лисичка? – устало пошутил чёрный арехеолог, махнув рукой в сторону настрадавшегося Бьялфи и валявшегося неловкой кучей отцеубийцу. Не дожидаясь ответа он, растирая всё ещё онемевшее плечо, без особого почтения сгрёб проклятые кости и воссоединил их с братским остовом. Выбравшись обратно Змар взял  зачарованную корону и принялся крутить в руках так и сяк, рассматривая, а заодно давая время Рагнеде ответить возбуждённому магику. Что Рыжая сумеет убедительно соврать, что бы успокоить своего прихвостня, а потом непременно полезет сюда по новой, он не сомневался, судя её по себе.
   - Немой не знаком, - Книжник вручил бедовое головное убранство обратно, и принялся обдирать оставшиеся на рукаве льдинки, - Но я знаю  одного медника в Виндхельме, с творческой жилкой. Он может сковать хоть медный паслён, хоть латунный портрет Беревестника на катапульте, и у него очень большое и прожорливое семейство.

0


Вы здесь » Скайрим: Возрождение » Прошлое » О том как Коллегия с ярлом Кориром мир заключала. (В-холд, 27.02.203)